Глава 33

Маша

– Мария Сергеевна, вас в смотровой ждет пациентка.

– Какой срок? – поинтересовалась, просматривая обменную карту другой роженицы.

– На вид недель пятнадцать-шестнадцать.

Мы переглянулись с Валей. Она пожала плечами. Странно, я беременность не веду, я помогаю родить. Ладно, посмотрим.

Медсестра проводила меня к пациентке. Войдя в смотровую, я изрядно удивилась. Передо мной сидела Марина. Беременная. Это ударило под дых. Неужели от Кирилла? Неужели пришла показать, как далеко у них зашло? Потому что других причин приходить с животом ко мне, я не видела!

– Чем обязана? – сухо спросила. Да, я врач. Да, моя работа помогать людям. Но я не обязаны быть любезной с любовницей бывшего мужа.

– Здравствуй, Маша.

Марина поднялась и нервно поставила сумочку на кушетку. Она не выглядела женщиной довольной жизнью и не смотрела на меня с превосходством. Беременность уже заметна, недель пятнадцать.

– Какой срок? – кивнула на живот.

– Врачи ставят шестнадцать недель.

Немного промахнулась.

– Зачем ты пришла ко мне? Нам с тобой говорить не о чем.

– За помощью, Маш.

– Помощью? – удивилась я. – Какой? Чем я могу помочь тебе? Почему я должна помогать тебе?

Это ведь наш первый разговор после разоблачения. Первая встреча. Марина многое могла рассказать мне. Правды и неправды, но больно будет в любом случае.

– Это его ребенок? – спросила ровно. Я должна знать.

Марина посмотрела на свои руки, потом грустно улыбнулась и ответила:

– Мужа. Антона. Мы снова вместе. Он простил меня.

– Поздравляю, – отвернулась, надевая перчатки. Я выдохнула. Сама не заметила, как затаила дыхание. Да, мы разводимся. Кирилл, как и я, имел полное право строить отношения с другой женщиной. Возможно, он снова женится и у него будут еще дети. Но знать, что не давал развод, просил простить, а сам был с другой… Той самой. Это особый вид унижения.

– А вы с Кириллом… – тихо спросила Марина.

– Нас с Кириллом больше нет, – оборвала строго. – Так чего ты хочешь от меня? Я не веду беременность. Тебе нужно в поликлинику. На первый этаж.

– Моему малышу поставили диагноз… синдром Дауна… – внезапно заговорила дрожащим голосом. – У меня брали пункцию, сказали нужно делать аборт. Я не верю! Я не хочу! Этот ребенок воскресил меня!

Я нахмурилась и внимательно осмотрела ее. Включилось профессиональное: я все же врач и должна помочь, если это в моих силах.

– Ложись на кушетку, сделаем узи для начала.

– Подожди, я хотела рассказать и извиниться. – Марина шумно вздохнула и всхлипнула. – Ты не обязана меня прощать, но ты имеешь право знать. – Она взяла паузу и начала. Достаточно издалека. – У нас с Антоном давно разладилось. Он не был прямо плохим мужем и Настюшу баловал – подарки, вкусняшки, – но и гульнуть мог, а когда выпивал, то несло его. Он ненавидел Кирилла. Так лебезил перед ним всегда, а когда мы оставались вдвоем, поносил почем зря. Он обо всех, кто добился высот в карьере, отзывался не лестно, но о Кирилле в особенности. Конечно, я начала присматриваться к твоему мужу, – Марина отвела глаза, не смея смотреть на меня. – Я видела сильного, уверенного мужчину. Любящего свою жену… – все же перевела взгляд. – Я влюбилась, Маша. Мне так захотелось, чтобы меня любил такой, как Кирилл. Хотя бы иногда…

Я горько хмыкнула и провела рукой по волосам.

– А я? – спросила тихо. – Ведь, чтобы он тебя полюбил, меня должен разлюбить.

– Но он не разлюбил! Кирилл никогда ко мне не относился, как к тебе. Мне кажется, ты всегда была рядом. Когда он со мной… Третьей…

– Хватит! – прервала я. Не хочу слышать, как они проводили время. Даже если все это с мыслями обо мне. Прекрасное утешение обманутым женам! Это просто секс, а люблю одну тебя! Все фантазии о тебе и неважно, кто сейчас стонет подо мной! Мерзость.

– Прости, Маша. Не могу сказать, что не хотела. Что случайно вышло. Я форсировала события, стремилась, чтобы Кирилл переступил черту.

– Кир никогда не делает того, что не хочет. Поверь, я знаю это лучше других.

– Я не обеляю его. Я признаю свою вину. Мне иногда кажется, что с моим ребенком это происходит, потому что я плохо поступила с чужой семьей. Да и со своей. Я ведь не люблю Антона, только ради дочки вернулась. Я люблю ее. Очень. И его люблю, – погладила живот. – Дети – это главное. Буду жить ради них.

– Подними свитер, – я начала работу, переваривая все сказанное. Я женщина и меня легко разжалобить, что уж тут. Но что, собственно, меняли ее слова и извинения? На Кирилла за измену я зла не держала. Иногда накатывала обида, но не злость. А Марина… Да бог ей судья.

Я измерила воротниковое пространство – великовато. Носовая косточка, наоборот, слишком маленькая. Это маркеры хромосомных аномалий, но не стопроцентная уверенность.

– В первом триместре сдавала кровь на белок РАРР-А?

