Глава 38. Несчастная судьба Спиридона

– Пусти, не имеешь права, – хрипел мужчина, дёргая ногами. Капюшон с его головы слетел, оголяя блестящий лысый череп.

Неужели он из-за этого никогда его не снимал? Стеснялся? Тёмные, почти чёрные глаза со злобой смотрели на Никиту.

– О, ещё как имею. Ты не представляешь, какие у меня права, червь, – Никита с силой тряхнул мужчину из стороны в сторону. – Сейчас ты, презренный, призвав магию в свидетели, расскажешь всему судейскому подворью, по какой причине истязал мою невесту Викторию Ламарк. И пусть магия сама выберет тебе наказание.

Люди, собравшиеся как бы выручать охранника из беды, в недоумении замерли. Никита так уверенно говорил, что они засомневались — а вдруг у того и в самом деле имеются магические права допрашивать судейского охранника?

– Нет, не виновен, выполнял свою работу! – извивался и упирался мужчина, пока его тащили к камню.

Но стоило Никите силой прижать чужую ладонь к камню и произнести несколько слов, которые я не разобрала, как камень засветился жёлтым и сковал наручниками охранника, да так, что мужчина не смог подняться и оторвать руки.

– Пока не признаешься в своих прегрешениях, не сдвинешься с места, – произнёс Никита и перевёл взгляд на стоящих рядом людей. – Чего замерли? Если судья отсутствует, это не повод отлынивать от работы. Где его заместитель?

– Я… – блеющий голос принадлежал маленькому щупленькому мужичку с длинными черными волосами.

– Если ты, так начинай разбирательство дела, – сильные пальцы сжались в кулак. – Или магия всё за вас должна сделать?

– Сейчас, сейчас, – народ разбежался: кто хватал оружие и вставал по обе стороны от задержанного, кто какие-то бумаги понёс непонятно куда, секретарь и временный судья заняли свои места.

– Мы готовы выслушать Спиридона Тихонова по обвинению в превышении служебных полномочий. Напоминаю, что врать дороже будет.

Я себе в голове чего только ни напридумывала с момента попадания в этот мир, а оказалось, всё очень банально. В тот день смешались ярость, рвение выслужиться и похоть.

За удачный допрос подозреваемого служителю полагается небольшая премия, всего-то несколько медных монет, но Спиридоном двигала не жадность, а желание отомстить. Оказывается, в его жизни произошла трагедия, очень похожая на ту, в которую попала Вика.

Мужчина долго копил деньги на выкуп понравившейся невесты, та была молодая, лет восемнадцати, открытая, общительная, улыбчивая. Мужчине было сорок лет, не такой уж и старый, да и на лицо не урод, работает, имеет постоянный доход. Родители согласились отдать девушку за него, посчитав хорошей партией.

Да только молодая да ветреная девица так не считала. Она уже год была влюблена в красавца пастуха, тот пусть был и беден, но молод, интересен, кровь играла в венах, девушка упрашивала родителей отдать её пастуху, но те, рассмеявшись, отказали. Что с голодранца взять, одну медную монету? А тут приличный мужчина серебром платит.

Невеста шла под венец, улыбаясь, строила глазки жениху, говорила слова ласковые, да такие, что Спиридон не мог дождаться, когда они останутся наедине. Зачерствевшее за годы одиночества мужское сердце дрогнуло, он решил, что поймал за хвост удачу. Вот сейчас у него будет дом полная чаша, молодая, красивая, любящая жена, дети, почёт, уважение и зависть соседей. Никто больше не посмеет сказать, что он зачерствелый и никому не нужный холостяк.

Проводив гостей за дверь, молодые направились в красиво обставленную спальню, Спиридон расстарался, купил дорогие простыни, украсил комнату цветами, окна украшали плотные новые шторы, на столе стояли свечи.

Девушка подарила жениху лёгкий поцелуй в губы и, улыбаясь, предложила перед брачной ночью выпить по бокалу вина.

Спиридон согласился, понимал, что пусть его жена весёлая и открытая, но первая брачная ночь… Следующее, что он помнит, как проснулся утром, дом разграблен, его густые чёрные с проседью волосы лежат на подушке, голова лысая, желудок болит так, будто его железом прижигали.

Сил хватило лишь выйти за порог, благо мимо люди проходили, услышали его стоны, помогли, вызвали судейских, Кудрю. Он ещё неделю пролежал в кровати, всё это время велись поиски жены-беглянки, но найти её не удалось. Она исчезла вместе с пастухом.

Родители девушки поклялись на чёрном камне, что были не в курсе планов дочери, их отпустили. Спиридон, осмеянный деревенским людом, натянув капюшон на голову, вернулся к работе. Его ни на один день не покидало желание найти беглянку, вернуть домой, наказать, унизить, заставить быть его. В общем, он хотел лишь мести. Но денег, чтобы кого-то нанять для поисков, не было, а судейские не очень шевелились в этом направлении. Нет, они разослали по магическим каналам информацию о беглянке воровке-жене, но та словно в воду канула.

Прошло полгода, и тут случается ситуация с Викторией. Она попадает в жуткие лапы Спиридона, у которого после того, как он узнал, за что девушка оказалась в подвалах, кровь застилает глаза, он начинает допрос и срывается. Перед его глазами стоит не незнакомка, а красавица жена, что отравила его ужасным ядом. Если бы не чудо, то мужчина бы не выжил.

Спиридон, не жалея плеть и руки, пытался заставить Викторию признаться, что она отравила то ли мужа, то ли его. На каждый удар и требования Вика смеялась…

В этот момент на меня нахлынули чужие воспоминания. Не смеялась девушка, а молила прекратить. Она была готова признаться в чём угодно, но Спиридон, забыв себя, требовал другого.

Побледнев, я покачнулась, неприятно и до ужаса страшно было смотреть чужую боль, сильные руки Никиты подхватили меня и прижали к широкой груди.

– Не слушай, – он попытался ладонями закрыть мои уши, но я мотнула головой.

Весь этот ужас длился несколько дней, Спиридон не уходил домой спать, запирал Вику в клетку, с помощью своей магии подлечивал «непокорную жену», давал воды, хлеба и падал в соседней клетке спать.

Всё это прекратилось в момент, когда за девушкой послал судья, и в тот же момент я переместилась в тело уставшей от побоев и оскорблений неповинной бедняжки.

После таких признаний на судейском подворье воцарилась тишина, кажется, даже мухи замерли.

Магия отпустила руки Спиридона, временный судья ударил молотком по блюдцу, а над чёрным камнем возникли алые магические слова.

Прочитав их, Спиридон взвыл. Ему полагалась полная конфискация имущества, запрет на использование магии, тридцать ударов магической плетью и пожизненные каменоломни.

С судейского подворья я выходила совершенно опустошённая, грустная, но на душе присутствовала какая-то лёгкость, словно камень упал.

– Вика, ты как? – Никита помог сесть на Вишню и заглянул в мои глаза. – Всё будет хорошо, Спиридон получил по заслугам, не смей его жалеть.

– Хорошо, – пробормотала я. Приближаясь к разрушенному дому, тихо поинтересовалась: – Где мы сейчас будем жить?

– Кудря иногда сдаёт комнаты, на один день остановимся у него, а там посмотрим, – улыбнулся Никита, поглаживая мою руку.