Глава 20

Ангелина

За окном внедорожника мелькают угасающие огни города. Яр не сказал ни слова с тех пор, как я, вся одеревенев от страха, села рядом. Просто резко тронулся с места, и его пальцы, впившиеся в руль, побелели. Он просто забрал меня, не оставив выбора.

Украдкой, из-под опущенных глаз, я взглянула на него. Каменный профиль, сжатая челюсть. Таким я видела его лишь однажды — когда он уничтожал конкурента. Но тогда в его ярости был холодный расчет. Сейчас от него исходило что-то дикое и неконтролируемое.

— Куда мы едем? — мой голос разорвал напряженную тишину, когда мы свернули и выехали на трассу.

Муж бросил на меня короткий, обжигающий взгляд. Не знаю почему, но я уверена, что он все знает. Знает о Степане, о предложении Алексея, о бумагах моей фирмы.

— Хочу пожить за городом, — выдохнул он сквозь зубы.

— Твой отец у нас гостит. Будет невежливо, если мы будем жить за городом, а он — в городской квартире.

Яр вновь бросил на меня короткий взгляд и усмехнулся.

— Теперь ты о нем беспокоишься? Что-то за эти дни я тебя в квартире не наблюдала.

Хочу возразить, но не могу. Он прав. Сослаться на “болезнь” Лены было бы слишком глупо. Вряд ли Ярослав не узнал правду о моей махинации.

Мне ничего не оставалось, кроме как отвернуться снова к окну, замечая, как последние огни ночного города угасают в свете солнца.

Муж сворачивает к коттеджному поселку, и я даже немного выдохнула. Когда только родился Лев, муж снял здесь дом. Сказал, свежий воздух будет полезен мне и малышу. До встречи с Владой я думала, что он заботится обо мне, а он, скорее всего, хотел просто освободить квартиру.

Заглушив двигатель, он потер переносицу. Дождь начал стучать по крыше мелкой дробью, пока мы продолжали сидеть в тишине.

— Выходи.

Первым прервал тишину. Это было больше похоже на приказ, чем на просьбу. Он вышел первым и, обойдя капот машины, приоткрыл мне дверь, помогая выбраться. Затем он открыл заднюю дверь и сам взял на руки сына.

— Ярослав, что происходит? Почему мы здесь?

Он молча продолжил движение, толкая парадную дверь и входя в дом. По инерции в прихожей я нажимаю на выключатель, и мраморная прихожая быстро наполнилась холодным светом.

Лев задрыгал ножками на руках у отца, требуя его опустить. Едва Яр опускает его в манеж, как сын начинает с новым, небывалым азартом хвататься за самосвал. Видимо, машины и техника у него уже в крови.

Муж включает ему телевизор, а сам резко ко мне поворачивается. Взглядом прожигает. В этом взгляде есть все: интерес, ненависть, гордость, ярость. Почему я никогда этого в нем не замечала раньше?

— Ярослав… я… не понимаю. Что мы здесь делаем? Почему мы должны уехать?

Он вновь оценил меня взглядом, а затем схватил за локоть, заставляя идти за ним. Толкнув меня в гостевую спальню, он тяжело выдохнул. Словно перед ним не жена, а маленький ребенок, которому нужно объяснять очевидные вещи.

— Что мы тут делаем, Лин? Разве ты еще не поняла? — неприятная дрожь пробегает по позвоночнику.

— Не поняла, Ярослав, — сжимая руки в кулаки, произношу ему прямо в лицо. Наверное, впервые так делаю. Раньше я бы действительно согласилась бы с ним, но сейчас понимаю, насколько сильно была слепа. Я ведь просто подчинялась, соглашалась с каждым его словом.

Он суживает глаза, начиная надвигаться на меня. Я неосознанно делаю шаг назад, затем еще один и еще, пока лопатками не упираюсь в холодную стену.

— Потому что я так решил, — отчеканил он. — С этого момента ты здесь. Никаких поездок к сестре. Никаких встреч. Никаких звонков.

— Ты что, запираешь меня? — сердце моментально забилось. Он… он решил меня изолировать? Решил сделать своей пленницей? Он ведь никогда не был тираном. Не старался мной руководить.

Мысль моментально обрывается сама собой. Именно это он и делал все это время. Он просто умело мной руководил. Сам вызвался помочь мне с делами фирмы, а я слепо ему верила. Нанимал мне стилистов, с которыми я никогда не спорила. Лишь бы муж был доволен моим внешним видом. Он сыну дал имя, и я промолчала, думая, что именно отец должен так делать.

— Яр, так нельзя. Зачем ты так со мной? — голос против моей воли срывается. Не хочется показывать себя слабой, но правда в том, что я совершенно беззащитна.

— Я обеспечиваю твою безопасность! — его голос звучит настолько холодно, что мне впервые хочется прикрыть себя руками. — Или ты уже забыла, как к тебе какой-то урод в квартиру пришел? Или о твоих тайных свиданиях в кафе? Ты ведешь себя как ветреная девчонка, а потом удивляешься последствиям!

