Глава 12.1

Шутихи закончились быстро.

Папенька не заготовил много, на гостей не рассчитывал. Но господин Сташевский не обиделся. Напротив, рассыпался в благодарностях за гостеприимство и извинениях за неожиданный визит и поспешил по металлическим ступеням на второй этаж в свое новое обиталище. И правда, похоже, устал. Даже странно — в столице гуляния куда более бурные и долгие, до рассвета.

— Кажется, уборную он еще не обнаружил, — задумчиво протянула я, переглянувшись с Дуняшей.

Новый год и впрямь начался неплохо.

По крайней мере у меня появился план. Хлипкий, ненадежный, но другого не предвиделось. Учитывая, что я одна, без влияния и власти, разобраться с заговорщиками могу лишь легально, с привлечением стражей порядка. То есть мне нужно раздобыть доказательства их преступной деятельности, в идеале — найти склады оружия или место сходки, где обсуждают нехорошее, и прямо привести туда отряд. А для этого придется сблизиться с Белоярским, войти если не в ближний круг, то хотя бы стать хорошей знакомой, примелькаться рядом с ним.

Вряд ли меня посчитают своей: я не из рабочих или бедняков. Слишком мы с папенькой обеспеченные, чтобы привлечь нас к мятежам во благо общества. Но как бывший купеческий род Мещерские от простого народа недалеко ушли. Все не дворяне вроде Воронцовских.

Расстроившее было господина Белоярского заботливое отношение владельцев типографии к работникам может сыграть мне на руку. Если правильно подать сочувствие, намекнуть, что моя душа жаждет перемен, вполне могу завоевать его доверие.

Тем более я женщина в мужской профессии, пробивающаяся своими силами. Тоже своего рода ущемленный сорт.

Я не стала дожидаться, когда господин Сташевский обнаружит удобства прошлого века, и поспешила в свою комнату, переодеваться. Не хватало еще после бала слечь с простудой по собственной глупости.

Дуняша помогла мне стянуть платье, что неприятно липло к телу. Оно успело чуть просохнуть после визита в оранжерею, но подкладка оставалась влажной и отставала с трудом. Сонная служанка еле шевелилась, я и сама вымоталась, но на следующий день вставать рано не нужно. Вся страна будет отсыпаться после праздника.

А вот послезавтра — первый официальный рабочий день моей личной типографии. Статьи уже готовы, верстку собрать и запустить новенькие станки.

Горячее молоко уже дымилось на прикроватном столике, рядом на блюдечке высилась небольшая горка овсяного печенья с сухофруктами. Застолье было обильным, но с тех пор я успела натанцеваться и наболтаться вволю, и желудок просил добавки.

Служанку я тоже угостила, хотя она уж точно не успела проголодаться. Наверняка перехватила что-то на кухне, когда ходила мне за ночным перекусом.

Как ни прислушивалась, гневных воплей из пристройкине уловила. Господин Сташевский достаточно сдержан, чтобы не высказать возмущение вслух.

Укладываясь спать, я поймала себя на предвкушении завтрашней встречи.

Конечно, не потому что мне так интересен столичный хлыщ. Хочется посмотреть, как он будет выкручиваться —сразу съедет или попробует выпросить условия получше? Или же ему хватит внимательности и смекалки, чтобы отыскать подсобку под лестницей?

Проснулись все поздно. Я лениво потянулась, впитывая доносящийся с кухни сдобный дух — по традиции положено в первый день года есть всей семьей специальный пирог, дольник. Круглый сдобный пласт разрезался на кусочки размером с ладонь перед выпеканием, получалось ровно девять булочек, соединенных тонкой перемычкой. Отрываешь, мажешь маслом, вареньем или сметаной и приобщаешься к божественной благодати.

Мне эта традиция каждый год напоминала, насколько мало осталось нас, Мещерских. Я да папенька, вот и весь род. Тетушку можно не считать: она ушла к мужу и приняла его фамилию. Да и мне рано или поздно придется это сделать. А если не выйду замуж, то и детей не заведу. В любом случае род закончится на мне.

Но сегодня от дурных мыслей меня отвлекал господин Сташевский.

К моему сожалению, по его лицу не удалось прочитать ничего. Доволен он первой ночью на новом месте, или нет —неизвестно.

На словах хлыщ был любезен донельзя. Вновь поздравил всех с наступившим праздником, уселся рядом с папенькой, напротив меня, и принялся уминать дольник, только за ушами трещать успевало. Обычно мы оставляли часть слугам — ну не влезет в двоих человек весь пирог. Но сегодня кухарке придется стряпать еще один — для своих.

— Вижу, вам остро не хватает благословения свыше, —не сдержалась я, едва успев урвать последнюю булочку.

Не то чтобы пирог составлял единственное угощение. Стол ломился от закусок, начиная с полупрозрачныхломтиков сыра, ветчины и копченой рыбы, заканчивая гречневой кашей со шкварками в горшочке. Всем перечисленным господин Сташевский тоже не побрезговал.

У меня создалось стойкое ощущение, что в гостинице беднягу не кормили вовсе. Вот он у нас и сорвался.