Глава 3

Прослушивание у Альбины назначено наутро, она не стала завтракать и попросила, чтобы Юрий Иванович ее отвез. У нашего голландского шеф-повара я спросила, почему отпустил ее на голодный желудок, но он сказал, что ей не понравился его фирменный гоголь-моголь с гренками из черного хлеба и красной икрой.

Интересно, чем Але не угодила красная икра и свежие яйца? Может быть она просто сильно волнуется, а может не привыкла завтракать. Мне часто вспоминается то самое время, когда я жила в общежитии мы постоянно пили чай без сахара и если повезет с галетным печеньем. Наш старенький, еще советской эпохи холодильник практически всегда пустовал. Поэтому иногда приходилось обходиться без завтрака. Просить у мамы денег не хотелось совсем, а стипендия разлеталась, будто ее вовсе не было.

Я не ходила с девчонками по клубам и барам, большую часть времени я проводила в студенческой библиотеке, перечитывая Фицджеральда и посматривая, как самый крупный парень на нашем курсе достает из сумки огромный бутерброд с вареной колбасой и с большим аппетитом его съедает.

Наверное, меня можно назвать заучкой, потому что большую часть времени я посвящала именно учебе.

Лишь, когда мы познакомились с Маратом, моя жизнь повернулась на все триста шестьдесят градусов и я впервые побывала в самом лучшем пабе Москвы полностью сменив свой имидж, надев каблуки и обтягивающий топ на тонких бретельках. Меня приветствовала бельгийская брассерия, с интерьером, где множество артефактов и антиквариата. Именно тогда я узнала, что Марат настоящий ценитель старинных вещей и с юности его увлечение нумизматика.

Лишь после обеда я встретилась с Альбиной в гостиной. Она сидела на диване и ревела навзрыд, прикрыв лицо руками.

- Что случилось, милая? – я подошла к ней ближе и присела рядом.

Она вытирала слезы и ничего не могла ответить.

- Надя…, - слезы и отчаянье захлестывало ее. – Я не поступила. Я провалила вступительный экзамен! Я провалила…, - очередная волна отчаянья захлестывала ее.

А потом она резко замолчала. Убрала руки от лица и посмотрела на меня с тающей надеждой в глазах:

- Вы ведь можете поговорить со своим мужем? Он ведь может все, правда?

- О чем поговорить моя милая? – я с непониманием спрашивала я.

- Чтобы меня зачислили. Чтобы взяли без вступительных экзаменов. Моя мама если узнает, она не переживет. Она столько сил в меня вложила. Она так верила в меня, а я ее подвела. Даже не знаю, как так получилось. Даже не знаю… Я все сделала правильно, старалась, а они… Они сказали, что я переигрывала.

- Ты только успокойся, - провожу ладонью по ее рыжим волосам. – Все будет хорошо.

- Вы теперь меня выгоните? – Аля продолжала плакать. Слезы медленно катились по ее пунцовым щекам. Она задрожала, обхватила себя руками сжав свое худое, подтянутое тело в какой-то комок.

- Моя милая, все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Тебе нужно успокоиться.

Прошу нашу помощницу по дому принести Альбине воды. Затем обнимаю ее за хрупкие плечи. Пытаюсь утешить, но горьких слез не остановить.

- Ты можешь попробовать поступить в другое учебное заведение или попробовать на следующий год, - пытаюсь найти подходящие слова, чтобы ее успокоить.

- Другое? – интонация ее голоса меняется. – Нет-нет. Мне нужно в этом году. Вы не понимаете… Это лучший колледж в стране. Я обязана там учиться. Я обещала маме, - и она снова рыдает навзрыд. Кажется, ее безнадежный плач слышен в каждой комнате.

Мне жаль ее, я очень хочу ей помочь, делаю для нее ромашковый чай, рассказываю, как давным-давно тоже очень переживала по поводу вступительных экзаменов и если честно даже не предполагала, что буду учиться в Москве.

Аля успокаивается только ближе к вечеру. Я сидела в ее комнате, осторожно гладила ее волосы, которые огненными прядями рассыпаны по подушке.

Она неподвижно лежала на кровати, поджав под себя колени. Ее задумчивый взгляд устремлен в одну точку.

- Теперь вы меня выгоните? – тихо произнесла она.

- Милая моя, никто тебя не выгонит. Ты можешь оставаться здесь столько сколько тебе нужно.

- Правда? – ее громкий плач утихает.

