Глава 24

Сознание возвращалось ко мне медленно, нехотя, словно пробираясь сквозь густой туман. Первым пришло ощущение тяжести. Во всем теле. Даже веки казались неподъемными. Но больше всего досталось душе.

Воспоминания накрывали обжигающей волной. Его губы на моей коже. Его вес, пригвоздивший меня к столу. Собственные стоны, которые я не могла сдержать. И этот… этот животный, всепоглощающий оргазм, вырвавшийся из самых потаенных глубин, вопреки воле, разуму, вопреки ненависти, кипевшей во мне.

Я резко открыла глаза. В спальне все еще было в полутьме. Перевернувшись на правый бок, я взглянула на сына, который все еще мирно спал в своей постели. Сделав глубокий вдох, я легла на спину, натянув одеяло до самого подбородка, стараясь не думать о том, что было этой ночью.

Стыд. Горячий, едкий, разъедающий стыд накрывал меня, точно цунами. Даже одеяло не спасало, под которым я мечтала спрятаться.

Я свернулась калачиком, вжавшись в матрас, стараясь стать меньше, незаметнее. Я отдалась ему. Не просто позволила, а откликнулась с той дикостью, о которой сама не подозревала. А он… он использовал это. Использовал мой страх, мою вину, мою запутанность. Для него это был не акт близости, не прощание. Это было утверждение власти. «Я могу взять тебя, когда захочу, и ты будешь стонать от наслаждения». И это было больнее всего. Я действительно стонала, как обычная доступная девка.

Эта близость была ошибкой, которую нельзя исправить, и с которой в очередной раз мне придется смириться.

Тихо приподнимаюсь с кровати и иду в ванную. Отражение в зеркале впервые кажется мне чужим: бледное лицо, синяки под глазами, а на бедрах… на бедрах проступали темные, четкие отпечатки его пальцев. Я дотронулась до них. Они жгли, напоминая о моем падении.

Забираюсь в душевую и включаю кран, чтобы быстрее смыть с себя все те ощущения, которые до сих пор обжигают мое тело. Тру себя безжалостно мочалкой, лишь бы стереть с себя его запах, ощущения его сильных рук на талии и бедрах. Но они въелись в кожу.

Кожа начинает гореть, и только когда становится невыносимо больно, я наконец выхожу из ванной.

За окном было раннее утро. Лев спал, а я бесцельно обошла спальню несколько раз, лишь бы отвлечься, потому что иначе я точно сойду с ума. В конце концов, не выдерживаю и спускаюсь на кухню. Ароматный запах кофе уже стоял в гостиной, но я не придала этому значения и уверенно открыла дверь на кухню.

Ярослав стоял у панорамного окна спиной ко мне, в идеально отутюженной белой рубашке и брюках. Деловой костюм. Он держал планшет, что-то просматривая, и был воплощением холодной, незыблемой уверенности.

Он обернулся ровно в тот момент, когда я уже развернулась, готовая бежать обратно. Его взгляд быстро скользнул по мне, а затем он вновь уткнулся в свой модный гаджет.

— Проснулась, — констатировал он, как будто сообщал о погоде. Ни тени вчерашней животной страсти, ни намека на какую-либо эмоцию. Только лед.

Для него это было рядовым событием. Взял жену, потому что мог. Потому что она под рукой. Потому что эта самая наивная жена согласилась.

— Да, — выдавила я, заставив себя подойти к кофемашине. Руки дрожали, когда я нажимала на кнопку с “капучино”, мне пришлось даже обхватить себя за плечи, лишь бы муж не заметил.

— Не выходи сегодня из дома, — буднично продолжил он, не отрывая взгляда от чего-то важного в экране.

— Я теперь пленница?

— Могут быть проблемы.

— Какие проблемы? — внутри меня вновь проскользнуло сомнение.

Я только вчера отправила Алексею фото документов. Сколько прошло времени с того момента? Проблемы у Яра из-за этого? Значит ли это, что Алексей уже начал действовать?

Ярослав словно услышал мои мысли. Он резко поднял на меня взгляд, чуть прищурившись.

— Текущие. Не твоя забота. Твое дело быть с сыном и по возможности не выходить из дома.

Он подошел ко мне, и я невольно отпрянула, вжавшись ягодицами в столешницу. Боль от прошлой ночи моментально кольнула. Новые синяки давали о себе знать, едва я их задену. Я поморщилась, и Яр коснулся моего плеча.

— Прости. Вел себя как животное. Дел много накопилось. Вот я и сорвался.

— Ничего, — отвожу глаза в сторону и хочу уже уйти. Ночь прошла, и, как говорила моя бабушка, прошло и то, что она скрыла.

— Мне пора.

Он развернулся и, взяв ключи от внедорожника, вышел из кухни. Как обычно, даже не поцеловав меня на прощание.

Не потрепал по волосам. Не сказал «скоро вернусь». Он просто развернулся и ушел. Его шаги разнеслись глухим эхом по холлу, а затем входная дверь хлопнула, вновь оставив меня в тишине.

Он только что подтвердил все мои самые страшные догадки. Я для него — вещь. Удобная, временами приятная, но не более того. Он запросто может запереть меня в этом доме, отобрать сына, использовать мое тело для своего удовольствия, не задумываясь о моих чувствах.

Вернувшись в спальню, я нашла телефон и разблокировала экран. На дисплее все так же светились наши счастливые лица с первой семейной фотосессии. Ни звонков, ни сообщений. Я открыла чат с Алексеем. Последнее сообщение было от меня — отправленные файлы. А под ним — новое, пришедшее полчаса назад.

Алексей: «Идеально. Жди новостей. Свобода совсем близко, Ангелина».

Мне пришлось перечитать эту фразу несколько раз, чтобы окончательно понять, насколько низко я пала.

«Свобода». Слово, которое еще вчера казалось таким желанным, сейчас отдавалось горькой иронией. Какой может быть свобода, купленная такой ценой? Ценой предательства? Ценой того, что я опустилась до его уровня? В его мире выживают только те, кто играет по его жестоким правилам.

Муж часто произносил одну и ту же фразу, которую я поняла только сейчас: "Чтобы выжить, нужно уметь ходить по головам". До этого момента я думала, что эта фраза относится только к бизнесу.

Я медленно подошла к окну и посмотрела на пустую подъездную дорожку.

Мост был сожжен. Теперь мне оставалось только ждать, когда рухнет все остальное. И надеяться, что в этом огне я смогу спасти хотя бы своего сына.