Глава 31. Перед балом

Распахиваю глаза от предложения императора. На щёки плеснуло жаром, всё тело наполнилось томительной истомой.

Ведь я уже знаю, какое сладкое, сильное наслаждение способны подарить мне мужья.

Облизываю вмиг пересохшие от предвкушения губы и едва удерживаю стон от тяжёлого взгляда на них Алларда.

Мой князь проводит обеими ладонями по моим волосам, по плечам, обхватывает талию и поворачивает меня к Алларду. Ласкает грудь, подразнивая горошины сосков сквозь кружевную ткань, чуть пощипывает их, скручивает, снова сжимает полушария обеими руками.

— Скромница наша, можешь не спешить, — хрипло произносит Стейн, — ведь тебя одна мысль об этом так возбудила, что твоим ароматом хочется дышать и дышать, — его горячие губы на моей шее. — Не торопись. Я хочу насладиться каждой гранью твоего раскрывающегося аромата.

Ничего не могу с собой поделать, краснею сильнее от его слов. Но всё же протягиваю руки к моему императору.

Плотная ткань камзола ощущается бронёй, но я поддеваю петлицы кончиками пальцев, подрагивающих от новизны ощущений.

Аллард не торопит, смотрит из-под опущенных ресниц, и от его обманчиво бесстрастного взгляда, на дне которого плещется лава, мне ещё жарче.

Стягиваю камзол с широких мощных плеч. Аллард помогает мне, отбрасывает его в сторону. Приходит очередь шёлковой рубашки с неброским изысканно-драгоценным шитьём.

Пуговица за пуговицей я раскрываю идеально-рельефный торс, вбирая взглядом великолепие его совершенного тела.

Сама не понимая, что делаю, наклоняюсь к нему и целую его под ключицей, стягивая шёлковую рубашку с его плеч.

Аллард несдержанно рычит, я взлетаю, подхваченная его сильными руками. Он усаживает меня на себя верхом, смотрит снизу вверх. Зарывается пальцами в волосы, наклоняет меня к себе и впивается в мои губы жёстким поцелуем.

— Не сдержаться мне, сокровище моё, — жарко шепчет он в мои губы, — от аромата твоего желания пелена перед глазами.

— Не хочу, чтобы сдерживался, мой император,— смелея, улыбаюсь я и… прикусываю его нижнюю губу.

Это приводит моего дракона в неописуемый восторг. Аллард широко улыбается, поражая меня своей улыбкой, сдвигает кружево трусиков в сторону, обнажая мои нижние губы, стремительно расстегивается и безошибочно насаживает меня на себя.

Сначала давит медленно, но, почувствовав, какая я мокрая, вторгается сильнее, глубже, на всю свою внушительную длину.

С протяжным стоном я выгибаюсь в его руках, запрокидывая голову, и мой стон тает под под губами Стейна.

Мой князь обхватывает мою голову своими сильными ручищами, одна рука в волосах, другая на горле, не даёт двигаться, целует властно, сильно, собственнически.

И Аллард приподнимает меня на себе, удерживая за бёдра, и вторгается глубже, плавно ускоряя темп, погружая меня в нарастающее наслаждение.

— Мне нравится, что ты с каждым днем смелеешь все больше, любимая, — шепчет Стейн, перехватывает мою руку и опускает её на свой напряжённый член, — как же ты меня ласкала там, в купальне, всё время вспоминаю твои нежные руки… погладь меня ещё. Ммм… да… вот так, моё сокровище, да, вот так…

Да, я смелее теперь. С ними. С моими драконами. Их страсть, их огонь, их прикосновения, их любовь… В этот миг растворяются все мои сомнения и страхи.

Позволяю себе забыть обо всём. Всё смелее ласкаю, трогаю, целую мужей в ответ.

Разрешаю себе несдержанно стонать, подставляться ласкающим рукам и губам, принимать и Алларда, и Стейна глубоко внутри.

Даже почти не боюсь, когда Стейн насаживает меня на себя, проникая крупным длинным членом в мою пульсирующую наслаждением глубину. Когда Аллард смазанными маслом пальцами ласкает между моих ягодиц тугое колечко ануса. Почему-то сейчас это совсем не воспринимается неожиданным, наоборот, очень мне нравится и очень мною желанно.

Аллард хвалит меня, мою чувствительность, обещает, что скоро я буду готова принять их двоих, и даже это уже не пугает меня, наоборот… Его жаркий шёпот возбуждает меня всё сильней, и я даже неосмотрительно прошу сделать это со мной прямо сейчас, но мужья лишь довольно смеются и говорят, что потом, всё обязательно будет, когда я буду совсем готова.