– Наверное. В сумке обменная карта.

Я сняла перчатки и достала ее. Просмотрела. Все подтверждало не утешающие выводы. Единственное, пункцию брали с нарушением сроков, рановато. Можно переделать. Кровь и тесты на нашем оборудовании.

– Марина, мы можем заново провести диагностику и дать рекомендации. Дальше уже ваше с мужем решение.

– Маша, есть шанс? – спросила с надеждой.

– Я не могу делать предположений. Это не этично. Как и проводить диагностику. У нас много прекрасных врачей.

Я не возьмусь вести Марину. Если все окажется плачевно, то она может обвинить меня, как лицо заинтересованное. Зацепиться, излить горе и злость за такую несправедливость. Если опасения напрасны, то она вознесет меня до небес – тоже так себе слава с учетом наших взаимоотношениий.

– Ника, подойти во вторую смотровую, пожалуйста, – позвонила подруге. Она сделает все, что сможет.

Я сдала Марину «на руки» под вопросительный взгляд Ники. Потом поговорим, сейчас я хотела поскорее уйти. Мне было неприятно вспоминать тот период жизни. Я его пережила и отпустила. Не нужно даже мысленно туда возвращаться.

Пообедаем вместе?

Пришло сообщение от Саши. Губы сами сложились в улыбку, а ноги понесли на четвертый этаж. Этому не было какой-то особой причины, вроде невиданной заботы или невероятной романтики, просто мне было хорошо с ним. Мы проводили время вместе: отдыхали, ужинали, разговаривали, занимались любовью. Отношения не афишировали, но и не скрывали. Из больницы достоверно знала только Ника, остальные могли догадываться – я иногда оставляла машину на парковке, уезжая вечером вместе с Сашей. Нас обоих устраивало отсутствие условий и стереотипов в нашем романе, вроде: я непременно должна обозначить свое присутствие в его жизни сваренным борщом – надо же продемонстрировать, какая отличная хозяйка пропадает! А Саша не включал истового мужика со всеми вытекающими: и заботой, и контролем.

– Можно? – постучала, прежде чем войти. Мало ли, вдруг не один.

– Заходи, – произнес Саша, оторвав голову от бумаг. Подписывал что-то. – Пять минут.

– Я не пойду, – присела в кресло. – Не голодная.

Меня немного выбил из колеи разговор с Мариной. Аппетит пропал.

Саша перевел на меня пытливый острый взгляд. Рентген вместе с мрт и компьютерной томографией не справился бы лучше.

– Что-то случилось?

У меня даже мысли не было умалчивать и таиться. Единственное, что мы обозначили после нашей первой близости – честность. Если что-то, где-то, кто-то – скажи, не скрывая. Это критически важно.

– Пациентка с подтвержденной аномалией у плода. Хочет еще раз все проверить.

– И?

– Это любовница моего бывшего мужа.

Саша откинулся в кресле. Я пересказала нашу беседу.

– Это повод не есть? – иронично поинтересовался, но за этим скрывалось что-то еще. Или мне казалось? Его слова или вскользь брошенные фразы порой имели двойной смысл. Бельский говорил или спрашивал прямо, не юлил, но толковать сказанное можно по-разному. Точно будущий министр.

– Нет… Не знаю… – естественно, я говорила не про обед, и Саша меня понял. – Я вроде бы отпустила ситуацию, но этот разговор… Я не великодушная мать Мария, но мне ее жаль теперь…

– Значит, ты действительно отпустила, – Саша поднялся и подошел ко мне.

– Ты не психолог, случаем? Такой строгий и лаконичный, – я тоже встала, оказываясь к нему неприлично близко. Нужно ухватиться за плечи, чтобы не упасть. Именно это я сделала.

– Нет, я доктор широкого профиля: еда, сон, секс. Можно в произвольном порядке.

– Сон, как и секс, – я убрала его руки с моей задницы, – точно не светит сегодня. У меня ж ночное дежурство, Александр Дмитриевич.

Он почесал переносицу и посмотрел на меня, вопросительно подняв бровь.

– Нет, не надо.

Покровительства со стороны главврача мне не нужно. Дежурство ведь не уйдет в свободное плавание, его повесят на другого акушера. Увы, пациентки не рожают с девяти до шести, это процесс внезапный и помощь врача нужна круглосуточно.

– Но я могу с тобой позавтракать после пересмены, – кокетливо произнесла. – Если пригласишь, конечно.

Я уже пошла к выходу – работы много, а аппетит так и не появился, – но Саша поймал мою руку и снова к себе привлек.

– Приезжай ко мне, – потерся подбородком о макушку. – Возьми, – достал из кармана ключи на симпатичном брелоке с авокадо.

– Саш…

– Так удобнее.

Я приехала к нему утром. Сегодня Пашу забирал Кирилл на все выходные. У нас с Сашей тоже суббота и воскресенье свободны и, судя по настрою, у него были насыщенные планы на меня. На Крылатских холмах уже гоняли на лыжах и сноубордах. Доктор Саша оказался любителем гор. Первым делом он решил повезти меня в магазин за снаряжением – кататься на лыжах я умела, но костюм, обувь, сами лыжи остались в доме у Кирилла.

– Да, – ответила на звонок. Кирилл неожиданно позвонил. Думала что-то с Пашей, но Кир удивил. Я не знала. Честно, даже не задумывалась, как в нашей ситуации и в моей лично праздновать Новый год…