Глава 10

— А это? Что скажешь?

Снова киваю, когда сестра начинает вертеться передо мной в другом платье.

— Ох, — хмуро выдыхает, когда встает перед зеркалом боком и ладонью надавливает на живот. — Смотри, какой жирок. Владику вот-вот два будет, а я все никак не похудею. С Лизкой быстро в форму пришла, а вторая беременность…

Она вновь ладонью давит на живот, словно от этого он пропадет у нее. Затем встает другим боком и уже начинает давить на ягодицы, вдавливая их в себя. При этом не забывает вздыхать и закатывать глаза.

Смотрю на нее и впервые мечтаю иметь только проблемы с весом.

Пока она в очередной раз идет переодеваться для встречи с Али Вассадовичем, я вновь смотрю на телефон. Кручу подаренный мужем аппарат в руке, периодически разблокируя экран.

Мало мне измен мужа, сейчас еще это нарисовалось. Какие тайны еще хранит мой брак?

— Как это?

Отрываю взгляд от черного экрана, устремляя взор на сестру. Она недовольно губы поджимает.

Мысленно приказываю себе собраться. Мне еще нужно вечер выдержать с мужем и свекром. Пока я ходила в детский садик за Лизой, Лене позвонил свекор и пригласил нас всех на ужин. Наверное, я слишком надумала, но он всегда был очень чутким мужчиной, а тут его нисколько не смутило состояние сестры. Я же сказала, что у нее спину прихватило, поэтому мне придется пожить у нее. Или же Ярослав все сам рассказал?

— Сестренка, подотри наконец сопельки и скажи, какое из десяти последних платьев мне идет больше всего, и мы уже поедем. Будет некрасиво, если заставим твоего Али Вассадовича ждать.

Улыбаюсь ей. Умеет Лена поднимать настроение. И как только сохранила в себе эту черту после всего того, что на нее навалилось?

— Да. Это точно оно, — киваю в ответ.

— Тогда я сейчас только клатч возьму, и можем спускаться.

— Мы тогда будем спускаться.

Лена кивает в ответ, и я, взяв Льва на руки и пропустив Лизу вперед, выхожу на лестничный марш.

В груди уже не так сильно грохочет, но все равно изнутри точно что-то давит. Мысль о том, что мой муж мог со мной так обойтись, в прямом смысле убивает.

Чем больше я думаю, вспоминаю все то, что он мне говорил, просил подписать, меня накрывает самый настоящий страх. Ярослав ничего не говорит о бумагах. Он не вдавался в детали, только общие черты. Только то, что мне и так было известно. Откуда эти счета пришли, зачем служат и что за этим последует. В детали сделки я ведь сама не вникала.

Что, если… тот незнакомец прав? Что, если Яр меня просто использовал? Теперь он может отнять у меня сына.

Опустив Льва на площадку детского городка, я вновь вынула телефон и, помедлив несколько минут, уверенно нашла в справочнике имя нужного абонента.

Пока длятся гудки, я успеваю передумать, но в последний момент он отвечает:

— Я тебя слушаю, — низкий голос с хрипотцой пробирает меня до самых мурашек.

Один его голос вселяет страх. Уверена, время не сделало его более мягким.

— Привет, — выдавливаю из себя. — Мне… консультация нужна. Ты не мог бы… помочь.

На другом конце тишина повисает. Мне кажется она слишком тяжелой. Наверное, не стоило просить его о помощи. Мы же просто жили по соседству, и то не так долго.

— Говори.

— Дело в том, что… ко мне приходил человек из структуры. То есть он показал удостоверение. И… в общем, кажется, я стала мошенницей. Ты не мог бы… посмотреть и проверить счета?

— Я же не из минфина, — продолжая разговор в холодной манере, жестко отчеканивает.

— Прости. Просто… я не знала, куда мне еще обратиться. После смерти родителей муж меня направлял в бизнесе, но… сейчас я не уверена в этом. Это бизнес моих родителей.

Он шумно вздыхает, а я даже дышать перестаю в ожидании его ответа. По факту я ведь ему никто, так с чего бы мне помогать?

