Глава 12. Спасение и предложение

В какой-то момент мне показалось, что на понтонах стоят две фигурки. Одна была маленькой, словно девочка, одетая в теплую накидку с капюшоном. Вторая — немного сгорбленная старуха, закутанная в длинный плащ. Я удивилась: разве ангелы могут быть такими?

В том, что я вижу ангелов, мое угасающее сознание не сомневалось. От них исходил пронзительно-яркий голубой свет, мерцающий и переливающийся, словно сотканный из морозных узоров. Он плыл по воздуху, пока не достиг меня, окружил, плавно опустился и застыл морозными узорами прямо на воде. Одновременно вода стала плотнее и как будто начала приподнимать меня. Я не успела понять, как оказалась лежащей на льдине.

Я больше не тонула, только по-прежнему лежала, вцепившись в трос, а холод пробирал меня до костей. Что это — спасение или иллюзия умирающего?

— Ну давай, тяни же! — звонко крикнула девочка.

Наверное, все-таки спасение. Я принялась изо всех перебирать непослушными руками, стараясь подогнать плот из голубой искрящейся льдины к берегу. Если это мой шанс, я его не упущу.

На этот раз получилось. Хоть руки слушались с трудом, а ноги так и были скручены судорогой, но я добралась. Мне казалось, что будто бы кто-то еще тянет меня к берегу, может, светящиеся морозные узоры, которые бежали рядом со мной по воде, а может, дымок, струящийся из рук старухи, что толкал в спину и не давал замерзнуть окончательно.

Стоило мне пришвартовать льдину, как старуха цепко схватила меня и вдвоем с девочкой они, как безвольного тюленя, выволокли меня на берег. Я лежала на животе, не в силах подняться, меня колотило от холода и страха, но в душе было осознание того, что спасение все-таки пришло. Осталось только не подхватить воспаление легких и не умереть от переохлаждения.

— С-спасибо, — дрожащим голосом сказала я, стуча зубами, когда девочка и старуха перевернули меня на спину и помогли сесть. — Вы с-спасли меня.

— Спасителям полагается награда, — сказал ребенок, снимая свою накидку.

Она набросила ее мне на плечи, а сама села рядом и принялась рыться в своей сумке. Под накидкой сразу стало теплее, я почувствовала, как кровь начинает быстрее циркулировать по телу. Но мне стало неловко, что я забрала ее у моей спасительницы, хоть по той не было заметно, что это как-то ее ущемило.

— Не сиди на холодном, простынешь, — зачем-то сказала я, стараясь говорить уверенно.

Девочка звонко рассмеялась.

— Нянюшка, она мне нравится! — заявила она. — Скоро уже? Что шепчет тебе дым?

Только сейчас я обратила внимание, что старуха расставила вокруг плошки с углями и бросает в них щепотки травы, чтобы они начали дымить.

— Что вы делаете? — спросила я, потому что дыма внезапно стало слишком много. Он забивал нос, оседал в горле, вызывая судорожный кашель, заставлял слезиться глаза и, казалось, проникал даже под одежду. — Тут же ребенок!

Я притянула к себе девочку, уложив ее голову на свое плечо, и попыталась укрыть плащом. Хотела встать и увести ее от сумасшедшей старухи, но она так доверчиво прильнула ко мне, что я даже растерялась и замерла, забыв о своих попытках встать на непослушные ноги.

— На, пей, — тем временем ребенок протянул мне кружку-непроливайку, такую же, как дал мне господин гном. — Это согреет.

— А ты? Ты не замерзла? Тебе надо уйти отсюда, дым опасен.

Сказала и поняла, что под плащом дыма нет. Осторожно выглянула и тут же захлебнулась очередной порцией едкой гадости.

— Прости, — успела сказать и отвернуться, прежде чем желудок решил освободиться от воды, которой я вволю нахлебалась в реке.

Подняла голову и поняла, что дыма больше нет. То ли ветер его развеял, то ли мне вообще все показалось. Зато над душой стояла старуха.

— Пей, — резко каркнула она, сунув мне в руки кружку.

Взяла чуть дрожащими руками и сделала глоток. Горло тут же обожгло. Не кипятком, не спиртным, но чем-то таким, что тут же разлилось по венам, неся с собой тепло.

— С-спасибо, — снова поблагодарила я.

Старуха покосилась на меня, но промолчала.

— Нянюшка? — обратилась девочка к женщине.

— Она, да. Но еще подождать надо, — ответила старуха, бросив на меня быстрый взгляд и вернувшись к созерцанию плошки с тлеющим углем. Ее глаза были скрыты тенью капюшона, но в них мелькнуло что-то странное, будто она знала обо мне больше, чем я могла себе представить.

— Ты как? — спросила между тем девочка, снова подбираясь ко мне под бок и накидывая на нас свой плащ. Прогнать ее я не могла, но сидеть вот так вдвоем, укрывшись детской накидкой, казалось странным.

— Уже гораздо лучше, — сказала я. — Вы спасли меня. Могу я как-то отблагодарить вас?

— Да, — серьезно сказал ребенок и посмотрел на меня синими-синими глазами, в которых, как мне показалось, отражались звезды. — Я хочу нанять тебя на работу. Мне нужна няня для папулечки.

***

Няня? Для папулечки? Синеокая малышка предлагает мне работу? Боги, а не брежу ли я, нахлебавшись воды в реке или отравившись ядовитым дымом?

Тайком ущипнула себя.

— Послушай меня, детка, — внезапно прокаркала старуха, оторвавшись от своей дымящейся плошки. — Нам нужна твоя помощь. Ничего сложного, просто несколько уроков этикета, чтобы князь мог выглядеть достойно, когда к нему явятся представители Содружества.