А потом, от их горячих слов, глубоких проникновений, умелых ласк, жгучих поцелуев, я меня закручивает оргазм такой ураганной силы, что я несдержанно кричу, извиваясь и содрогаясь в их ласкающих сильных руках.

Моё громкое наслаждение срывает весь контроль у моих драконов.

Кажется, Стейн первым рванул кружевную роскошь на мне, а Аллард после него завершил мое обнажение. Или наоборот, сначала Аллард порвал драгоценное бельё, а потом уже Стейн превратил всё кружево в обрывки. Мне уже не важно. Мне и самой оно мешает сейчас.

Хочется больше прикосновений, губ, рук, на моей голой коже. Хочется глубже и сильнее. Громче и ярче.

Мне кажется, мы продолжали бы дальше, если бы Аллард, спустя несколько часов, не остановил нас.

— Мы так опоздаем на бал, — хрипло шепчет он, выцеловывая мою спину после моей очередной бурной разрядки.

— Может, ну его, этот бал? — довольным тоном отзывается Стейн, разглядывая моё плывущее от наслаждения лицо, — жена у нас явно хочет продолжить.

— Не хочу на бал. Очень хочу продолжить, — подтверждаю я и тянусь к его губам.

И получаю его поцелуй, урчу от удовольствия, потягиваясь всем телом.

— Придётся, — Аллард целует моё запястье и встаёт. — Пусть Ролана ещё не коронована как императрица, но показываться подданными уже надо. Всем надо привыкать.

Я мрачнею, тут же вспоминая те голоса в парке. Снова накатывает неуверенность в своих силах. Избавлюсь ли я от воспоминания о них?..

Теперь мне будет намного сложнее выходить в свет, под взгляды придворных, зная, что они думают обо мне и о чем украдкой шепчуться в темных уголках.

— Мы в купальню, — бросив на меня цепкий взгляд, заявляет Стейн, — я до завтра освободил себе время, помогу Ролане подготовиться к балу. Придём в серебряный зал вместе.

— Отлично, — останавливая проницательный взгляд на моём лице, кивает Аллард. — Тогда я успею подписать ту кипу законов по северным территориям.

Я с сожалением начинаю вставать, но тут же напряжение покидает меня от сильных объятий Алларда, от его властной бескомпромиссности, с которой он прижимает меня к себе.

— Посмотри на меня, Ролана, — пристально смотрит на меня Аллард.

Поднимаю голову и улыбка тут же возвращается на мои губы от его ласкающего взгляда.

— Ты ведь явно услышала сплетни, что ты якобы не достойна быть ни моей истинной, ни князя Стейнарда, и тем более обоих сразу, — прищуривается он. — Так? — увидев мой осторожный кивок, он добавляет: — ответь мне на вопрос, Ролана. Кто я?

Ничего не скрыть от моих драконов. Но я рада даже. И как-то спокойнее становится. Улыбаюсь шире и отвечаю как есть:

— Император Аллард, повелитель драконов, мой истинный, мой супруг, — увидев вспыхнувший свет в его глазах, я добавляю: — да, ты прав, я услышала сплетни про себя. Меня это задело. Но я не знаю, кто говорил, и вспоминать это больше не хочу.

— Зато ты боишься идти на бал, — добавляет Стейн, поглаживая меня по бедру. — Волнуешься снова. Но я это исправлю.

— Тогда до вечера, — обманчиво спокойным голосом говорит Аллард.

Он целует меня, на этот раз ему намного лучше удаётся скрыть свою ярость.

— До вечера, — усмехается Стейн, вынимая меня из рук Алларда и подхватывая на руки.

Время до вечера пролетает незаметно. Купальня, наряды, украшения, весёлая и умная беседа.

Мой князь с блеском выполняет обещание, данное императору. Страх перед балом, как и все сомнения исчезают.

В серебряный зал я вхожу под руку с князем в отличнейшем настроении. С удовольствием танцую, принимаю участие в лёгких развлекательных забавах.

С восторгом погружаюсь во властные объятия императора, когда он, задержавшись, появляется в зале. Танцую с ним, чувствуя себя самой счастливой и любимой.

Только вот, когда мы втроём, Аллард, Стейн и я, стоим у фуршетного столика… я напрягаюсь всем телом, краем уха зацепив чей-то разговор позади себя.

Рука Алларда на моей спине и ладонь Стейна на пояснице тут же тяжелеют, ощутив моё внезапное напряжение.

А я стою, смотрю в пол и не знаю, как обуздать бурю чувств, внезапно взметнувшуюся внутри.

Ведь я узнала их голоса…