— Ладно. Послезавтра на пристани. У меня будет два часа времени. Документы пришли сейчас. Вопрос тоже продублируй.

— Угу, — неизвестно зачем киваю в пустоту. — Спасибо. Я все запомнила. Послезавтра на пристани.

Сбросив вызов, начинаю быстро печатать сообщение.

— С кем ты разговаривала, Лин? — раздается за спиной голос Ярослава, и телефон сам выпадает из моих рук.

Телефон падает из моих рук, глухо ударяясь о покрытие детской площадки. Сердце начинает колотиться так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Ярослав стоит прямо за моей спиной, его голос низкий, но сейчас в нём звучит что-то, от чего мурашки бегут по коже. Не просто вопрос, а требование.

— С кем ты разговаривала, Лин? — повторяет вопрос, и теперь в его голосе слышится неприкрытое раздражение.

Я замираю, боясь пошевелиться, боясь даже вздохнуть. Что ему сказать? Правду? Он же меня разорвет. Ложь? Я даже в школе не могла внятную отмазку придумать, почему не сделала домашнюю работу. Даже если бы и могла соврать, то Яр точно сможет распознать ложь. Мой муж как раз из тех мужчин, которые чувствуют вранье.

Взгляд мечется по детской площадке. Лев весело болтает ножками, тянется к отцу, что-то пытается сказать. Лиза по брусьям лазает, а Лена, должно быть, еще даже не выходила из дома. Никого, кто мог бы меня спасти.

Медленно оборачиваюсь, собирая последние силы. Его глаза… они снова стали жесткими, холодными. Темнее, чем обычно. От этого еще больше по спине проходит озноб.

— Я… я ни с кем, Яр, — выдавливаю из себя, чувствуя, как предательски дрожит голос. — На маникюр записывалась.

Ярослав не отрывает от меня взгляда. Кажется, он сканирует каждую клеточку. Его губы сжимаются в тонкую полоску, а затем он наклоняется и поднимает мой телефон. Я чувствую себя пойманной добычей. Пульс уже в висках отстукивает. Экран мобильного черный, вдоль всего корпуса проходит большая трещина, но все равно он может еще работать. Все данные сохраняются. Что, если Яр захочет сделать копию звонков и сообщений?

— Маникюр?

— Да. Что тебя так удивляет? — растягиваю губы в милой улыбке, а затем позволяю впервые себе то, чего еще никогда не делала на людях. Приближаюсь к мужу настолько близко, чтобы он ощущал жар моего тела, но не настолько, чтобы это было пошло. Провожу пальцами по его плечам. Он внимательно смотрит на меня. Позволяет, точнее, делает вид, что именно я контролирую ситуацию. — Или это только твоим бывшим не запрещено?

Он усмехается, а я быстро делаю шаг назад. Сердце в груди колотится, пока его зрачки расширяются. Он не выглядит злым или же разочарованным. Скорее шокированным, и это пугает еще больше, потому что его практически нельзя ничем удивить.

Едва я выдыхаю и хочу повернуться к сыну, как он дергает меня на себя. Его пальцы обжигают мой локоть, а взгляд зарождает что-то внутри меня. Он ведь никогда таким не был. Со мной он был всегда… всегда ласковым. Оберегал. Не давал вникать в работу, а брал все на себя.

От осознания хочется даже расплакаться, потому что он видел во мне кого угодно: мать своего ребенка, образцовую жену, студентку, но точно не женщину.

— Тебя разве не учили, Ангелина, играть с огнем нехорошо. Все может плохо закончиться.

— А разве твоя бывшая… Влада, — произношу ее имя и на него смотрю. Теперь в его взгляде нет ни намека на веселье. Скорее интерес. — Не с прекрасным маникюром?

Он просто молча смотрит на меня, а мне еще больше становится больно. Он не отрицает. Не старается объясниться. Мне только двадцать, а я уже ему не интересна как женщина.

— А вот и я, — раздается голос сестры, и Ярослав отпускает мою руку. — Привет, Ярослав. Как папа?

Она улыбается Яру, а я отворачиваюсь от этого тяжелого взгляда, который так и кричит, что мы еще продолжим. Вечер еще не начался.