Глава 30

Как же это смешно.

И пошло.

И мне даже не важно правда это или нет.

Мне плевать.

Смешно.

И я смеюсь.

- Оксана, вы такая забавная... Ничего, что я вот так, по имени? Отчество не помню.

Поймите, мне всё равно.

- Алексей хотел разрушить вашу жизнь.

- Неужели?

- Вижу, я зря пришла. Хотела, как лучше.

- Получилось, как всегда. Да, вы зря пришли. Знаете, по большому счёту... мне плевать на всю вашу гоп-компанию.

- Что?

- Плевать. На вас, на Доронина, на Алексея. Пле-вать. Понимаете? Оставьте меня в покое.

- Вы же спали с Алексеем?

- И что? А вы спите с моим мужем. Дальше что? Все с кем-то спят.

- Он вас использует.

- А я использую его. Логично?

- Что? Но…

- Ну, сами посудите. Одна ночь секса и квартира на Арбате. Не слабо, да? У вас были такие истории?

- Квартира? Какая?

Вот эта самая. Я, кстати, не смотрела даже сколько она стоит. Но учитывая, что это центр, Арбатский переулок, думаю, миллионов двадцать пять, тридцать?

Славина смотрит на меня, на лице растерянность.

Интересно, чего она ждала?

Что я буду покорной овцой, которая умеет только страдать и плакать? Или клушей, не имеющей личного мнения и личности в принципе? Безликой тенью статусного мужчины, которая и нужна ему лишь для статуса?

Явно, она ждала другой реакции.

Но я не намерена доставлять ей удовольствие.

- Оксана, оставьте меня в покое. Следите за собой и своими мужчинами. Это бесплатный совет. Но такой дорогого стоит, поверьте.

Поворачиваюсь к двери, а вслед мне летит обидное.

- Он вас снова бросит.

Интересно, зачем мне эта ценная информация?

- Это не звучит как моя проблема!

Забавная фраза, которую я вычитала в каком-то паблике.

Захожу в подъезд, поднимаюсь на лифте. Дом не такой уж старый. Такие, по-моему, строили в семидесятых или восьмидесятых годах прошлого века. Кирпичный. Где-то я читала, что эти дома были для партийной элиты и для ХЛАМа — так обычно называют творческую интеллигенцию. Художники, литераторы, артисты, музыканты.

— ХЛАМ. Забавно.

Тут толстые стены, высокие потолки, в некоторых квартирах есть даже комната для прислуги и гардеробная!

Что ни говори, а советские партийные бонзы жить умели. И люди искусства, приближённые к кормушке тоже.

Обхожу квартиру.

Честно, еще не совсем понимаю, неужели Алексей её реально купил?

Нет, конечно, такой подарок я не приму, это бред. Но всё-таки...Это странным образом меня будоражит.

Пытаюсь связаться с хозяином. Оказывается, тот человек, с кем я связывалась — не владелец квартиры, он всего лишь менеджер небольшого агентства, которое занимается сдачей квартир в центре посуточно. И, да, он связался с собственниками и узнал, что данная жилплощадь продаётся, сделка уже состоялась.

Больше мне ничего узнать не удаётся. Ни кто купил, ни за сколько.

- Но жить-то тут я могу? Я же её сняла?

- Да, это было одним из условий, что живущая в квартире женщина остаётся.

Да. Буянов. Да.

В своём репертуаре.

Неожиданные поступки.

В юности был таким же. Любил иногда вытворить что-то эдакое.

Как-то я заболела, лежала дома с температурой, он принёс мне киви. Вычитал, что там полно витамина С, причем в то время киви были экзотикой, стоили как самолёт.

Или уже не так дорого? Всё смешалось в голове. Было кисло, не вкусно, но я ему, конечно, этого не сказала.

Еще помню, как он решился залезть на арку моста. Был у нас такого мост у Серебряного бора, он и сейчас, по-моему, есть. На эти арки любили забираться подростки и парни постарше, да и девчонки тоже. Что говорить — я тоже потом залезла, да, да — слабоумие и отвага это называется.

Лешка залез туда и прокричал мне «Я тебя люблю».

Было страшно.

И очень приятно.

Мы гуляли компанией большой, собрались с одноклассниками. Прошёл уже целый год после школы. Многие были удивлены что у нас с Буяновым отношения, всё серьёзно. Не все в это верили почему-то.

После этой Лёшкиной выходки поверили.

Подхожу к окну. Смотрю на переулок.

