Глава 8.2

Кроме того, я собиралась проследить за господином Сташевским. Мне совершенно ни к чему, чтобы он завел связи в городе и сошелся с влиятельными людьми. Батюшка мой все нужные знакомства давно свел, но столичный хлыщ — это столичный хлыщ. Он умеет влезть без мыла куда не надо и излишне щедр на подношения. Как бы не устроил под шумок еще одну типографию, помимо нашей общей. А после развел руками, мол, что поделать, не выдерживаете конкуренции.

Ваши проблемы.

А для того чтобы быть в курсе передвижений господина Сташевского, нужно находиться среди молодых людей, а не стенку рядом со скучающими барышнями подпирать. Значит, я должна привлекать внимание, чтобы приглашали почаще на танцы и развлекали всячески.

Этой цели мой наряд соответствовал идеально. Но можно было так не стараться, потому что первым, кто подошел ко мне после обмена приветствиями с градоправителем, был именно господин Сташевский. На правах старого знакомого поцеловал руку, задержав мою ладонь на мгновение дольше положенного.

— Вы сегодня обворожительны, госпожа Мещерская, —промурлыкал он, неотрывно глядя мне в лицо и игнорируя манящее декольте. В рамках приличий, но по сравнению с большинством присутствующих дам — провокация чистой воды. — Не думал, что вы настолько многогранны.

— Я предупреждала, что вы плохо меня знаете, — мило улыбнулась я, не без усилий отнимая руку.

— Вы знакомы? — пропела за моей спиной тетушка.

Так и знала. Приятной внешности незнакомый молодой человек в дорогом костюме не мог не заинтересовать госпожу Лесницкую. Про местных она все знает, а тут новый экземпляр, не изученный. Вдруг годится в зятья?

Моя улыбка приобрела оттенок коварства.

— Случайно вышло, тетушка. Госпожа Лесницкая, позвольте представить: наш коллега из столицы, владелец издательств господин Сташевский.

Я нарочно приукрасила ценность холостяка на брачном рынке и не прогадала.

Проходившие мимо Ясногорские оживились. У них целых три дочери-погодки, довольно хорошенькие, но их единственная надежда в замужестве собственно внешность. Ни приданого путного, ни родовитости.

— Надо же, из самой столицы! — восхитилась госпожа Ясногорская, подхватывая мою тетушку под руку как старую подругу. — Не представите ли нас? Всегда хотелось послушать, как оно в этой Московии, из первых уст так сказать.

Лицо госпожи Лесницкой едва заметно скривилось, но не устраивать же скандал и не посылать же соседку в дальние дали?

Знакомство пошло по третьему кругу. Я боком, боком выбралась из образовывающейся толпы и символически отряхнула руки, гордясь хорошо сделанным делом. Из оцепления кумушек господин Сташевский так просто не выберется. И вдову Пташинскую к нему не подпустят: какиевдовы, когда тут девиц десятки непристроенных?

— Позволите вас пригласить на первый вальс? —раздался за спиной до боли знакомый голос.

Рано я обрадовалась. Так увлеклась нейтрализацией столичного хлыща, что напрочь позабыла о будущем муже. А Каменецкий зря времени не терял, похоже, меня целенаправленно искал.

Я медленно, с достоинством повернулась и окинула подлеца взглядом. Выглядит куда свежее, чем в нашу последнюю встречу. Чисто выбрит, стильно одет, так и не скажешь, что рубашка в кредит пошита. Денег у Каменецкихуже в обрез и выгодный брак им необходим срочно.

Наивная невинная девица, без мудрой матушки за плечами, с одним папенькой, что больше занят типографией,чем дочерью — легкая добыча для такого хищника.

Только от нее во мне мало осталось. Внешность разве что.

— Вы кто? — холодно поинтересовалась я, задержав внимание на потертых носках остроносых туфель. Анджей поерзал, силясь спрятать их под штанины, но, естественно,безуспешно. — Не имею чести вас знать.

— Я был представлен вашей родственнице, госпоже Лесницкой, — заюлил Каменецкий.

— Но не мне! — отрезала я, огибая нарушителя этикета по широкой дуге, как положено добропорядочной барышне.

В прошлой жизни нас представила сама тетушка. В этой я сумела избежать подобного счастья, а значит, у меня появилась возможность демонстративно отшить господина Каменецкого. Чтоб больше не возвращался.