Глава 27. Марат

Разузнать куда Аня делась труда не составило. Город был маленьким, и пусть являлся для меня чередой незнакомых лиц, они, казалось, знали друг друга все. Правда секретарша на меня так покосилась, что я сразу понял — я запустил новый виток сплетен. Еще бы, Аня несколько лет мутила со своим боссом, разошлись, он женился на местной принцессе, но старая любовь не ржавеет — Аня беременна. Но ей все неймётся, и вот ее уже ищет новый босс…а может ещё что-то приплетут, я не мастер сочинять новые сплетни.

По адресу я поехал сразу же и — поцеловал дверь. Было заперто. Милой мелкой старушки здесь не имелось, да и дом новый совсем, из тех, в которых соседи не то, чтобы не дружат, а даже не знают друг друга. Я уехал и вернулся вечером. С тем же успехом. Ночью, словно дурак влюбленный посидел под ее окнами, перед этим старательно вычислив на какую сторону они выходят. Окна были темны, кота на подоконнике не имелось. Я проявил шпионские навыки и наклеил на дверь ниточку. Утром она была на месте. Привлекать главу охраны для поисков мне не хотелось, и так сплетней море. Мне плевать, но наверняка Ане переживать все было неприятно. Я сидел в машине и думал, куда она уехала. Здесь где-то, это я нутром чувствовал. Словно внутренний радар встроен, только к сожалению, работающий с небольшими погрешностями.

Прямо за домой Ани начиналась степь. Жёсткая площадка, горки и качели, а за ними — бескрайнее море колышущегося волнами ковыля. И тогда я вспомнил — Якуп. Они были близки, она знала его с детства. Эту теорию стоило проверить.

Весной, по снегу и грязи мы ехали долго, еще и ззабуксовали Сейчас я летел лихо, оставляя за спиной столб пыли. По дороге отрубилась связь, но заблудиться здесь было нереально. Дорога одна, изредка ее перерезали затоптанные домашним скотом колеи, позади небо коптит комбинат. Я ехал прямо. В определенный момент по одну сторону потянулся длинный табун лошадей. Наверное, принадлежат Якупу. Лошади смотрели на меня с любопытством и проводили взглядом, вытянув свои длинные изящные шеи.

Крошечную машинку Ани я увидел издалека, она стояла прямо перед самым домом. Откуда то из под веранды вылетел мелкий кудлатый пес и громко меня облаял.

— Давай разойдёмся мирно, — предложил я.

Пес заткнулся, удивлённый спокойным тоном моего голоса. Из-за сарая показался Якуп, махнул мне рукой. Я открыл багажник. Аня уже научила меня, как надо навещать стариков — продуктами было забито несколько пакетов. Я вынес их и понёс к дому.

— Не стоило, — начал было Якуп.

— Мне не сложно. Где Аня?

— У загонов. У меня одна кобыла слишком поздно огулялась, теперь жеребится, а я и не знаю, успеет окрепнуть малый до снега или нет…если нет, помрет.

— Окрепнет, — зачем-то пообещал я.

Пригнулся, проходя внутрь, оставил пакеты на тесной кухне и пошел за Аней. Она была внутри загона, прямо рядом с лежащей на боку лошадью и я мгновенно напрягся — как саданет копытом…

— Ты зачем туда полезла? — спросил я. — Это же животное.

— Очень умное животное, — поправила Аня. — Я тут уже час. Крупный жеребёнок, никак не разродится.

По потной шкуре животного рябью побежала дрожь. Живот напрягся и я отвел взгляд — из под хвоста что-то показалось. Что-то наверняка было жеребенком, но я, исконно городской житель, не смог заставить себя на это смотреть.

— Скоро родит, — деловито сказала Аня. — Иди, тебе Якуп ведро сладкой воды даст. Маме нужно будет подкрепиться.

Оставлять Аню одну не хотелось, но я послушался и вскоре вышел из дома с ведром подслащенной сахаром воды. Как выяснилось, пропустил самое интересное, хотя в принципе об этом не жалел. Кобыла уже стояла на ногах обнюхивая большой сизый мокрый мешок. Мешок — шевелился. Анька же надела большую перчатку и прямо рукой надорвала эту сизую плёнку. Я подавил рвотный рефлекс.

— Рожать это некрасиво, — пожала плечами Аня. — Но естественно. Ты так же родился, разве только не в рубашке.

Тонконогий мокрый жеребёнок барахтался, кобыла его вылизывала, а Анька вытирала полотенцем. Это было одновременно противно и завораживающе.

— Идите, — крикнул Якуп. — Я напою ее и уберу тут. Кто родился?

— Жеребец! — крикнула в ответ Аня. — Крупный! Точно до зимы окрепнет!

Пошла к дому, пролезла между прутьями загона бросила на лавку перчатки и полотенце, затем тщательно помыла руки холодной водой из колонки.

— Чего тебе? — спросила она не оборачиваясь. — Зачем приехал?

— Ты не сделала аборт.

Это был даже не вопрос. Не сделала. Я должен был и так понимать, что не сделает, а сейчас буквально видел. На ней были шорты и оверсайз футболка, ни намека на живот не видно, но у нее изменилась даже походка. Аня словно шла и прислушивалась сама к себе. Щеки немного округлились, чуть спрятались торчащие раньше ключицы. Аня готовилась стать матерью.

— Не сделала.

— Я догадывался, что не сделаешь.

— Зачем предлагал тогда?

— Я был очень зол.

— М-м-м. Слушай, что тебе нужно?

Повернулась. Кожа чуть позолочена загаром. Такая вся — как будто моя. Только выбравшая другого и пытавшаяся меня обмануть.

— Я могу разрешить все свои сомнения за несколько дней. Простая процедура, забор амниотической жидкости или пуповинной крови…

— Меня твои сомнения вообще не ебут, — грубо ответила Аня. — В свою матку я лезть не дам.

— Хорошо, — принял ее ответ я. — Имеешь право.

Так же, как имеет право любить мудака бывшего, который не сделал ей ничего хорошего.

— Я могу сделать что-то для тебя?

Аня усмехнулась. Хотела сказать что-то едкое, но осеклась и посмотрела на меня внимательно, чуть склонив голову.

— Знаешь, у меня есть две просьбы. Кот…мой Люкс. Меня в любой момент могут положить в больницу. Нет, не нужно изображать волнение, с беременными такое случается. Людмила Григорьевна стара. Я думала привезти его на время сюда, а в итоге боюсь выпускать кота из дома. Степь слишком необъятна для одного городского кота, даже если он большой и толстый. Заберёшь его, когда будет нужно?

Я понимал, что весть может застать меня в Москве, где я проводил большую часть времени. Но..

— Да, — кивнул я. — Заберу. А вторая просьба?

— Не тревожь меня. Дай мне покоя. Никаких анализов, споров, бессмысленных разговоров. Лучше, если мы не будем видеться некоторое время.

Ее взгляд был непреклонен.

— Хорошо. Хорошо, — согласился я. — Я дам тебе время.

Развернулся и пошел обратно к машине, в тени которой мирно спал кудлатый пес.