Глава 43

Хожу по квартире родителей и ощущение полного провала в прошлое.

Я даже чувствую запах маминых пирогов и папиного бисквита. И Картошки, печёной в духовке на сале.

Горло спазм сжимает

Как же рано они ушли! К.ак же несправедливо. Нелепо.

БОЛЬНО.

Мне казалось, они еще молодые и всё впереди. Казалось, они спокойно доживут до старости, увидят правнуков.

Стою у стены с фотографиями.

На них мне самой еще лет шестнадцать. Рядом уже мои девчонки. Красивая в локонах Лиза, смешная беззубая Наспошка.

А вот мы со Славой. Свадебная. Почему-то мы такие серьёзные на ней, как будто что-то знаем.

Бред, конечно. Просто такой вот момент поймал фотограф — вечность. И мы остались в той вселенной вот такими. Понимаю, что надо снять это фото. Убрать.

Спрятать.

Но не могу.

Не потому что всё еще надеюсь вернуть ту свою счастливую жизнь.

Это точно нет. Никогда.

Потому что вот те, молодые, влюблённые, счастливые Слава и Аня не в ответе за то, что произошло с нынешними. Это мы, сегодняшние, «сейчашние» Слава и Аня виноваты. А эти... Пусть остаются в своём счастье.

Понимаю, что всё равно это ненадолго.

Квартиру надо менять.

Или продавать. Или делать ремонт.

Клининг справился на «ура». Всё чисто. Пылью не пахне.г Немного пахнет моющими средствами, но они использовали хорошие, гипоаллергенные, я проверяла.

Иду на кухню — надо разобрать пакет из супермаркета.

Вот она, моя новая жизнь.

Старая квартира. Походы в супермаркет. Поиск работы.

Да, я не осталась с Буяновым.

Не знаю почему.

Утром мы так душевно позавтракали. Лёшка был счастливый и Анютка тоже.

Обнимала меня, спрашивала, когда еще она сможет приехать, чтобы я научила её печь блинчики.

- Приезжать сюда, я думаю, ты каждый день можешь. Насчёт блинчиков не знаю, уверена, договоримся в ближайшее время.

После Алексей собрался отвезти дочь к её матери и поехать в свой офис.

- Дел накопилось, встреча важная.

- Я поеду домой, Лёш.

- В смысле? Ты разве не дома?

- Нет. Это твой дом.

- Аня…

Я головой покачала.

Домой. Мне еще нужно в клинику заехать. И вообще.

Мне нужно время.

Мне нужна я.

После этого я смогу, возможно, решать — что дальше.

А пока…

- Поехали, отвезём Анютку, потом я подброшу тебя.

- Нет Лёш, я сама. Вызову такси и поеду.

- Аня…

- Я не хочу ехать к тому дому, пойми. И... мне так проще.

- Я заеду вечером?

- Не сегодня. Пожалуйста.

Он всё-таки заехал.

Привёз цветы, привёз фрукты, деликатесы. Заходить отказывался, но я заставила.

Понимая, что так тоже нельзя.

Выпили чаю, я сделала бутерброды с чёрной икрой.

Я вспоминала, как в детстве мама меня заставляла есть красную, когда у меня было воспаление лёгких. Говорила, что она полезная, причитала — посмотри, какие солнышки..А мне было солоно и горько, и тошнило от неё. И чёрная казалась какой-то непонятной, вкус странный, но есть можно.

А Лешка смеясь рассказал историю полную трагизма, как его дед достал полкило паюсной икры. Я такую и не ела даже. Лёше было лет двенадцать, он много спортом занимался, после тренировок сильно хотелось есть, в общем, он не заметил, как съел всю икру.

В больницу не попал?

- Не-а, вкусно было. Ну... потом, конечно поплохело, особенно, когда дед вернулся с работы, а икры нет.

Досталось ему знатно. Зато запомнил. И икру. И то, что нельзя вот так всё съедать.

И то, что пришлось деньги карманные все деду отдать.

- Но ты же не знал, что она дорогая и это дефицит?

Зато знал, что у нас семья не маленькая и надо всем оставлять, а я…

После такого импровизированного ужина Лёша уехал от меня. Хотя я предложила остаться.

- Отдыхай, тебе завтра к доктору.

Да, лечение еще не окончено. Мне предстоит радиотерапия.

Но я как-то уже отошла от болезни. Она словно отступила на второй план. Стала совсем не важной.

Я как будто перешагнула свой страх.

ЕГО нет.

Даже если ничего еще не кончено.

Нет и всё.

Я живу. Пока ведь я живу?

Живу.

Сама.

Целых три дня уже живу.

Радиотерапия — это неприятно, но не смертельно.

Моего доктора, увы, нет. Меня принимает другой. Тоже приятный и позитивный молодой человек.

Аиды Яновны в клинике тоже уже нет. Вчера её забрал сын.

Ян Романович. Ян.

