Глава 9. Подслеповатый взгляд

– Увлеклись сбором трав, – прошептав, посмотрела на Вишневского. – Вывози, друг! – сердце бешено стучало от страха. Послышался хруст веток, где-то закричали птицы.

Конь тут же наклонился, мой мозг не поспевал за руками, в другой ситуации я бы не подкидывала детей в воздух, откуда только силы взялись, Вишня с лёгкостью поймал их магией и усадил на спину.

Малышня, даже слыша за спиной неприятный рык, улыбалась, раздав корзины и попросив держать их крепко, в один миг оказалась на спине, окутанная страхующей магией.

– Не кричать, – предупредила детей, стоило Вишневскому начать лавировать между деревьями. – От счастья, – добавила я, хотя самой было страшновато, особенно когда перед нами неожиданно возникало дерево.

Была ли погоня, не знаю, рыка больше не слышала, но рисковать и проверять не собиралась. Немного успокоилась лишь в тот момент, когда Вишня выбежал на дорогу.

Переведя дыхание и поглаживая округлый бок, спросила:

– Довезёшь до деревни?

Вишня заурчал соглашаясь.

– Вика, это было… Было здорово! – Леночка, придерживая одной рукой корзину, второй гладила чёрную холку.

Кто-кто, а именно дети посчитали побег приключением, которое были бы не прочь и повторить.

– Давайте оставим Вишневского у нас? – Андрей повернул в мою сторону голову. – Мы с Леночкой днём будем выводить его в лес пастись, на опушку, тут не страшно.

– Нельзя, – покачала головой. – Сам понимаешь, он волшебный, вдруг кто-то заметит, появятся вопросы…

– Ой-ой-ой… -- тихо раздалось сбоку.

За разговором я не обратила внимания на дорогу. На обочине, возле вязанки хвороста, сидел старик и, поглаживая ногу, стонал.

– Стой, Вишня, – конь резко остановился, чуть наклонился, давая нам спуститься. – Дедушка, вам плохо? – спросила мужчину, подходя ближе.

– Ой, внученька, плохо, камень окаянный под ногу попал. Стар я, совсем стар, вот упал, ногу повредил, идти не могу. Семья-то у нас бедная, не можем мы позвать лекаря, как сейчас хворост нести, – в его голосе сквозила обида. Он поднял на меня подслеповатый взгляд.

– Позвольте посмотреть ногу, вдруг не так всё страшно и у вас растяжение, – мужчина задрал штанину, показывая опухшую и покрасневшую лодыжку. – Дотронувшись до ноги, вздохнула: – мне кажется, что перелома нет, растяжение возможно, но я не лекарь. Стоит наложить тугую повязку и вызвать доктора. С повязкой идти будет легче. Подождите, сейчас что-нибудь придумаю.

Старик в ответ кивнул, соглашаясь.

Достав нож из сумки, отошла за дерево и аккуратно по кругу укоротила юбку, получив приличной длины красный бинт.

У меня не было опыта в лечении, диагностики и наматывании бинта, но я помню, как бабуля перевязывала свои ноги эластичным бинтом, попробовала сделать то же самое, в конце процедуры, завязывая красивый бантик.

– Желательно ноге дать возможность побыть в покое. День или два. Мазь бы вам лечебную.

Пыталась себя остановить, заткнуть. Зачем я, не имея специального образования, советую, а если хуже сделаю, вдруг перелом?

Неожиданно подошёл Вишневский и практически лёг на землю, подставляя спину.

– Ты уверен? – спрашивая, прошептала чуть ли не в самое ухо коню, тот смешно дёрнул им, дав мне по носу. – Дедушка, садитесь, мой конь вас довезёт до дома, покажите дорогу, он вас поймёт.

Выражение лица мужчины нужно было видеть, Он удивился, испугался и если бы была возможность, то тут же бы и убежал.

– Благодарствую, – выдавил старик в ответ, оказавшись на лошадиной спине, сзади пристроила хворост и именно тогда обратила внимание на круп. Царапина, что «украшала» коня ранее, исчезла. Мысленно пожав плечами, решила, что магия Вишневского справилась сама.

– Отвезёшь и возвращайся к нам, – попросила жеребца. После того, как его увидел селянин, прятать смысла не было. – Поедем в новый дом. Тебе не очень понравится, но пока некуда деваться.

Вишня кивнул, и чуть прибавив шаг.

Мы вошли в посёлок, когда мой драгоценный Вишневский, вернувшись, загарцевал рядом.

-- Быстро ты. Всё хорошо с дедушкой? – тот в ответ фыркнул.

Вновь садиться верхом не стали, так дойдём, благо недалеко.

Народ огладывался на нас, но молчал, пока на одной из улиц мы не встретили знакомых сплетниц, одну звали Клава, а вот вторая тогда не представилась.

– Смотри, Валентина, вдова-паучиха с детьми в лес ходила, трав набрала, будто знает, что с ними делать, – язвительная на язык Клава, не стесняясь, громко освещала свои мысли.

– Тебя только травы интересуют? – так же громко произнесла вторая. Я, не стесняясь, остановилась и уставилась на женщин.

Похоже, в этой деревне театра нет, приходится на улице бедняжкам выступать. Поаплодировать что ли?

– Ты про вороного коня говоришь? Так это не её, мимо шёл, всего лишь поравнялся, – они ждали моей реакции, но так как её не последовало, то Клава продолжила «лезть под кожу». На улице собирались любопытные. – Разве у нищей служанки может быть свой конь да ещё такой благородный? Сразу видно не одну сотню золотых стоит.

Весь её вид говорил о том, что уж на такие оскорбления мне положено отреагировать.

Я лишь хмыкнула, развернулась и пошла в сторону дома. Скучные постановки у местных, аплодировать не буду.

– Клава! Клава, нет, ты видела? Люди добрые вы это видели? Паучиха-то коня украла, смотрите, идёт как привязанный.

Первым не выдержал Вишневский, он резко развернулся, в два шага оказался возле вопящей женщины и как взревел моторным рёвом, та так и грохнулась в пыль, в обморок.

Народ, крича, разбежался в стороны.

Я укоризненно посмотрела на Вишню, произошедшее могло принять очень дурной оборот.