Глава 18

Алёна

- Только твоя невинность сдерживает меня, чтобы не взять тебя прямо здесь и сейчас, – с рычащими нотами хрипит мужчина.

Господи, как стыдно-то!

Вчера отказала, сегодня припёрлась, чтобы показать, как мне неприятно его предложение, а сама…

Сама чуть ли не лужицей растеклась у его ног, стоило ему всего лишь меня поцеловать.

Что он подумает обо мне?!

Жду презрительного взгляда или пренебрежительной улыбки от Доронина, но нет, ничего подобного и в помине нет. Только похоть и жажда.

Он медленно вынимает пальцы из моих волос и отступает, буквально на секунду закрывая глаза. А когда открывает, в них нет уже ничего звериного.

- Давай ещё раз обсудим условия, – хрипло произносит он, рукой показывая в сторону угла кабинета, который находится справа от меня.

Условия?

Немного заторможено смотрю туда, куда он показывает, и вижу там что-то похожее на зону отдыха: диван, два кресла, а между ними низкий столик.

На дрожащих ногах иду в ту сторону и сажусь в кресло. Диван даже не рассматриваю, так как есть подозрение, что Доронин может расположиться рядом. А мне просто жизненно необходимо какое-то время находиться как можно дальше от мужчины, чтобы попытаться прийти в себя.

Оборотень тихо хмыкает, прекрасно понимая, почему я уселась именно в кресло. Сам садится на диван прямо напротив меня. Широко расставив ноги и совершенно не стесняясь бугра, который у него… хм-м… в паху, Доронин наклоняется вперёд и укладывает руки на колени, сцепив пальцы в замок.

Краснея ещё сильнее, быстро поднимаю смущённый взгляд на его лицо, стараясь смотреть только в глаза, в которых плещется насмешка.

- Итак. Мои условия ты помнишь. Твоё проживание в моем доме, сопровождение на кое-какие приёмы. Все выезды за пределы квартиры или поместья, а мы будем, сразу предупреждаю, жить на два дома, только в сопровождении охраны. И Алёна, – его голос понижается, и в нём четко прослеживается угроза, – никаких «друзей» мужского пола рядом с тобой, понятно? Просто имей в виду: твоё отношение, которое будет выходить за рамки нейтрального равнодушия к любому мужику кроме меня, будет равно приговору с моей стороны. Для него.

- Не смейте больше трогать Диму! – эмоционально вскрикиваю я, вспоминая, что он сотворил с ним.

Доронин прищуривается.

- Первое. С этой минуты обращаешься ко мне на «ты» и по имени, – холодно и отрывисто говорит он. – Второе. Вспоминай последнее, что я тебе сказал. Только от тебя зависит, трону ли я его ещё раз.

- Но мы с ним просто друзья, – пытаюсь донести до оборотня, что не рассматриваю Диму как мужчину. – Мы просто работаем в одном месте.

- И просто ходите в кино и в кафе! – утробно рычит Доронин. – И просто этот щенок мечтает тебя трахнуть! Я ничего не пропустил?!

Кажется, меня снова начинает трясти. Но теперь от тяжелой энергетики зверя. Я чувствую ярость волка, даже не являясь оборотнем.

Опустив взгляд на стол, молчу и слушаю тяжелое дыхание Доронина. Слышно, что он пытается справиться со своей злостью и зверем. Старается привести своё дыхание в норму, делая глубокие вдохи и выдохи.

- Озвучь, что ты хочешь помимо денег и цацок. Машину? Квартиру? Что? – цедит Доронин, наконец-то справившись со своими эмоциями.

Господи, я хочу, чтобы ты отстал от меня!

Но это также нереально (и я это сейчас чётко понимаю), как и достать с неба звезду.

Ладно, раз он сам разрешает выдвинуть и мои условия, глупо промолчать.

- Моей сестре возвращают работу, – начинаю несмело говорить я, но постепенно голос становится всё твёрже и уверенней. – Того, кто будет сидеть и работать с Машей, мы с Надей выберем сами. Я буду ездить к сёстрам в любое время, когда захочу. Само собой, если не будет никаких других планов у вас… у тебя, – тут же исправляюсь.

- Нет, – как только звучит это слово, растерянно смотрю на него. – Нет по поводу «любого времени». Ты будешь ездить к ним раз в неделю, предположим, в среду. И это не обсуждается. Сестра может вернуться на работу хоть сегодня. Я позвоню Ларионову сразу, как только наша встреча подойдет к концу, и дам команду о том, чтобы он её снова взял на работу. Что ещё?

Самое главное. Клянусь, я пошлю его сразу к чёрту, если он не согласится.

- Мне не нужны ни квартира, ни машина, ни даже драгоценности не нужно дарить. Самое главное условие по поводу Маши… – его бровь изумленно выгибается. – Когда мы расстанемся… – что-то странное мелькает в его взгляде и заставляет меня прерваться на середине предложения. Сглотнув, всё-таки продолжаю. – Когда мы расстанемся, ты позаботишься о том, чтобы моя младшая сестра получала своё лекарство каждый месяц. Я знаю, что ты можешь это сделать. Один звонок главному врачу больницы… для тебя это мелочь, а я буду спокойна. И... – делаю глубокий вдох, – даже если мы расстанемся не… мирно, можешь забрать всё, что подаришь. Можешь даже опять отнять работу у Нади, но ты должен пообещать… что никогда не отзовешь своё слово в плане лекарства для Маши.

- Хорошо. Даю слово, что твоя сестра будет получать его каждый месяц. И если мы расстанемся, – лёгкая ирония звучит в его низком хриплом голосе, – насчёт этого вопроса ты точно можешь не переживать.

Грудь начинает сдавливать, когда до меня доходит, что насмешливо он произнёс не всё. Оборотень этой интонацией только одно слово выделил.

И это слово «если».

Я покрываюсь холодным потом и тут же чувствую в крови выброс адреналина: сердце стучит в груди настолько быстро, что сейчас, кажется, взорвётся.

Разные мысли в голове мечутся, но среди них только одна звучит чаще других.

В каком смысле... ЕСЛИ?!

Он же не может всерьёз думать, что я стану его любовницей навсегда?