Глава 47

Пришёл, увидел, победил.

Да, да, именно так он и сделал.

И мне хорошо.

Чувствую, как щёки алеют.

- Домой поедем? — он шепчет тихо, а я головой качаю.

- Давай ко мне поднимемся сначала.

- Зачем?

- Обедом тебя буду кормить.

Усмехается, жмурится как кот мартовский.

- Водителя отпущу тогда?

- Отпускай.

Алексей возвращается к машине. Достаёт из неё стильный кожаный портфель и огромный букет роз.

Ян Романович делает вид, что аплодирует, ухмыляется, салютует мне прощаясь, садится в машину и уезжает.

Молодец.

Доронин стоит молча.

Смотрит.

Смотри, дружочек, смотри.

Что ты потерял.

А может, что приобрёл? Не знаю.

Может ему реально так классно на коньках, что он не раскаивается?

Честно, сейчас смотрю на него и думаю, да я была бы только рада, вот без шуток!

Пусть был бы счастлив. Пусть только вёл бы себя как нормальный человек.

А не так как.

А делить я всё равно теперь буду всё.

Себе не возьму.

Правда.

Мне не надо.

И даже квартира та самая, пресловутая не нужна. Нет. Мне даже дурно от мысли, что я могу туда зайти, что я там увижу!

Не надо!

Но всё своё я заберу и отдам детям! У меня две дочери и я буду заботиться о них. А то такими темпами, со своими любовями, папочка и их оставит с голой Жозефиной на снегу.

Алексей подходит, протягивает букет.

- Это тебе, дорогая. Но понесу я, он тяжелый.

- Спасибо. — улыбаюсь, - Пойдём?

Беру его под руку, веду к подъезду.

- АНЯ….

Доронин подаёт голос.

Знает, что я не обернусь.

Я не оборачиваюсь. Смысл?

Всё ясно.

Каждый из нас сделал свой выбор.

Он — когда выбрал врать и жить так, как считает нужным.

Я - когда позволила себе просто жить.

Жить сама с собой.

В своём мире.

Пожалуй, я заберу с собой сюда своих детей. Если они захотят.

И все.

И буду счастлива.

Просто потому, что буду.

Открываю дверь, приглашаю его войти.

- У меня вчерашний борщ, так захотелось борща — не представляешь. Заказала продукты, никогда сама не заказывала, оказывается это просто.

Еще у меня котлеты, тоже захотелось. На фаршированные перцы меня не хватило.

- Я буду всё.

Он улыбается, кладёт портфель на тумбочку, пристраивает розы, притягивает меня.

- Аня.__Аня…

Мы целуемся. Долго.

Знаете, те, кто говорит, что после сорока нет любви, вам, наверное, просто еще нет сорока?

Всё у нас есть. Много и вкусно. И вообще, оставьте нас, сорока с хвостиком летних в покое. Дайте нам жить нашу счастливую жизнь.

- Аня, мне помыться надо, я... я же был сама понимаешь, где…

- Как тебя отпустили?

- НУ, пока под подписку.

- В смысле? — смотрю на него шокировано, - Не на совсем?

- Не пугайся, всё хорошо, надо будет дать показания и всё.

- Нет, подожди... я... Я не понимаю.

- Это обычная процедура. Все обвинения сняты. Опровержение будет в СМИ. Всё в порядке.

Глаза зажмуриваю.

В порядке! Он считает это в порядке?

- Ань... Аня? Посмотри на меня! Всё хорошо! Не волнуйся! Я знал, что так будет.

- Знал?

Это слово меня еще больше вгоняет в какую-то пучину безнадёжности.

Игры.

Мужские игры.

И я опять просто... пешка. Нет, хуже. Я даже не шахматная доска. Я просто случайно забытая скульптура, стоящая рядом с шахматным столом, за которым они играют.

- АНЯ…

- Лёш, знаешь что…

- Что?

- Иди-ка ты... домой... Под подписку.

- АНЬ.

- Не надо. Стоп. Хватит.

- Аня, послушай.

- Я наслушалась, Лёш. Не хочу больше слушать. Слышать. Видеть. Ничего не хочу.

- Аня, я не мог тебе сказать.

- Я тебя с этим поздравляю, Лёш, но я не могу. Правда. Устала. Жить хочу. Просто жить. Без переживаний.

- Так не бывает.

- Возможно, но я попробую.

- Это не жизнь.

- Я проверю. Только сама, ладно?

- АНЯ.

- Уходи.

- Я есть хочу.

- Заедешь в ресторан. Закажешь повару.

- Никуда я не уйду. Всё.

- Буянов, я полицию вызову.

- Валяй.

Он мягко меня отстраняет и проходит в квартиру. Стаскивая туфли, бросая пиджак.

Как у себя дома.

Я не возмущена.

Я пустая.

Снова.

Ничего не хочу.

Прохожу за ним. Вернее, обхожу его. В спальне достаю полотенце, бросаю ему. И закрываю дверь. Падаю на кровать.

Глупо?

Наверное.

Но сил моих больше нет.

Сворачиваюсь калачиком и реву.

За что они со мной так?

За что все они со мной вот так?

- Аня… АНЮТ?

Буянов приходит минут через пятнадцать. Свежий, чистый, пахнущий моим гелем для душа с табаком и ванилью, в одном полотенце.

