Глава 48

Свадьба — это всегда прекрасно.

Свадьба одной из любимых дочерей — изумительно.

Особенно, когда эта свадьба — не просто формальное действо, для того чтобы пустить пыль в глаза и заставить «подружаек» сожрать свои «лабубу» от зависти.

Боже, «лабубу» - когда мне о них рассказала Анютка я поняла, что безнадёжно отстала от этого мира.

Я еще помню красивых, ничем не изуродованных кукол Барби, любимых пупсов «Беби борн», которых надо было кормить и которые потом даже ходили в памперс и эти памперсы нужно было менять, покупать новые. Хорошо, что детям эти приключения заходят ненадолго.

Потом у нас были еще куклы «Братц» - супер-модные, с кучей классных одёжек.

Все это было у Лизы.

Обо всем мы вспоминали только позавчера на девичнике.

ЕЙ было уже четырнадцать, когда она увидела у меня каталог игрушек — мы с девчонками собирались заказать Янке, которая ехала в Америку подарок для дочки Ленчика и запросила куклу для себя. В четырнадцать…

- Как называлась та кукла?

- Это были «Монстры Хай», мам. Настоящие! Ты что? Она же до сих пор у меня в комнате стоит на полке!

Да, кукла была дорогая, страшная, конечно, но красивая.

А вот Настя играла совсем в другие игрушки. Ей нужны были микроскопы, телескопы, машинки. Куклами, которые достались в наследство от сестры она почти не занималась, редко, когда подружки приходили в гости.

И новомодные «лабубы» её тоже мало интересуют.

Всё, что модно — это у нас Лиза.

Она отвечает за моду в нашем семействе.

На ней сейчас шикарное свадебное платье от нового модного дизайнера, к которому не прорваться, но у неё получилось. Она и меня к нему собирается отправить — 0-0!

И место, где она устроила свадьбу — тоже шикарное и модное, я даже не знала, что у нас в центре есть такие оазисы!

Тихий уютный сквер с рестораном, в пределах садового кольца, недалеко от Патриарших.

Владелец — Денис Дворжецкий, очень известный ресторатор, который, кстати, не так давно женился и его избранница как раз не молодая девица, а дама моего возраста, плюс минус пару лет У неё, к слову, тоже шикарный бизнес — Раиса занимается организацией праздников по случаю развода.

Когда мы с дочкой ездили договариваться о свадьбе Рая пошутила, мол, можете сразу договориться со мной о празднике на развод.

Лиза тогда обиделась, не поняла юмора взрослой тёти, а я как раз заинтересовалась, потому что мой развод должен был состояться буквально через пару дней.

Раиса взялась за организацию мгновенно и мы с девчонками — Ленками и Янкой отметили мою свободу с размахом.

Был даже торт со стриптизёром!

Я очень удивилась тому, какие таланты скрывал от меня мой Буянов!

В узких золотых плавках он был неподражаем.

Девочкам «зашло».

Мне тоже.

Особенно то, как он потом украл меня, отвёз в крутой отель, в номер для новобрачных.

Хотя новобрачными мы не были, я только развелась, и вообще.

Я же сбегала от него!

Как раз после той ночи, той встречи на Эльбе и борща.

Вернее, шикарного секса и борща.

Утром он уехал, и я уехала.

Только Алексей уехал на работу, а я улетела на Байкал.

Вот так просто.

Позвонила доктору, спросила, можно ли мне исчезнуть на неделю — он разрешил.

Собрала небольшой чемодан, купила билет до Иркутска, и упорхнула, никому ничего не сказав.

Я никогда не была на Байкале и мне очень хотелось.

Организовала всё сама. Забронировала для начала отель в Иркутске, пока была там — нашла местную контору, организовывающую круиз по Байкалу.

Оказалось всё просто и не так дорого.

И прекрасно можно отдохнуть, особенно, если отключить телефон.

Правда, всего два дня.

Потому что на третий день, после того как наш кораблик причалил к Ольхону, мне пришлось пересесть на другое судно.

На острове нас всех повели к шаману я тоже пошла посмотреть. После представления шаман подошёл ко мне, пригласил меня лично на чашку чая, я не думала про подвох, а когда вернулась на пристань меня там ждал другой кораблик.

И суровый капитан.

- Ну, здравствуй, Анна.

