Глава 28. Анна

Мне было грустно и одновременно как-то….светло, может? Я делала то, что было необходимо, отодвинув в сторону душевные терзания. Я должна родить этого ребенка, детей точнее, я никак не могла в полной мере осознать, что их там два. Мой живот немного увеличился, но еще не так, чтобы верилось — там целых два человека.

Я проводила взглядом машину Марата и долго еще смотрела в степь — над ней виднелся пылевой след, а потом и он начал расплываться дымным облаком. Я села на лавку.

— Хороший мужик, цельный, — сказал подошедший сзади Якуп.

— Наверное, — вяло отозвалась я. — Он и правда хороший. Не верит мне только.

— Перемелется, вода будет. От такого в самый раз детей рожать.

Я повернулась и с удивлением посмотрела на старика. Нет, я конечно знала, что до него в эту глушь сплетни приходят регулярно, но…

— Значит весь город считает, что я беременна от Андрея, а ты нет?

Якуп хитро улыбнулся.

— Я ж тебя с пеленок знаю. Не такая ты дура, чтобы от недоносков беременеть.

— Я же его любила, — возразила я.

— Молодая была. Глупая. Все такие в молодости, даже самые мудрые из нас. Мудрость так и приходит, через набивание шишек. Только глупому все без толку, а ты извлекла уроки. Иначе и быть не могло.

— Спасибо, но…

— Никаких но. Все наладится. Эту сделаете, как ее…экспертизу.

И тут я впервые озвучила то, что меня мучило.

— Не хочу экспертизу. Понимаю, что придётся…Но знаешь, Якуп, хочется, чтобы верили просто так, на слово, чтобы любили…

Якуп сел возле меня, обнял. От него пахло лошадьми и крепким табаком, и то и другое вкусно — запахи детства. Так мы сидели молча, а пыльное облако над степью истаяло и исчезло, словно и не было его, словно Марат не приезжал.

Ночью я спала в той же комнате, что мне выделяли и в детстве, не комната даже, а закуток с узким окном под самым потолком. Узкая жесткая кровать, рядом стул, вот и вся обстановка. Лежала, прижимая к себе Люкса, с которым нам вдвоём здесь было тесно, и слушала перекличку пастушьих собак. Якуп прав — перемелется, вода будет. Чтобы не случилось. Даже если у этой истории не будет счастливого, в общепринятом смысле финала в виде свадебных колоколов, я все равно буду в плюсе. Я буду богаче, чем когда либо — у меня снова будет семья. Я стану матерью, и даже если у меня не получится стать идеальной мамой, я знала — я буду любить своих детей больше жизни. Я уже их любила.

Утром я первым делом пошла к загону, прихватив румяное яблоко. Жеребцу еще рано, а вот его мать похрустит с удовольствием. Малыш спал. Мать стояла на страже, увидев меня двинулась вперёд, встала закрывая собой ребёнка.

— Ах ты, — засмеялась я. — Вчера, когда мучилась от схваток, рада была моим рукам и компании, а теперь все, прошла дружба?

Лошадь признала мой голос и виновато заржала — дескать, все понимаю, но к мальцу не пущу.

— Да и не надо, — отозвалась я. — Я тебя угощу и полюбуюсь им со стороны.

Протянула яблоко через ограждение, лошадь потянулась и мягко взяла его одними губами. Хрустнула так, что сок брызнул. Жеребенок заинтересовался и тоже встал, неуверенно, не с первой попытки, а затем двинулся к нам. Вчера мокрый был, непонятно, сегодня ясно видно — черный в белых пятнах.

— Расти большой и здоровый, — пожелала я. — Станешь вожаком и будешь сам водить свой табун в степь.

Лошадь заржала и толкнула ребенка носом в сторону — от меня подальше, под свою защиту. Я умылась на улице и вернулась в дом, завтракать. Ну столе блины, Якуп вообще мастер был блины печь. Неожиданно — с икрой. Хорошей, красивой, икринка к икринке. И так мне ее захотелось, аж в животе заурчало.

— В честь чего такой праздник? — спросила я.

— У твоего воздыхателя свои представления о продуктовой корзине сельских жителей, — хмыкнул Якуп. — Ешь, знай, тебе полезно.

Я ела, щедро размазывая по блину крупные икринки и заворачивая его в трубочку. Ела так, что по виду стала куда беременнее, чем до завтрака — живот выкатился. Люкс лизнул икринку с моего пальца, но есть не стал. Их, аристократов породистых, не поймёшь. После завтрака я вышла на крыльцо, он за мной. Вылез из под крыльца Жулик, дедов домашний пес, залаял на Люкса. Тот зашипел в ответ и ощетинился. Они уже раз подрались, поэтому Жулик близко не подходил — уважал чужое личное пространство и острые когти. Лаял с расстояния.

Люкс посмотрел в степь. Мне казалось — с тоской. Так ему туда хотелось. Ловить мышей, идти на зов своей кошки…только не выжить ему. Я поняла, что оставить его здесь будет дурной идеей — он сгинет в степи. Крупный, умный, но совершенно неприспособленный.

— Поехали домой, — сказала я. — Мне на прием скоро.

В переноску я Люкса не пихала, потому что поднимать тяжелое мне было нельзя. Мы ходили на поводке благо Люкс многих собачек больше. Вышагивал он вальяжно, преисполненный чувства собственного достоинства, а в машине сидел на переднем сидении на подложенной подушке так, чтобы смотреть в окна. Смотреть было не на что — серые просторы, редкие птицы над ними.

— Очень наступает, — объяснила я коту.

Он, казалось, кивнул. Где-то по дороге у меня завибрировал телефон, связь появилась. Я бросила взгляд на экран — несколько пропущенных и сообщений от Инны. Ей то какого черта нужно?