Глава 46

Божена.

– Да, мамулечка, я дома у Миши.

Голос ломается от волнения… Словно в горло песок насыпали или битое стекло. И такое внутри счастье, умереть можно… Хочется кричать, плакать, всеми возможными способами выпускать его на волю. Чтобы жило… Не зачахло внутри.

– Милая, ну, расскажи. Мы же с Вадюшей волнуемся. Он привет передает. И Мише тоже. К нам в гости Егорка пришел, тети Любы внук, они сейчас в комнате играют. Рассказывай, дочка.

– Мам, он любит меня. Сказал, что любит… Плакал. Я тоже, представляешь? Он меня так обнимал, смотрел… Словно я бриллиант какой, а не…

– Так, я не поняла, а ты кто? Разве не бриллиант? И не спорь с матерью. Про развод не спросила?

– Нет. У него два совещания, консалтинговая фирма. По опыту знаю, что это надолго. Там такой офис, мам! Закачаешься просто. Все такие важные. Я еле сквозь охрану прошла. Женщине плохо стало, охранник побежал звонить в скорую, я и пролезла. Еще и чемодан. Думала, догонят меня и побьют дубинками.

– Как там наши Ральф и Барсик?

– Ральф не отлипает от меня, сидит, руки облизывает. Кто-то продукты заказал, тут пакетов десять. Мамуль, мне так страшно…

– Боженушка моя, Божа… Ты справишься. Намекни, что я и Вадик тоже мечтаем побывать в Москва-сити.

– Ну, мам…

Улыбаюсь словам мамули, завершаю разговор и откладываю айфон в сторону. Барсик урчит и трется о мои колени, Ральф радостно поскуливает, словно приглашая меня в кухню. Посидела, поболтала, пора и честь знать. Иди, гостья, продукты сортируй.

У Миши фантастическая квартира… Я таких никогда не видела. Хорошо оснащенная, новенькая кухня с множеством новомодных гаджетов, которыми я не умею пользоваться, огромный стол вдоль ряда панорамных окон.

Светло-серые гладкие стены, добротный деревянный пол, а кровать… При мыслях о том, с кем он на ней спал, к лицу приливает жар, а сердце скручивает ревность.

Ванная комната размером с мою гостиную в доме. Белоснежная, блестящая, больше похожая на секретную лабораторию из будущего. Сбрасываю одежду под неусыпным контролем животных – они так и ходят за мной хвостиком, и становлюсь под душ.

Перебираю гардероб, гадая, что надеть? Удобное белье или сексуальное? Останавливаю выбор на черном, кружевном, с крошечными трусиками-стрингами. Поверх белья надеваю платье в пол.

Не буду я из кожи вон лезть, чтобы впечатлить Мишу… Он видел меня разной – пахнущей солеными огурцами и в линялом халате, и нарядной тоже…

Ерошу волосы, позволяя им высохнуть без использования фена.

Режу овощи на салат, нахожу в шкафу кастрюли, сковороды, сотейники… Пускаю все в дело. Из отборного куска говядины на кости варю бульон, перетираю творог для запеканки. К приходу Миши успею сварить борщ, приготовить второе блюдо и что-то испечь.

Разбираюсь с телевизором, включаю Муз-ТВ и хозяйничаю на кухне. Ральф, сидящий неподалёку, вскакивает и с рычанием устремляется к дверям. Скребется, очевидно, заслышав шум…

Меня обдает ледяной волной… Кто может сюда явиться? Миши нет, значит, злоумышленники прознали, что в доме гостья? Или…

– Ральф, малыш мой, привет.

Густо краснею, завидев на пороге Мишу…

– Божа моя… – бросается он ко мне, сдирая с плеч пиджак.

– Миша, а ты… Ты почему так рано? – задыхаюсь я. Ощущениями, его запахом, шепотом…

– Сбежал.

– А как же консалтинг?

– На хуй его…Божена моя, милая… Что у тебя не плите?

– Ничего готового нет. Но если ты голоден, я могу…

– Еще как голоден. Выключай плиту.

– Что? Зачем?

– Ладно, я сам, – кивает он, быстро выключая конфорки.

Ахнуть не успеваю, как оказываюсь в его руках. Миша целует меня в лицо – коротко, жадно, словно боится, что я исчезну… Несет в спальню, опускает на прохладные простыни и тянется к ремню брюк.

– Я люблю тебя, Божена. Очень сильно люблю…

– И я… Миша, а как же…

– Развод в понедельник. Первое заседание. Надеюсь, последнее. Блядь, какое белье красивое… Но без него лучше. Божа, как же я скучал… Пиздец просто…

Раскрываю губы и хватаю горячий, влажный воздух. Приподнимаю бедра, позволяя стащить с меня трусики. Глажу его сильные, широкие плечи, перебираю пальчиками волоски на груди, ниже… Ныряю под резинку трусов и обхватываю толстый, вздыбленный ствол…

– Ммм… Не продержусь ведь, лучик. Любимая моя… Я никого не трогал, веришь? Не изменял тебе.

– Любимый… И я…

– Ты другая стала, цветочек, – сипит Миша, приподнимаясь на коленях. Большой, мускулистый, с темным, маслянистым от возбуждения взглядом и напряженной складкой между бровей. – Сиськи вроде как подросли, а соски потемнели. Красивая… – мурлычет, втягивая мой сосок в рот. Болезненный спазм пронзает низ живота.

– Я… Миша, я беременна, – выпаливаю.

Не так я себе это представляла… Не так… Лежу голая, с раздвинутыми ногами и о таком говорю. Идиотка просто… Хотела по-человечески, за ужином ему сообщить.

– Что? Повтори.

– Что слышал. И я не стану, слышишь? Не стану избавляться от ребенка. Сама выращу, если ты не планировал, а я…

– Сама. Я тебе дам – сама. Божа, теперь ты просто обязана сказать мне «да», – улыбается он. – Пойдешь за меня? Я разведусь с Леной, но… Мальчик он… Я не понимаю, как это получилось? Она скрывала все это время. Я сделал кучу тестов в разных клиниках. Борис мой сын.

– Да видела я его. Твой сынишка, похож на тебя. Малков, разве я похожа на ту, кто будет препятствовать общению с сыном?

– Нет. Поэтому я выбрал тебя.