- Алексей, ты с ума сошёл? Ты же под подпиской?

- Сняли всё уже. Никакой подписки. Ничего. Свободен. Без пятен на репутации.

Замуж пойдёшь за такого?

Сумасшедший.

В реальной форме капитана! Встал на одно колено. С кольцом!

Точно сумасшедший.

А мой кораблик никуда не уплывал.

И все пассажиры, с которыми я уже успела познакомиться наблюдали за нами и ждали моего ответа, и не просто ждали, устроили группу поддержки Буянову, подбадривали его, голосили, ногами топали, свистели, даже кричалки, какие-то придумали — Аня, не зевай, за Буянова давай.

Очень смешно!

Но в груди всё сжималось.

И в горле.

Ком.

И слезы.

- Леш, я ведь еще замужем.

- Это несерьёзно, Ань, - он говорил это сиплым, севшим голосом, как раз совсем не шутя. — мне что, убить его? Убрать? Ты ведь не держишься за этот брак? Ты не вернёшься к нему?

Я глаза закатила, голову подняла — это чтобы слёзы не капали.

- Лёш, ты меня измором берёшь?

- Ты просто офигенно готовишь фаршированные перцы, и умеешь ловить солнечных зайчиков.

- И всё?

- И еще я тебя люблю, Ань. Всю жизнь люблю, понимаешь? С семнадцати. С выпускного. Просто раз и всё. Щёлкнуло. Сердце на замок закрылось — только твоё.

Романтично.

Но почему тогда.

- Я кода думаю, что нашему ребёнку могло быть уже двадцать два...Или двадцать три.

- Не надо, пожалуйста.

- Прости.

Он встал, взял мою руку.

- АНЯ.

- Да, Лёеш, да... я выйду, только дай мне сначала развестись и…

- И время? Сколько тебе нужно времени?

- Не знаю, Лёш.

- Я буду ждать.

Он согласился.

Несмотря на то, что времени у нас, сорокадвухлетних если уж по чесноку — не так много.

Нам ведь еще детей надо родить.

На самом деле я как-то спокойно думала о детях. И думаю.

Я хочу родить ему ребёнка. Хочу и всё!

После того как он надел мне кольцо на палец мы устроили вечеринку.

Оказывается — все готовились. Одна я ничего не знала!

Было шампанское, канапе, байкальский омуль на углях, а на десерт вместо торта брусника со сгущенкой и кедровыми орехами.

После мой капитан Буян забрал меня на свой катер.

Как потом выяснилось у него и документ был о том, что он может управлять судном — увлекался яхтингом, ходил на катамаранах по Атлантике, ну и заодно выучился управлять небольшими речными теплоходиками и катерами.

Вот так я и стала настоящей невестой Алексея Буянова.

Но свадьба впереди.

Сначала я решила дочь замуж отдать.

За того самого папиного друга, про которого она мне рассказывала.

Серьёзный оказался мужчина.

С серьёзными намерениями.

Сказал — будешь моя. И всё.

Вот так! С такого мужчинам надо брать пример.

Гляжу на счастливых жениха и невесту, на то, как он смотрит на неё.

Будь счастлива, моя девочка.

И будь собой.

Оставайся верна себе. И люби мужа. И пусть он тоже любит. И старайтесь разговаривать. Это те слова, которые я говорю, когда приходит моё время сказать что-то молодым.

На свадьбу я пришла с Алексеем.

Доронин со Славиной.

Я спокойна.

Мне уже безразлично с кем мой бывший, что у него.

Нет, не сидит внутри заноза.

Да её и не было.

Была обида на то, что меня обманули.

Но сожалеть об обманщике и предателе? Пустая трата времени.

Правда, всё-таки нам приходится пообщаться с бывшим близко, когда тамада предлагает танец отца и матери невесты.

Что ж…

Буянов отпускает, скрипя зубами.

А я иду с легким сердцем.

- Аня, ты роскошно выглядишь, такая красивая.

- Спасибо, Слав.

- Ты... не жалеешь?

- О чём?

- О том, что не получилось?

-У меня всё получилось, Слав. У меня всё прекрасно. Чего и тебе желаю.

- Ты стала жёстче.

- Всегда была. Просто думала, что с тобой можно быть слабой. Ошиблась.

- А с ним можно?

- С ним можно.

Улыбаюсь и киваю Алексею, который подходит, и забирает меня у Доронина.