- Да. Хочешь, завтра поедем по магазинам. Прогуляемся по торговому центру? Мы с Сарой договорились…

- Можно я останусь? Тем более у меня на это особо нет денег.

- Хорошо, моя милая. Отдыхай. Я загляну к тебе завтра, перед завтраком.

Я очень хочу ей помочь, но не знаю как. Мне сложно видеть ее в таком состоянии.

Тетушка рассказывала, что Аля безумно любит играть на рояле, постоянно выкладывала в сеть фото с различных музыкальных мероприятий. Может купить рояль и поставить его в центре зала? Если не в главном зале, тогда в гостиной. Да не важно, где он будет стоять! Тем более Марат сам говорил, чтобы я обустраивала наш дом, он целиком и полностью доверяет моим предпочтениям и вкусам.

Делюсь этой мыслью, когда мы встречаемся с Сарой, но она как всегда категорична:

- Твоя доброта тебя погубит. Инициатива наказуема, слышала?

- Ты во всем видишь какой-то подвох. Она не чужой мне человек. Наши мамы сестры. Я не могу ее вот так выгнать.

– Мы родственники, мы должны помогать друг другу, - Сара цитирует ранние сказанные мною слова и закатывает глаза. После подходит к одной из витрин, рассматривает брючный костюм с темно-синим отливом. Потом переводит взгляд на меня.

- Неплохо, да? Может, заглянем в этот магазинчик?

Отвечаю кивком головы и открываю стеклянные двери над которыми красуется лаконичное название “Модерн”.

- Просто я вспоминаю, как приехала в Москву, одна в большом городе. Если честно я боялась спускаться в метро, ходить по плохо освещенным улицам, особенно когда возвращалась после пар домой. Я никого не знала. Все казалось мне чужим и если честно - я не сразу привыкла к столице.

- А как же я? - она улыбнулась и быстро шагала между бесконечных рядов с одеждой.

- Да, у меня была ты, потом Марат. А у нее никого.

- Но ты говоришь, что она не поступила. А если не поступила, что ей делать в твоём доме?

- Нужно дать ей немного времени. Пусть отойдет. Вчера на ней лица не было. Тем более она переживает за тетушку. Что ее инфаркт хватит, когда все узнает.

- Сегодня она попросила остаться в твоем доме, а завтра что? Вот ты знаешь, что она сейчас делает?

Я отрицательно качаю головой, а когда вернулась с покупками вижу Марата и Альбину на кухне. Они стояли друг напротив друга и о чем-то разговаривали.

Марат заходит на кухню крайне редко. Последний раз он заглядывал, когда я купила новую мебель, а после когда одна из работающих в нашем доме положила в его крепко сваренный бразильский кофе сахар. Марат пьет кофе только без сахара и только черный. Он ее уволил, я никак не могла повлиять. Иногда Марат бывает резок в своих высказываниях. Но если он так решил, его сложно переубедить в обратном.

Бесшумно подхожу ближе и останавливаюсь за приоткрытой дверью.

Марат ей что-то сказал, от чего она расплылась в улыбке. Я так и не поняла о чем они говорили.

Я сталкиваюсь с ним в дверях. Его взгляд исподлобья, на лбу заметны продольные морщины, он сосредоточенно смотрит на меня.

- Ты уже вернулась?

- Да.

- Так рано? Обычно ты до самой полуночи гуляешь по магазинам.

- Это было всего один раз.

Марат мне ничего не ответил. Его мускулистая фигура скрылась за одной из дверей.

Если говорить о походах с Сарой по магазинам, то однажды я вернулась домой поздним вечером. Да, это действительно было около полуночи. Но у меня была причина. Машина Сары заглохла на пол пути и мы очень долго ждали эвакуатор.

Конечно, мне стоило позвонить мужу, но как оказывается закон подлости существует. Телефон разрядился наглухо. После этого случая он приказал Юрию Ивановичу ездить со мной. Сначала это ужасно напрягало, а потом я привыкла. Ко всему привыкаешь, даже к личному водителю.

На самом деле мы с Маратом доверяем друг другу. Доверие важная составляющая наших отношений. Но все же при виде Али мне очень хочется спросить, о чем они говорили. Почему она так улыбалась? Какие его слова так подняли ей настроение? Нет , у Марата прекрасное чувство юмора, только он использует его крайне редко.

- О чем вы разговаривали? - интересуюсь у Али.

- Ни о чем Надь, ни о чем.