Глава 8

Алёна

Да, у полукровок тоже есть внутренний зверь: волк или волчица.

Единственное их отличие от чистокровных – они не могут оборачиваться в своих зверей.

Но в остальном они практически во всём похожи. Сильнее людей, также как и чистокровные оборотни, в несколько раз. Слух, зрение и нюх у полукровок тоже намного лучше, чем у людей. Даже регенерацией обладают, хоть и не в такой мере, как настоящие оборотни: какие-то раны заживают просто медленней. И чувствуют они эмоции других тоже на зверином уровне.

- Доронин, он… ты… Чёрт! – шипит Надя, а потом и пару крепких словец выдаёт. Выдохнув, поднимает на меня тяжёлый взгляд. – Короче, он заинтересовался тобой.

Внутри всё сжимается от произнесённых вслух последних слов. Но…

Я же и сама поняла это там, в отеле, когда чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, поэтому после слов старшей сестры даже не думаю грохаться в обморок. За эти часы вроде как приняла это как данность – было и было. Единственное, до сих пор считаю, что со стороны оборотня это был мимолетный интерес.

Видимо, мои мысли по этому поводу написаны на моём лице, потому что Надя тут же продолжает:

- Ты не поняла, Алён. С вероятностью девяносто процентов Доронин на этом не успокоится, потому что на тебя сделал стойку не только он, но и его зверь. А это пиздец как плохо.

Меня начинают раздирать сомнения: сказать ей о чёрных машинах у отеля или не стоит. Они же уехали, значит, не настолько уж и сильно Доронин мной заинтересовался. В моём понимании мужчина хоть как-то бы обозначил свой интерес. Ну… дождался бы меня на улице. Или вышел бы из машины и сделал бы попытку познакомиться. Разве нет?

Наверное, не стоит говорить об этом сестре.

- Я не совсем понимаю, Надь. Мы с ним… – сглатываю, – больше никогда не увидимся.

Она с сомнением качает головой, будто отрицая такую возможность.

- Одна надежда на то, что он переключится на кого-то другого, – мрачно произносит сестра. – Слабая, естественно, надежда, но она есть. Можно ещё, конечно, понадеяться на то, что он сейчас слишком занят другим важным вопросом. Поговаривают, кто-то в городе воду мутит с намерением сместить Доронина с его пьедестала, – Надя иронично выгибает бровь и фыркает. – Не знаю, кто у нас в Волканске таким смельчаком стал, но я ему уже не завидую. Он же порвёт его на сотню мелких лоскутков. И прежде чем даст умереть, ещё и помучает, не давая возможности сдохнуть, конечно, болезненно, но хотя бы мгновенно.

- Ты мне об этом не говорила.

- Так сама только сегодня узнала. Он же и к Ларионову, оказывается, приезжал только потому, что до него дошли слухи, что тот что-то знает. Хотя что может знать наш Павел Евгеньевич? Ай, да пофиг на все их дела. Меня больше волнует, что ты попала в поле зрения и внимания Доронина, – начинает психовать сестра.

- Надь, думаю… не всё так страшно, – когда у неё в недоумении округляются глаза, быстро поясняю, что имею в виду. – Вокруг него наверняка постоянно крутится много женщин, которые красивее и лучше меня в сто раз. Да и если мне не изменяет память, рядом с ним всегда были только оборотницы. Так что…

- Вот именно, Алён! – восклицает сестра, прерывая меня. – Он НИКОГДА даже и не смотрел на человеческих женщин в этом смысле! А на ТЕБЯ, мать твою, посмотрел!

- Перестань меня пугать, – стону я, закрывая глаза рукой.

- Извини, просто… – она тяжело выдыхает. – Ладно, ты права. Возможно, я зря накручиваю себя и тебя заодно, – ну вот, она всё-таки признает, что может ошибаться. – Собирайся-ка ты лучше на свидание с Димой.

- У нас не свидание, – тут же возмущённо протестую, отнимая руку от лица и смотря на неё букой. – Мы просто как друзья сходим в кино.

Не в восторге, конечно, от её намеков. Но эта тема однозначно лучше, чем предыдущая.

- Ага-ага… – усмехается Надя, вставая со стула и начиная убирать тарелки со стола. – Иди наводи марафет, я сама всё уберу.

Само собой, ничего подобного я не собиралась делать.

Помогла ей с посудой и пошла переодеваться, когда она ушла к Маше. Надела джинсы и футболку и даже макияж не стала подправлять.

Надеюсь, мой такой простой вид даст понять Диме, что я всё ещё не собираюсь рассматривать его в качестве ухажера. Хотя как раз на это я особых надежд не возлагала. И оказалась права.

Весь вечер с ним я чувствовала себя не в своей тарелке. Мужчина вёл себя со мной вот уж точно не как с другом. Прикосновения, взгляды, слова – всё Димино поведение кричало о том, что он решил пойти ва-банк. Мои аккуратные намеки, что я всё ещё не готова рассматривать его в качестве своего парня, им попросту игнорировались. И ведь он прекрасно понимал меня, но выбрал позицию «ничего не слышу, ничего не вижу».

В кинотеатре было сложнее всего. Дима то руку на подголовник моего кресла укладывал, что заставляло меня сжиматься и начинать чуть ли не сползать по сиденью вниз, топотом пытался несколько раз положить свою ладонь на мою руку, лежащую на подлокотнике.

В кафе, куда мы зашли после фильма, стало немного попроще. Мы сидели за столиком друг напротив друга, поэтому возможности как-то вклиниться в моё личное пространство у мужчины особо не было.

Как же я мечтала, чтобы этот вечер с ним подошел к концу, а я наконец-то вернулась в свою квартиру.

Глупая.

Если бы я только знала, что меня ждёт дома, молилась бы весь вечер совершенно о другом.