И мы заканчиваем танец вместе.

- Тебе надо поймать букет невесты. — говорит он.

- Зачем? Это смешно.

- Почему? Ты же невеста?

- Но наша свадьба — дело решённое, или нет?

На самом деле да. И праздновать её мы будем в этом же месте.

- Я хочу, чтобы ты его поймала.

- Я уже поймала тебя, Буянов!

Но меня заставляют встать в команду незамужних, вместе с моей подругой Янкой, которая тоже пока еще не замужем.

И — да, я ловлю букет.

Он просто падает мне в руки.

Гости свистят, улюлюкают, поздравляют. Буянов подходит ко мне, обнимает и нам тут же кричат «горько», хотя еще рановато.

Славина подходит ко мне, когда я выхожу с бокалом просекко на террасу.

- Поздравляю.

- Спасибо.

- Аня, я хотела вам сказать.

Мне не очень интересно, что она хотела, но я послушаю.

- Спасибо вам за... за Анютку, она в вас просто влюблена, и я дико ревную. И еще…

Простите меня.

Хочется сказать — бог простит, но, наверное, это не очень правильно.

- Простите, я... Я просто хотела быть счастливой!

- За мой счёт? — не могу удержаться, оно само.

- Я всё понимаю.

- Это вряд ли. Но вообще, знаете, Оксана, если разобраться, то виноват в этой ситуации всё-таки мужчина. Вы мне клятв верности не давали, поэтому... Просто я вам искренне желаю, чтобы в вашей жизни не произошла такая же ситуация. И вы же понимаете, с вашим будущим мужем это под большим вопросом.

- мы со Славой не собираемся вступать в брак.

- Даже так? Что? Не зовет?

- Почему же... зовёт.

У меня на языке вертится — что, есть кандидатура покруче? Но я молчу. Получается она влезла в мою семью и даже не готова выходить за моего бывшего мужа?

Вот так, Доронин... Получается, что и ты останешься у разбитого корыта.

- Слава мне изменяет.

- Что? — а вот это действительно слегка шокирует Так быстро?

Ну, Доронин.

- Спросите с кем?

Я не спрашиваю, но…

- С подружкой вашей дочери. Вон она, крутится с ним рядом, в бирюзовом, как все подружки. Ну и…

Она смахивает слезу.

Странно, но по-женски мне её даже жаль.

- Простите, Аня... А вам просто повезло. Буянов настоящий.

Да, это я и сама знаю.

Она уходит.

Подходит Алексей.

- Ты не устала? Может, поедем домой?

- Леш, это свадьба моей дочери, даже если бы я устала.

- Тебе нельзя.

- мне много чего нельзя, особенно сейчас…

- Особенно?

- Да, просто….

Я могу обрадовать его сейчас. Сказать, что всё получилось.

Но я сделаю это потом.

Дома.

В тишине нашей уютной спальни.

А еще лучше в джакузи с видом на Волгу в нашем загородном доме в Завидово.

Когда мы будем там вдвоём.

Скажу просто, что он скоро станет папой.

Или нет. Не буду говорить.

Покажу две полоски. Пусть сам догадается.

Мне страшно рожать в сорок три. Я понимаю, что, когда нашему ребёнку исполнится всего двадцать нам уже будет за шестьдесят.

Но может как раз-таки позднее родительство заставит нас стремиться сохранить молодость души и сердца?

Как знать... как знать.

Эпилог. Алексей

Мы часто делим жизнь на «до» и «после». На какие-то вехи. Эпохи.

Наверное, это правильно.

Мне вообще кажется, что в каждый период жизни живёт определённое я. И оно МЕНЯЕТСЯ. «Я» девяностых совсем не похож на «я» нулевых, или «я» десятых, двадцатых.

Я был разным.

И сейчас я совсем другой.

Гораздо ближе к своему молодому «я».

И к тому, каким я хотел стать тогда.

Может потому, что рядом она?

Не может. Именно потому.

Рядом она, моя жена, моя любимая женщина, мать моего сына.

Крикливого, требовательного, весёлого, забавного, упёртого, капризного, избалованного младшего брата.

Конечно, три сестрички его еще как балуют.

Ну и мама иногда тоже.

И я- как без этого.

Мой сын — Вовка — сейчас для меня откровение. Самая большая любовь.