— Я не очень сильна в этикете, мне самой пришлось учиться, чтобы не ударить в грязь лицом… — начала я.

— И ударилась мордой об воду, — перебила старуха. — А подумала ли ты о том, что было бы, не спаси Линнея тебя? Например, с твоим братом? Ты отправилась на отбор на определенных условиях. Станет ли графиня выполнять свои обязательства, если ты не выполнила свои? Что будет с мальчонкой, оставшимся один на один с ненавидящей его матерью?

Именно об этом я и думала, изо всех сил цепляясь за жизнь и за трос, но говорить об этом старухе не стала. Молча буравила ее взглядом, ожидая продолжения. Слишком много она знает, значит, и оказалась здесь не случайно. Кто она? Шпионка мачехи? Или ее прислал отец? И о каком князе она говорит, не о том ли, к которому на отбор мы ехали? Но уж он-то точно не послал бы ее в такую даль, чтобы найти себе учителя.

— У тебя есть братик? — Оживился ребенок у меня под боком. — А сколько ему? Я тоже хочу братика, но папины жены так и не смогли родить ему никого.

Папины жены? Серьезно? То есть у князей гаремы, как описано в книгах, что скупали невесты? Хотя стоп, вроде они все умерли? Или их заморозили? У меня, наверное, мозги окоченели, потому что я ничего не соображала. Поэтому ответила на самый простой вопрос:

— Мой братик еще совсем маленький, ему нет и трех, — сказала я.

Девочка задумалась.

— Ты сильно его любишь? — спросила она.

— Больше жизни.

— И не позволишь Стуже завладеть его сердцем, сумеешь отогреть? — задал ребенок какой-то странный вопрос.

Это что, из разряда сказок о Снежной королеве? То есть я помню, что Стужа тут вполне реальное мифологическое существо, но каким боком она имеет отношение к моему брату? Она же не раскатывает в санях по поместьям, не забирает младенцев и не заставляет их в своих ледяных чертогах составлять из кубиков льда слово «вечность»?

— Я сделаю все, чтобы не дать брата в обиду, — глухо призналась я.

Потому что в этом мире у меня больше никого нет. Только этот ребенок, который наполняет меня чем-то еще непознанным — необъяснимой нежностью и стремлением защитить его от всего на свете.

— Ну так и подумай, что будет дальше, — снова вступила в разговор старуха. — Вернешься ты к невестам, а они тебя не в реку спихнут, так отправят. Или разбойникам на утехи продадут. Князь выберет — домой дороги не будет, не выберет — замуж по указке родни пойдешь. А решится все за пару месяцев, и останется малец без защиты. Баронессе конкурент ее сыну не нужен, долго ли несчастного случая с мальчонкой ждать?

— Зачем вы мне все это говорите? Что вам нужно? И кто вы вообще такая?

— Экая ты недогадливая. Няня я дочки княжеской, — улыбнулась старуха девочке, и лицо ее сразу перестало казаться суровым, а взгляд быть пугающим. — Ищем мы, кто князю Вормусу урок преподаст. Про тебя мне дым нашептал, что есть в тебе для того задатки — терпение и понимание. За услугу рассчитаемся услугой, братишку твоего постоять за себя научим. Так что никто его обидеть не посмеет.

— Подробности, — потребовала я.

— Отогрелась, значит, — вместо этого сказала старуха. — Служанку твою дождемся, вон идет уже, и в трактире поговорим. Да не бойся, Север суров, но справедлив, всем по заслугам воздает.

Я выглянула из-под нашей импровизированной палатки и увидела, что по понтонной переправе, спотыкаясь и чуть не падая на каждом шагу, бежит фигурка женщины с саквояжем.

— Фрося! — узнала я ее. — Извините, мы обсудим ваше предложение позже, — сказала старухе и девочке и насколько могла быстро бросилась навстречу служанке.

Чай или чем там меня напоили подействовал, он не только согрел и убрал судороги, но и придал сил. Поэтому Фроскеву я перехватила еще на понтонах, забрала у нее саквояж и, видя, что девушку бьет озноб, поспешила достать накидку гнома. Укутала ее и бережно поддерживая повела к берегу. Я даже спрашивать ничего не стала, девушка сама спешила мне рассказать, что с ней приключилось.

— Простите, госпожа, я уснула. Не знаю, как произошло так. А потом меня разбудили и сказали, что вы дальше не едете, а я буду госпоже Ванге служить. Я отказалась, сказала, что вам клятву дала. А госпожа рассердились, да и вытолкали меня из кареты, я только и успела саквояж ваш ухватить. Они последними ехали, да быстро так гнали, что из меня дух вышибло при падении. Пока я очнулась, рядом уже не было никого. Ну я и побежала вас искать. И нашла. Простите меня!

Она попыталась упасть на колени, но я удержала ее.

— Ты ни в чем не виновата, Фрося. Это я должна была догадаться, что неспроста кузина нам пить принесла, она добротой никогда не отличалась. Но так верить хотелось, что дорога и грядущие испытания ее исправили. Это ты меня извини, что теперь мы от кортежа отстали. Но мы все равно поедем в Вальхейм, обещаю тебе. Если не на отбор, то сами по себе, деньги у нас есть благодаря господину Бухбиндеру.

Пока Фроскева рассказывала мне свою историю, мы дошли до берега, и последнее я сказала ей стоя на берегу.

Там нас встречали девочка и старуха. Она протянула служанке кружку и не преминула заметить:

— В Вальхейм просто так не попасть, только по приглашению. Даже невест туда проедет не больше дюжины. Но наше предложение в силе.

Фрося растерянно посмотрела на меня, и я твердо сказала:

— Попадем. Пойдемте в трактир и обсудим ваше предложение.