— К-каких свиданиях? Я… не понимаю тебя.

— Я все знаю, Ангелина, — он упирается ладонями в стену по обе стороны от моего лица. — Про Алексея. Про его «предложение».

— Он сам пришел в квартиру, Яр, — руки снова в кулаки сжимаются. Ногти в мягкую ткань ладони упираются. И тут уже твоя вина, что такой человек, как Алексей, подступил настолько близко.

Его взгляд моментально вспыхивает. Ярослав никогда не любил, когда ему указывают на его же ошибки. Возможно, где-то в глубине души он признавал это, только вслух никогда еще не произносил.

— С этим я еще разберусь, Лина, — цедит сквозь зубы. — А как ты объяснишь свой побег из больницы? Свое свидание в кафе с тем мужиком?

Вон он, вопрос, на который у меня нет ответа. В голове совсем нет идей. Я просто молча смотрю прямо ему в глаза, сильнее царапая ногтями мягкую ткань ладони.

— Это… это друг. Он хотел узнать о здоровье Лены.

Муж заливается смехом, пока я боюсь даже шевельнуться.

— Друг, который не пришел в больницу, но пригласил на свидание тебя. Тебя, Лин! Мою жену! Мать моего ребенка! Кто он? Что он хотел от тебя?

— С каких пор, Ярослав, я должна отчитываться? Может, начнешь с себя? Зачем к тебе в офис приходила Влада? Чем ты ей помогаешь? Почему оплачиваешь ее счета? Ты мой муж! И отец моего ребенка!

Сама не знаю, откуда беру силы и произношу слова. Сейчас во мне бушует такая же ярость, как и в муже. А еще я до безумия ревную. Больно представить, что к нему кто-то прикасался, так же целовал. Что я всего лишь одна из них. Просто очередная в его постели. Если бы не сын, он бы меня точно бросил.

Осознание и признание самой себе бьет сильнее, чем физическая боль. Я любила его. Искренне. По-настоящему. Прятала свои желания и всегда хотела быть той женой, к которой он хотел возвращаться домой.

— Отвечай, Яр, — толкаю его в грудь от нарастающей пустоты внутри меня.

Он перехватывает мои руки и заводит их за голову. Его дыхание касается моей кожи. В глазах самый настоящий огонь.

— Я не обязан перед тобой отчитываться.

— Ты требуешь объяснений от меня, но сам не хочешь этого делать. Интересное у тебя представление о семейной жизни.

— Красиво разговаривать научилась, жена. Тебя так тот мужлан из кафе научил? Насколько хорошо ты его знаешь? Для него стала в последнее время покупать кружевное открытое белье? Ты думала, можешь бегать за моей спиной, строить глазки первому встречному, и я буду это терпеть?

— Не ровняй всех по себе, Яр! Я никому не строю глазки! Это ты привел меня в ресторан и усадил рядом со своей любовницей! Это ты изменяешь!

В его глазах что-то вспыхивает предостерегающим, опасным огнем. Все его подозрения, вся ярость нашли выход в этом обвинении. Он видел не меня, а какой-то созданный его ревностью образ — кокетливую, неверную жену.

— Ты останешься здесь, Ангелина. Это не обсуждается.

— А когда ты со мной что-то обсуждал? — тихо произношу, глядя ему прямо в глаза.

— Ты все еще слишком молода для брака.

— Так разведись со мной. К чему тебе такая негодная жена? — свои же собственные слова бьют сильнее, чем слова любимого мужчины.

Секунды тянутся и кажутся вечностью, пока он сканирует меня своим темным взглядом, а затем так же резко и внезапно цепляет пальцами мой подбородок, не позволяя отвернуться.

— Ты. Моя. Жена. Мы контракт подписали. Хочешь развестись — вперед. Останешься одна. Без сына.

— Как ты можешь быть таким? — срывается с губ то, что я сдерживала.

— Я не злодей, Ангелина. Наш брак — сделка, на которую ты пошла добровольно.

Он отталкивается от стены и, развернувшись, идет в сторону двери. Его шаги ударяют в такт моему сердцу, которое он окончательно разбил.

Я вышла за тебя не из-за дурацкой подписи или спасения сестры. Я любила тебя, но люди правы, когда говорят, что в паре только один любит, а второй позволяет любить.

Я медленно оседаю, спускаясь спиной по стене. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лицом, признавая свое полное бессилие.

Телефон в кармане кратковременно вибрирует, и я по инерции лезу в карман. Скорее всего, это Лена звонит. Я обещала утром, сразу после того как отведу Лизу и Влада в садик, приеду к ней.

Смахиваю экран и вижу сообщение с незнакомого номера. Скорее всего очередной спам, хочу удалить его, но глаза сами пробегают по тексту сообщения:

“Думаю, это тебя заинтересует”

Нажимаю на видео, и через минуту телефон сам выпадает из моих рук…