Нет, я люблю Анютку. Очень.

Жену свою люблю неистово — это просто что-то нереальное между нами.

Но сын.

- Сын есть сын! — говорит Аня, улыбаясь, оставляя нас в детской, где я укладываю нашего парня спать.

Если бы мне пару лет сказали, что я перестану так надрываться в бизнесе, расслаблюсь, наберу помощников и буду проводить выходные и вечера дома — я бы покрутил пальцем у виска.

Если ты хочешь развиваться в бизнесе ты не можешь притормозить.

А если ты хочешь жить эту жизнь?

Тормозить приходится.

Не бежать для того, чтобы просто стоять на месте как Алиса в Зазеркалье.

А идти.

Оглядываться.

Видеть первые цветы, почки на деревьях, ручьи, слышать пение птиц, следить как падают листья и кружатся снежинки.

Наблюдать как растут твои дети, видеть первую улыбку, первый зуб, первый смех, первое слово, первые шаги.

Смотреть как твоя женщина наряжается, чтобы пойти с тобой в театр, как приоткрывает рот, когда подкрашивает ресницы. Как смешно моргает, и хлопает себя по подбородку, чуть щиплет щёчки, чтобы были румяные. Как встряхивает волосами и смотрит на себя, чтобы увидеть в отражении королеву.

Мою королеву.

Она моя.

Теперь вся.

С головы до пяточка.

От одной вершинки до другой.

От макушки до ступней.

Залюбленная, заласканная.

Любимая.

Единственная.

Та, о которой мечтает каждый нормальный мужчина.

Та с которой хочется засыпать и просыпаться.

Которую хочешь видеть, открывая утром глаза.

Которую готов слушать и слышать. Даже если в караоке она поёт не важно.

Любимая, к которой я так долго шёл.

Да, я на самом деле показал Оксане на Доронина, но я это сделал не сознательно, не для того чтобы развалить семью Ани.

Я надеялся, что Доронин устоит, что то, что я о нём слышал — просто слухи.

Увы…

Не считаю себя виноватым, хотя и просил у Анны прощения.

Она простила. За всё.

Сын засыпает, причмокивает ротиком, в котором уже целых четыре зуба.

Оставляю радионяню, иду в спальню.

Моя жена лежит на кровати, в очках, читает электронную книгу. Слезу смахивает.

- Что случилось?

- Всё хорошо. Героиня только... умерла.

- Это как?

- Вот так бывает. Муж изменил, и она…

- Не читай такие страшные книги, тебе вредно, молоко пропадёт.

Пристраиваюсь рядом, обнимая, смотрю на грудь, которая стала еще больше и аппетитнее, сглатываю.

Кто там говорит про отсутствие секса после сорока?

Вам, видимо, еще нет сорока! У тех кому «за» всё прекрасно!

Заставляю жену отложить гаджет, опускаю бретельки её рубашечки.

- Специально такую надела?

- Тебе же нравится?

- мне нравится всё... А без неё мне нравится еще больше.

- Тогда снимай, Буянчик.

- Сниму, РЫЖИК.

- Я уже давно не Рыжик И не Рудый.

- Ты всегда будешь моим Рыжиком, всегда.

Соски у неё стали крупные, твёрдые, охрененные, как и вся она.

Аня боялась, что поправится — всё-таки возраст, гормональная перестройка, да, пара лишних килограмм после родов осталась, но в стратегически важных местах.

Правда, жена моя говорит не пара, а семь, но я не вижу, семь лишних, я вижу шикарную грудь и офигенную попку.

И женщину, которую люблю и буду любить любой.

ЕЁ вздох, её стон, капельки пота над губой, на висках, в ложбинке между грудей, узкую линию спины, которая выгибается мне навстречу.

Движение вперед, глубже, острее, до самого дна.

И обратно.

Ко мне. К ней.

Вместе.

В унисон.

Взлёт.

И свободное падение двух сверхновых, ставших одной..

- Я люблю тебя, Лёша.

- А я люблю тебя.

Сын просыпается, несу его ей, чтобы покормить.

Улыбаюсь.

Это картина, на которую можно смотреть вечно, то как ваша любимая женщина кормит грудью вашего сына.

Сто лет пройдёт, но я это не забуду.

Любимая, которая дарит мне мир и себя.

Которая подарила мне настоящего меня.