Ненавижу. Хочется выгнать.

Не хочу видеть.

Устала.

Грудь болит.

И горло. То место, откуда убрали этот проклятый узел.

Ноет. Кладу на него ладонь, чтобы хоть как-то утихомирить.

- Анечка... любимая моя... ну что ты... тише, тебе нельзя нервничать.

Вот именно, что нельзя!

Так какого хрена вы все меня нервируете?

- Леш, уйди, пожалуйста.

- Не уйду.

- Мне нельзя нервничать, а ты... ты…

- Я буду тебя успокаивать.

Он садится рядом, гладит по голове, потом ложится, прижимает.

- Маленькая ты такая... всегда была маленькая.

- Ну, конечно.

- Маленькая. Красивая. Сильная моя девочка... расслабься, просто не думай ни о чём, всё будет хорошо.

Я хочу кричать — что хорошо? Тебя могут посадить, бывший считает, что может безнаказанно играть жизнями людей, что хорошо?

Но я просто молча реву. Тихо. Беззвучно.

Я не хочу быть сильной.

Я устала быть сильной.

Я хочу на ручки.

- АНЯ.

Он просто рядом. Обнимает Крепко.

Чувствую его дыхание. Губы на моей макушке, на висках, плечах. Он поворачивает меня осторожно. Знаю, что тушь размазана, но мне плевать.

Я сама размазана! Есть ли мне дело до туши?

- Прости меня, Ань, я виноват. Мне стоило просчитать всё заранее. Понимал же, что он... Просто хотелось верить, что... тебя он пожалеет.

Да, мне тоже хотелось в это верить.

Очень сильно хотелось.

А зря.

И вообще... ну, что вот я расклеилась?

Сама мужика на ужин зазвала, сама придумала, сама обиделась?

Он в чём виноват? В том, что он мужчина с Марса, а я дама с Венеры?

Порываюсь встать.

- Ань, ты куда?

- Борщ разогрею.

- Борщ подождёт.

Меня мягко прижимают к кровати. Нависают.

Красивый он всё-таки мужик.

Парень был красивый, а мужчина…

Сильный, крепкий, мощный, с рельефными мышцами, лицо у него очень даже свежее, выглядит гораздо моложе своих сорока трёх. Седина есть, но она в тему.

Соль с перцем. Кожа смуглая, она всегда у него была чуть смуглой. Щетина.

Ему бы найти женщину лет тридцати, без заморочек, без бэкграундов, без онкологии в анамнезе и сумасшедших бывших. Она ему родит парочку сыновей и лапочку дочку. Будет вести его дом, объяснять домработнице, какой борщ любит Алексей Николаевич, ездить с ним по элитным курортам, носить костюмы от Шанель и Диор, тяжелый люкс, олд скул... Иногда может надеть что-то попроще, полегче, типа Дольче Габбана или даже Жакмю.

- Аня, даже не думай, никуда я тебя не отпущу!

А я не думаю.

Я знаю.

- Ты голодный, тебе нужен борщ.

- Я голодный да, но борщ мне не нужен.

Смеётся, передразнивая, потом целует мягко... сцеловывает слёзы с моих щек.

Хорошо.

Расслабляюсь.

Пусть делает.

Пусть любит.

Хочу быть слабой.

Он жадный, на самом деле голодный. Мне это нравится. Нравится, как он вертит моим телом, как мягко заставляет подчиняться, как завораживающе чувственен во всем. Мне хорошо.

Нет, мне прекрасно!

Раскрываюсь, принимая его, смотрю в глаза.

Интересно, что было бы, если бы тогда мы не расстались так глупо. Ведь это было глупо! Юношеский максимализм с обеих сторон. Мне надо было призвать его к ответу! Заставить быть мужчиной, а не тряпкой и не мямлей.

Кто делает мужчину мужчиной? Отец? Мать? Работа? Деньги? Начальство?

Желание заработать бабла?

Нет

Фигня всё это.

Мужчину мужчиной делает женщина!

И как она сделает — так и будет.

Получается, наш брак с Дорониным — это мой брак.

Я упустила, вожжи выпустила, позволила себе расслабиться.

Да, кстати, делая мужчину мужчиной совсем не обязательно быть сильной.

Это может сделать и слабая. И даже успешнее.

- Анька, прекрати думать, когда я тебя…

- Люби усерднее, чтобы я обо всем забыла.

- Не хочу, чтобы ты забыла обо всем. Хочу, чтобы думала обо мне.

Я думаю... думаю.

Ощущаю его тело, сильное, крепкое, выносливое. Его аромат, терпкий, дурманящий. Мышцы перекатываются, шея напряжена. Глаза.

То как он смотрит.

И губы, которые накрывают мои.

Он наращивает темп, всё становится не важно. Всё, кроме этих движений.

Кроме наших сердец в унисон.

Кроме крови, которая бежит по моим венам и перетекает в его.

Кроме нейронных связей, который сейчас у нас одни на двоих.

Всё вокруг — ничто.

Важны только он и я, я и он, мы.

Целое, единой, неделимое.

Взрывающееся миллиардом звезд новой галактики под названием любовь.

Вместе.

Боже... это прекрасно.

А теперь борщ!

Острый.