Он звонил и писал. Но пока я на встречу с ним не готова.

Ни с кем особенно не готова.

Но встречаюсь с Валей. Я попросила её собрать мои вещи. Не всё. Часть. Валя привезла большой чемодан и сумку.

А еще захватила с собой еды - рыбу запечённую. мою любимую сливочную финскую уху.

- Ходит по дому грустный. Вечерами часто один сидит. — Валя пытается рассказать мне про мужа, но я головой качаю.

- Мне не интересно, Валюш.

- Почему, Анна Андреевна? Может... Может еще образуется?

Не образуется ничего. И слава богу.

Никаких больше новообразований в моей жизни!

Ни доброкачественных, ни тем более зло.

С Настей переписываемся и созваниваемся каждый день и она тоже приезжает.

И Лиза.

Лиза ловит меня у супермаркета, недалеко от дома.

- Мама... Мам.

Подходит нерешительно, руки тянет обнять так, словно в любой момент отдёрнет, если я не приму.

А я приму.

Она моя дочь.

- Мамочка... прости меня. пожалуйста.

Я приглашаю её в свой дом.

Учусь признавать его своим. Пока только учусь, да.

Лиза ходит по комнатам и буквально сыплет воспоминаниями.

Помнит то, что давно не помню я.

Рассказывает мне про моих родителей.

Как моя мама читала ей книги, учила вязать крючком.

- Петельки, у меня получались петельки, и я даже какую-то салфеточку вместе с ней связала.

Мы находим салфеточку в вещах.

Вещи мамы и папы таки висят в шкафу.

Как удивительно,

Их давно нет.

А вещи есть.

Пусть и пахнут они уже иначе.

Лиза обнимает бабушкины платья.

- Я её очень любила. Мечтала, что вырасту, и она на моей свадьбу будет гулять, и платье мы вместе выберем. Мам.

- Что?

- Не хочу замуж. Мужики все такие идиоты.

- Неужели?

Смеюсь. И она за мной.

Потом мы пьём чай, смотрим альбомы.

Снова у меня ощущение возврата в прошлое.

- Мам, ты же... ты не умрёшь?

- Умру... когда-нибудь.

- Мама!

- Когда-нибудь мы все умрём. Но пока я собираюсь еще пожить.

- Мам... мне предложение сделали.

- Сделали?

- Ну... сделал. Один.

- Кто?

Папин друг.

- Что? Папин друг? — почему-то в голове возникает образ Яна, блин, Романовича.

- Не старый. Ну, то есть... не ровесник папы.

- А папа старый по-твоему?

- Мам, ну ты поняла же? Папа не старый. Но... я бы не хотела с таким как папа. То есть... Ну... такого возраста. Мне бы до тридцати пяти хотя бы.

Вспоминаю своего красавца доктора. Тридцать семь.

- А папиному другу сколько?

Как раз тридцать пять.

-Ну и?

- Он... не знаю... Он такой нудный, мам! Всё по полочкам.

- Это плохо?

- Не знаю.

- Ты его не любишь.

- А надо? — она хмыкает — Он богатый. Он при власти. И всегда будет.

- Всегда — это очень долго, дочь... и обманчиво. Власть очень редко длится всегда.

- Ага, особенно учитывая, что всю мою жизнь у нас в стране один президент.

- Их было два.

— Ну мам…

- И всё-таки.

- Да?

- У.

- И что делать?

Пожимаю плечами.

Я мать. Я понимаю, что должна помочь советом, но…

- Я бы хотела, чтобы ты вышла замуж за того, кого любишь, чтобы ты испытала…

- Мам, ты вышла за того, кого любишь, и что?

Бьет наотмашь. Больно. Словом иногда больнее чем рукой.

- Извини, мам. Извини, я понимаю, я... пытаюсь понять. Я помню, как папа тебя любил! И почему всё так? И ты...Ты же не была такой!

- По-твоему я виновата?

- Женщина должна всегда быть в тонусе, женщина должна быть женщиной, мам.

- Женщина никому ничего не должна, дочь. Только себе. И чем раньше ты это поймешь, тем счастливее будешь.

- Мама!

- Да, да, Лиз! Себе должна. Быть счастливой должна. О себе заботиться должна. 0 своих желаниях думать должна. И да, ты права, я виновата в том, что забыла об этом. Упустила. Себя. А потом уже твоего отца. Но... Не важно. Сейчас я исправляю ошибки. Перед самой собой. Надеюсь стать счастливой.

- У тебя есть мужчина, да?

Это сейчас неважно.

- Мам... он кто?

- Лиза, я потом расскажу, пока... Пока не хочу.

Улыбаюсь загадочно сама себе.

Мужчина.

Я соскучилась, между прочим. А он сегодня еще не звонил.

Фоном работает телевизор. Без звука.

И глаза я поднимаю в самый нужный момент. И хватаю пульт.

- Известный бизнесмен Алексей Буянов задержан в Москве.