Честно говоря, не очень понимаю, что мне делать.

Чем заняться?

Почитать?

Побеседовать с приятельницами в чатах?

Кино посмотреть?

Телефон оживает, и я вижу входящий от дочери.

Настя.

Мне вдруг становится мучительно стыдно за то, что я, по сути, бросила своих детей.

Отвечаю.

- Привет, моя хорошая, как дела?

- Мама... мам... я... можно я к тебе приеду? Пожалуйста?

- Конечно можно, приезжай. Я напишу адрес. А Лиза?

- Лиза она... Она в институте... Наверное. Я не знаю. Мы с ней не общаемся.

- Совсем?

- Нет, просто... не совпадаем. Тебе что-то привезти?

- Нет, ничего, спасибо, приезжай сама. Что-то приготовить?

Спрашиваю, понимая, что вряд ли успею.

- Нет, не хочу ничего, спасибо.

А я вспоминаю как она любила раньше простую пиццу Маргариту и греческий салат.

Салат любит до сих пор.

Открываю холодильник - я что-то покупала вчера, но ничего подходящего нет.

Через десять минут я уже в магазине. Я всегда думала, что рядом с Арбатом обычных продуктовых нет, может, раньше так и было. Сейчас есть.

Покупаю всё, что нужно для салата, еще беру эклеры и меренговый рулет. По дороге еще и пиццу заказываю - сто лет этого не делала! Рекламу нашла прямо в магазине, обещают привезти за двадцать минут.

Быстро сооружаю салат — сбрызгиваю бальзамическим уксусом и пахучим, нерафинированным подсолнечным маслом. Я сама люблю именно такое. Настя тоже.

У меня всё готово. И пиццу привезли. Через десять минут слышу звонок в дверь

- Мам, привет.

- Привет, заходи.

Дочь не с пустыми руками, у неё коробка с пирогами.

- Это Валя приготовила утром. Я сказала, что собираюсь к тебе.

- Спасибо. Я пиццу заказала.

- Ого! Ты? Пиццу?

- А что такого?

- НУ... это же не полезно?

- Всё полезно, что в рот полезло.

- ОЙ, также бабушка Надя говорила?

- Она, да.

Моя бабушка. Их прабабушка. Она умерла, когда Насте было лет шесть.

Мы проходим на кухню, где я накрыла. Там довольно уютно.

Настя оглядывает всё.

- Ты тут живешь?

- Нет. Просто снимаю. Посуточно.

- В смысле? А зачем? — дочь хлопает глазами.

Странный вопрос.

- Мам, вы же с папой разводитесь?

- Да.

Не знаю, что сказал ей Доронин, но я говорю правду.

Разводимся.

Слава может думать всё, что угодно, но это так.

Я подаю на развод.

- А почему ты его не выставила? Это ведь он… Он виноват да?

Кто виноват...Какая разница, кто виноват?

- Ты понимаешь, что ты не права, мам?

- В смысле?

- Мам! Ну... какой пример ты даже нам подаешь? Ты же не терпила? Узнала о его измене, собрала манатки и выкинула! Это твой дом! А он потерял право там жить.

Вот пусть и катится! Или ты готова спокойно смотреть, как в нашем доме будет жить эта... эта... проститутка?

- Настя, давай без подобных слов. Эту женщину выбрал твой отец.

Хотя после её утреннего заявления я бы поспорила. Кто кого выбрал.

- Ма-ам? Серьёзно?

- Насть, я не хочу ругаться. И спорить не хочу. А дом...Я там жить не смогу.

- Ты? А мы?

Дочка хлопает глазами, я вижу её растерянность.

Она же еще ребёнок совсем.

Это не Лиза, у которой на всё своё мнение, часто не самое правильное.

- Настюш, я понимаю всё, понимаю твои чувства.

- Нет, ты не понимаешь. У меня всё разрушилось, понимаешь? Всё развалилось.

Вся моя жизнь разрушена! А я..я, получается, никому не нужна, да?

Она вскакивает, бежит в коридор, я иду за ней. Смотрю как она пытается натянуть свои «конверсы». Вот и поговорили, да?

Я ужасная мать.

- Настя, подожди, пожалуйста.

- Отвали. На хрен... Мне тоже тогда никто не нужен, ясно? Все! Все оставьте меня.

Вы все живёте эту свою «свою жизнь» да? Вот и я буду жить свою! Как хочу. Где хочу. И с кем! Ясно! Всё!

-У меня рак.