Глава 35

Марат

Мне нравилось смотреть на ее растерянные глаза. Как она нервничала, пыталась смотреть куда угодно, только не на меня. Скорей всего не ожидала увидеть меня здесь. Я видел, как Надя устала, мне уже докладывали, что она пропадала здесь почти сутками.

Чай, кофе, пирожные, куча извинений и даже банальное прости… Нет, Надя ничего этого не будет. Только серьезный разговор к тебе. Тем более все давно расписано: ты ненавидела меня, а я бы давно забыл про твое существование, если бы не одно маленькое обстоятельство. Ты скрыла, что у меня есть дочь.

Кто бы мог подумать, что я буду один из тех самых гостей, который посетил Усманова. Да и кто в целом мог предположить, что он попадет в больницу. Полон жизни и энергии он готовился к свадьбе, а сейчас он корчится от боли на обычной больничной койке.

Был конкурент и нет конкурента. Не нужно трогать Усманов чужое. Надя не твоя и никогда ей не будет. Наверное, ты просто не знал, что бывших жен не бывает. Так я тебе напомнил.

Надя все прекрасно понимала. Да и выбора у нее особо не было. Точнее я сделал так, чтобы ты сама ко мне пришла.

Я не ожидал, что она влюбится по самые уши. Но это и цепляло. Кто угодно только не он. Я всегда его ненавидел, всегда его презирал. Всегда бесили его повадки и то, что он на шаг впереди. Усманов всегда был первым. Это ему казалось, что я ничего не предпринимал, но я знал, что настанет день и тебя не будет Усманов, не потому что что-то там случилось с твоим парашютом, а потому что этого хочу я. Теперь я хочу, чтобы ты выжил, что бы ты видел Усманов, как она вернется ко мне и чтобы ты раз и навсегда понял, Надежда никогда не будет твоей.

Когда я сказал ей, что могу помочь Усманову, то на мгновение мне показалось, что Надя сейчас залепит мне звонкую пощечину.

Едва сдержалась. Но продолжала смотреть с отвращением. Затем тихо, но уверенно сказала мне нет.

- Уходи Марат и больше сюда никогда не приходи.

Сколько раз я увидел, что ты грустишь, наверное больше сотни. Но сейчас ты не грустила, ты истязала себя.

Нет, Надежда ты еще будешь моей. Будешь, потому что этого хочу я. А если я чего-то хочу, я этого добиваюсь. Сама приползешь, я еще буду над этим смеяться.

А потом за ужином лысый адвокатишка задал мне вопрос, как обычно он лез не в свое дело:

- Марат Рустамович, зачем вам Надежда?

- Надежда? Надежда нужна всем и всегда, - я утрировал, смеялся над ним, понимая, что он спрашивал о моей бывшей жене.

Но на самом деле я ее никогда не прощу. Всего по одной причине: она скрыла для меня мою родную дочь. Когда Надя собралась мне об этом рассказать? Когда мой главный враг взял бы над ней опеку?

Когда я узнал о Софии, сначала не поверил. Мы планировали ребенка, у нее столько раз не получалось. Нет, Надя… За это ты должна валяться у меня в коленях и долго-долго просить прощения. Я пять лет ничего не знал, время упущено, ничего не вернуть.

Я ожидал, что сейчас скажет мне нет. Она подумает и обязательно придет. Потому что у нее нет выбора. Потому что она сделает все, чтобы спасти его.

Я помнил, как она всегда нянчилась с этими детьми из детдома. Как все поголовно говорили, какое у нее доброе сердце. Да, при ней дела в благотворительном фонде шли намного лучше.

Когда-то ты была моей… Я помнил, как зимними вечерами ты варила мне кофе, потом прыгала ко мне под одеяло, я грел твои холодные пальцы и параллельно нес какую-то чушь про наше счастливое будущее. Ты кивала, верила. Почему же ты выбрала именно его? Не какого-нибудь соседа сверху, снизу, а именно Усманова? Человека, которого я буду ненавидеть даже если он сгинет с лица земли. Чтобы насолить мне? Нет, Надя на тебя это слишком не похоже.

Я задавал себе этот вопрос сотню раз и не находил ответа.

- Ты сказал врачам? – я снова вернулся к разговору с адвокатом.

- Да, я всех предупредил. Все как один будут говорить. Что ситуация безнадежная. Она конечно бегает по кабинетам, но ничего не добьется Марат Рустамович. Все как вы говорили.

- Это хорошо.

- Значит будем ждать. Не думаю, что долго. Времени у нее не так много.

Из одной больницы в другую. Что-то я зачестил с разъездами. Но в этот раз я ехал к Альбине. После того, как позвонила ее мать и обвинила меня во всех смертных грехах я не заезжал к ней. Ее мать самая настоящая ведьма, подняла скандал на ровном месте, теперь о местонахождении Али знало пол города, а мне это было совсем не нужно.

Но когда я увидел Альбину, то понял, что что-то не так. Она стояла у дальней стены будто статуя. Я подошел ближе но, казалось, что она не узнавала меня. Она не узнавала никого. Ни врача, который стоял рядом со мной, ни медсестру, которая прошла мимо. Ее огненно-рыжие волосы были запутанные и взлохмаченные, бледная кожа, пустое застывшее лицо.

- Что… Что вы с ней сделали?

- Марат Рустамович, лечение требует длительной терапии при которой появляются побочные эффекты.

Я готов бы схватить врача за шкирку и хорошенько ему врезать, чтобы он понял своей тугой головой, что мне нужна моя Альбина. Живая, радостная, со своей яркой улыбкой на лице, а не вот эта оболочка, больше похожая на мумию.