Глава 8

Ярослав

— Яр, — вновь делает попытку ко мне приблизиться.

Мозги и так кипят. Отец не просто так приехал. Знает о проблемах. Старый лис всегда все знает. Не просто же так от дел никак не отходит. Только видимость создает.

— Яр, ты сильно напряжен, — вновь продолжает Влада. — Я помогу тебе расслабиться.

Облизнувшись, она проводит своими руками по моим плечам. Склоняется, касаясь губами шеи. Кровь моментально к паху перемещается. Воздух шумно втягиваю. Ее сладковатый аромат вдыхаю. Она скользит своими пальчиками вниз, ширинки касается. В голове что-то щелкает. Взгляд сам на обручальное кольцо падает. Его редко ношу. Не люблю подобное. Это как метка. Как знак “занято”. Словно это может как-то остановить. Надеваю только тогда, когда мне это нужно. Китайские партнеры все еще верят в эту чушь с семейным человеком. А я столько этих семейных видел, которые вели себя так, словно одичавшие звери.

Влада тянет язычок молнии вниз, и я резко хватаю ее за волосы. Она свои серые глаза на меня устремляет. Хлопает наращенными ресницами. Взглядом скольжу ниже. К ее декольте. Усмехаюсь. Там тоже силикон. Все накачанное.

— Сказал. Нет.

Она губы надувает, и именно в этот момент дверь моего кабинета распахивается.

Смеяться хочется.

— Ух ты, Влада, — доносится тяжелый голос отца.

Влада морщит свой идеальный маленький носик, который она скорректировала год назад.

Надо признать, поза, в которой нас второй раз застают, весьма пикантная, и мою маленькую мышку это бы точно спугнуло, но Влада — охотница со стажем.

— Али Вассадович, — она чуть улыбается, владея полностью ситуацией. Это мне в ней всегда и нравилось. Истерик нет. Требований нет. Часто не ты, а она тебя трахает. Правда, эта же страсть нас и погубила. — Добрый день.

— Не могу сказать того же, Влада, — нахмурившись, жестко произносит отец. — Сейчас и вправду день, но добрый он явно для тебя.

Она вновь кокетливо отводит глаза, делая вид, что не замечает намека и излишнего напряжения в голосе отца.

— Мне пора, Ярослав, — вновь едва заметно облизывает губы, лишь немного показывая кончик языка. — Надеюсь, еще увидимся, — бросает на меня цепкий взгляд пантеры, едва заметно улыбаясь. — Была рада встрече, Али Вассадович, — перебросив небольшую лакированную сумочку через плечо, произносит моему отцу.

Он молча отходит в сторону, пропуская ее. Весь его вид излучает жесткость и непоколебимость. Отец в бизнесе не первый год. Прошел через многое. Разборки, криминал, принуждение. Взгляд у него тяжелый даже для семьи. Многие подчиненные не выдерживали работать с ним, увольнялись даже с испытательного срока.

— Я представлял занятого человека немного за иной работой, — усмехаюсь на его слова. Давно старик не читал нотаций.

— Я не сплю с ней.

— Оно и видно, — присаживаясь в мое новое черное кожаное кресло, произносит.

— У Влады были проблемы, я помог их решить.

— И она решила отблагодарить.

— Не делай из себя святого, отец. Сам не без греха.

— Я здесь уже вторые сутки, а тебя дома так и не видел.

— Разве Ангелина тебе не передавала? — наливаю в стакан виски и протягиваю отцу. — Я написал ей, что переговоры затянулись, а к утру мне нужно было подготовить новое предложение о партнерстве. Пришлось работать всю ночь.

— Твою ночь я видел, — сухо произносит отец, делая небольшой глоток отборного и дорогостоящего напитка.

— Тебе никогда не нравилась Влада, — присаживаюсь напротив, в кресло для посетителей, игнорируя его поведение. Он привык контролировать все, даже отойдя от дел, всегда в курсе происходящего. — Почему?

— Она типичная охотница за деньгами. Тем более тема с ее разводом слишком мутная, а ты, как последний тюфяк, ведешься на нее. Снова, — он молча поднимается и к панорамному окну подходит. — Ты всегда был импульсивен. Велся на первый слой, но никогда не старался копнуть глубже.

— Намек на Ангелину?

— Девочка молодая. Ее направить нужно. Явно же что-то подозревает, — бросает на меня потемневший взгляд. — У баб интуиция на измену настроена.

— Ты поэтому заставил меня жениться на ней? — отец глаза прищуривает. — Это ведь ты на том вечере направил ее ко мне в спальню. Указал направление. Видел, как в тот вечер я выпил слишком много. И все равно бросил девочку мне на растерзание.

— Откуда такие мысли, сын? — недовольно фыркает, но старика я уже хорошо изучил. Не зря его в бизнесе прозвали Палачом. Умеет выстраивать планы и ходить по головам. Стратегически избавляется от пешек. Если у меня есть хоть какие-то принципы и грани, то у отца их нет совсем.

— В холле камеры были. Две ты отключил, но про ту, что снимает часть лестницы, забыл. Не сложно узнать две тени. А тем более отследить передвижения по другим камерам.

Отец усмехается, а затем спускает маску “добродетеля”, показывая истинное лицо.

— Хотя бы тут ты в меня пошел.

Он вновь намекает на маму. Не знаю, что именно ее сдерживало, почему не ушла, а прожила почти тридцать лет с ним. Не верю я в эту безумную любовь, граничащую с одержимостью и самопожертвованием. Он изменял матери. Унижал. Не бил, но слова могут оказать еще больший эффект.

Не знаю, почему она с ним прожила так долго, окончательно сойдя с ума и покончив жизнь самоубийством. А может, ей просто помогли. Когда отец притащил в дом ребенка от любовницы. Сказал, что мальчик будет жить с нами. Что она должна воспитывать его как своего. Хотя даже фамилию ему свою не дал.

— Сочту за комплимент, отец. Не понимаю только, какая тебе выгода от моего брака?