Глава 6.2

Мелкая пакость, зато как душу греет!

— Да с чего вы так вцепились в этот сарай? — не выдержал господин Сташевский. — Я видел вашу типографию, почти в центре города, просторная, современная. Зачем еще одна-то?

— Свое дело хочу открыть, — любезно пояснила я. — Приданое, знаете ли, у образованной барышни должно соответствовать.

— Откройте лавку книжную, что ли. А издательство — занятие тяжелое, нервное, не по девичьим силам. Все равно ж разоритесь, потом будете счастливы продать по себестоимости нынешней. Только никто не возьмет. А я ведь двойную цену предлагаю!

— Вы беспринципный наглый делец, которому плевать на людей. Главное — набить собственный карман. Я таких за версту вижу, — отрезала я. — Не желаю иметь с вами ничего общего. Тем более — продавать вам типографию. Мне дорога репутация нашего городка.

Господин Сташевский от моей отповеди слегка опешил.

— Унгур-то тут при чем? — пробормотал он растерянно. И посмотрел как-то странно, с подозрением. — До вас дошли слухи?

— Какие? — притворилась я непонимающей.

Разумеется, хлыщ имел в виду скандал с его выдворением из столицы.

Шумиха в Московии стояла знатная, аж до нашего захолустья докатилась, но несколько лет спустя. К сожалению, вовремя у меня всей нужной информации на руках не оказалось, иначе могла бы потребовать закрыть листок господина Сташевского. После того как цензорат опечатывает типографию из-за порочащих репутацию царской семьи публикаций, любое последующее начинание владельца изначально находится под подозрением. Малейшая жалоба — «Уездный вестник» прикрыли бы на все время разбирательств. А оно могло затянуться, учитывая расстояние до Верховного суда и неспешную работу почты.

Уж к чему прикопаться в сомнительных пасквилях я бы точно нашла.

Но увы — понятия не имела, что предприятие господина Сташевского висит на тоненьком волоске его самоуверенности. С другой стороны, вот мы познакомились и понятно стало: там не волосок, а целый канат. Мореходный.

— Да так. Бродят разные, — сдал назад хлыщ. — Значит, насквозь меня видите. Интуиция, видать, девичья?

— И она тоже, — мило улыбнулась я.

— Что ж. Придется пойти другим путем.

— Каким же?

— Узнаете, — хмыкнул господин Сташевский, развернулся и бодрым шагом потопал в сторону бульвара.

Я с подозрением прищурилась ему вслед. Не ожидала настолько довольного тона, будто я уже подписала купчую, а не отказалась наотрез. Что это он задумал?

Вернулась обратно в кабинет, но погрузиться в цифры не получалось. Смутные сомнения терзали разум, и в конце концов я сдалась.

— Дуняш, давай на сегодня закроемся и домой, —предложила служанке. — Мастера закончили?

— Давно уже, — с облегчением воскликнула она.

Авдотье не слишком нравилось торчать в пропыленном, пахнущем краской и деревом помещении. Она из как раз из тех девиц, что из светлицы всю жизнь бы не выходили, знай переодевались и прихорашивались. Но судьба вносит свои коррективы вроде неугомонной хозяйки.

Сумерки уже опускались на город, но закатное солнце продолжало сиять вовсю, окрашивая стекла бордовым и оранжевым. Уже завтра бал, а после — сплошные праздники, когда работать не будет почти никто, а кто попытается — тех лучше не допускать, поскольку похмелье штука неприятная и чреватая ошибками.

Типография почти готова, осталось лишь дождаться станков и запустить первую партию. Новостную полосу я наметила заранее, помня об основных событиях того злополучного новогодия. Скандальный развод в семье Гусевских, три вальса подряд с одним кавалером барышни Воронцовской — и последовавшая помолвка, а также невероятный звездопад на третью ночь, ставший самым ярким за последние сто лет наблюдения.

Две новости из былого списка решительно вычеркнула.

Не будет ни ареста фокусника-мошенника, ни флирта девицы Мещерской с господином Каменецким. Перебьется женишок, пусть другую дуру ищет.

А вот о подругах следует позаботиться. Они не виноваты, что сделали в свое время неправильный выбор. По крайней мере могу подсказать, на кого смотреть точно не стоит. Вот на кого следует — это вопрос… Надежных, добропорядочных парней среди высшего света Унгура не так много, к сожалению.

Придется поднапрячь память.

Занятая размышлениями, я не сразу поняла, что дома гости.

А когда увидела, кто именно к нам заявился —разозлилась не на шутку.