Глава 8 Время очнуться

Я очнулась от того, что меня несут. Чье-то плечо больно впивалось в живот, что оказалось очень неприятно и неудобно. Не припомню, чтобы меня кто-нибудь носил. Неужели подошла подмога?

— М-м-м… Я могу идти сама, — язык ворочался с трудом.

— Можешь. Заткнись, — хрипло произнёс голос Криса, и я широко раскрыла глаза.

«Меня? Он? Несёт?»

Секунда недоверчивого осознания.

Сейчас уронит же! Или замертво упадет! Не знаю как у худосочных с повышенными нагрузками: сразу они помирают или потом? Я задвигалась, ещё не понимая, насколько жива, но уже стремясь встать на ноги и контролировать положение.

— Не ерзай, телочка, — зло прохрипел Крис. — Ты ранена. Скоро уже.

Если хрипит, значит, ему нелегко. «Скоро» — это когда? Через десять шагов или через сто десять? Ничего толком не видно, когда несут, некомфортно. Я это как-то иначе представляла. Пытаясь пристроить другую часть живота под впивающееся жесткое плечо, обратила взгляд вниз.

Задница. Тощая.

— Как ты меня поднял⁈ — вырвался вопрос.

Не «сколько идти», не «где мануарцы?», не «спасибо», а «как поднял».

— Руками, — огрызнулся Крис и с натугой повысил голос, больно впиваясь пальцами в бедро. — Я сказал: заткнись! Виси молча!

Еще что-то прошипел, широко шагая вперед, и я, поразмыслив, решила немного помолчать. А вот он, помолчав, неожиданно взорвался:

— Дура! Рисковала зачем? Чтобы вытащить меня? И осталась бы, если бы они не соизволили отпустить? Позволив врагу над нами, надо мной поиздеваться, унизить? Думала отпустят? Ну конечно! Никого не отпускали, а нас отпустили бы! Впечатлившись чем, тобой⁈ Силой⁈ Глупо! Тупо! — он так подбросил меня на плече, что я чуть не взвыла от боли в подбитом заду. — Ты должна была думать о своей жизни, а решила демонстрировать насколько сильная и великодушная! Это тоже было идиотским решением, Берта! Я, по-твоему, сам не справляюсь? Я позабочусь о себе, поняла? Пригляд мне не нужен! Спрашиваю ещё раз: поняла?

Под обидным градом жалящих неприятных слов, я ощутила, как наполняюсь обидой и злостью.

— Поняла! Надо было дать им тебя прирезать! — звенящим от ярости голосом рявкнула я, однозначно намереваясь слезть с неблагодарного гада, как он сам резко поставил меня на ноги и выпрямился надо мной.

— Угу! — обидно передразнивая, зло рявкнул он мне уже в лицо, бросив горящий темно-красный взгляд из-под прилипших ко лбу волос.

Старалась спасти и получаю вот это⁈ Я взвилась, чуть ли не подпрыгивая на месте.

— Да катись ты в свое тухлое змеиное гнездо, неблагодарный гад! Не подходи даже, а то случайно улетишь со стены! И это еще будет великодушно с моей стороны! — не осталась в долгу, едва удерживаясь от соблазнительного желания приложить дохляка об стену. Даже зад перестал болеть от злости.

— С удовольствием буду держаться подальше, великодушная миса, — отвесив мне язвительный полупоклон, Крис от души шибанул в дверь кулаком и рявкнул уже в дверь. — Караульный! Открывай! Живо!

На секунду я задумалась над вопросом: «А не выбить ли из него дерьмо?». Тут же отказалась от этой мысли.

Руки только марать!

— Опять Эгида, — проговорил Регненсес, недовольно приподнимая верхнюю губу. Из окна своего кабинета трёхсотлетний правящий Дракон удовлетворенно наблюдал за мирной жизнью столицы. А вот северная граница для него в последние годы была словно крошечная рыбная косточка, застрявшая между зубов: ничего страшного, но раздражала жутко. — Что видел, Арг?

Он развернулся к брату. Близнецы были похожи друг на друга как две капли воды, оба золотоволосые, загорелые, синеглазые. Брат короля только что вернулся с северной границы.

— Дикари стоят лагерем на своей стороне, — беспечно проговорил лорд Аргирос, подбрасывая на руке яблоко и сочно вгрызаясь в мякоть. — Много. Я погонял слегка. Бегали, скалились щенки.

Аргирос усмехнулся, но, столкнувшись с суровым взглядом брата, продолжил серьезнее.

— Говорил с местным командующим: утверждает, что для мануарцев это — довлат, священная война. Не отступят, на переговоры не пойдут, уже все перепробовали. Гарнизон не справляется. Я был там: крошечный, непонятно как ещё дышит.

— Священная война… — вслух задумчиво повторил король. Звучало плохо.

— С фанатиками не договориться, — пожал плечами Аргирос, продолжая хрустеть яблоком. — Ворон сказал, они едят тех из наших, кого ловят: верят, что так им перейдет Сила. Кажется, даже сырыми. Предпочитают Быков, в них больше мяса.

Близнец ещё раз с усмешкой откусил от яблока.

— Хочешь стать сильнее, брат? Теперь ты знаешь как.

Регненсес окончательно помрачнел, и щелкнул золотыми когтями по каменной стене. Шутить не хотелось. Хотелось разобраться раз и навсегда.

— Сколько голов в крепости? — прогудел низкий голос.

Аргирос поднял брови, вспоминая.

— Тридцать, не больше, — раздумывал недолго. — Вот только свежее подкрепление подвезли. Сброд ещё тот, преступники в основном, как я понял. Есть и наемники из низкородных, небольшой процент.

— Тридцать. Сброд… Что ж, — Дракон помедлил несколько минут, ещё раз взвешивая принятое решение. Жизнь долгая: драконам некуда спешить. Тот, кто спешит, живёт мало, это известно каждому дракону.

Наконец, решительно заговорил:

— Больше припасов не поставлять. Гарнизон не пополнять. Хватит. Пусть проиграют. Орда должна взять Эгиду.

— Опять? — Аргирос поднял бровь. На его памяти за последние сто лет это уже случалось.

— Теперь в последний раз, — решительно произнёс король. — Пусть зайдут на нашу территорию, на этот раз мы не погоним их назад, а оставим на нашей земле в качестве удобрения, — он кровожадно улыбнулся. — Раз не хотят по-хорошему, сделаем по-плохому: загоним и задавим без угрызений совести. Уберем всю орду за раз. Мне надоело это перетягивание каната. В конце концов оно оборачивается против нас самих.

— Задавить за раз — это хорошо. Можно было бы убрать людей из крепости. Или, думаешь, подозрительно? — Аргирос догонял его мысль по мере высказывания. Близнецы думали одинаково.

— Думаю, подозрительно, — кивнул золотой головой Его Величество. — Даже дикие почуют подвох, могут потянуть время, начать присматриваться. Нет, они должны взять крепость по-настоящему, вкусить победу, а потом… спалим их к хаосу. Семьям наемных выплатим щедрую компенсацию. Сколько их там? Единицы. А остальные и так достойны смерти. Три десятка не особо ценных голов — скромная цена за избавление от головной боли. Решено. Ставь наблюдающих, мы будем ждать, когда они перейдут границу. Пощады больше не будет.

Золотые когти дракона полоснули в воздухе, словно уже вспарывая горло орды.

«Пора вытащить эту раздражающую косточку из пасти. Время Эгиды прошло».