Глава 32

– Открывайте, полиция! – ещё один удар в дверь, и дребезжащий щеколдой замок вот-вот слетит с петель.

Степан резко отходит от двери, его лицо выражает не ярость, а скорее… недоумение. Он прикладывает палец к губам, приказывая мне молчать, и подходит к глазку.

– Кто вы? – жестко бросает он через дверь.

– Участковый инспектор Денисов! – раздается слегка запыхавшийся голос. – Открывайте, проверим прописку!

Степан оборачивается ко мне, и я вижу, как напряжение немного спадает с его плеч.

– Ошибка адреса, – тихо шипит он. – Соседи наверняка вызвали, услышав шум. Идиот перепутал подъезд. Не высовывайся.

Он не ждет моего ответа, поворачивается к двери и дергает за защелку.

– Наряд не по адресу, командир, – слышится его уверенный бас, а затем через зеркало, которое расположено напротив входа, я замечаю, как Степан показывает удостоверение, и участковый тут же ему честь отдает.

– Прошу прощения, товарищ подполковник, – от неожиданности я в спинку стула вжимаюсь. Подполковник. Я предполагала, что Степан занимает высокую должность, но не думала, что настолько высокую. Ему… ведь нет и тридцати пяти. Разве такие высокие звания получают в таком возрасте?

Дверь вновь захлопывается. На площадке слышатся торопливые шаги.

Лев начинает плакать, и я иду к нему.

– Тихо, маленький. Мама здесь, – беру его на руки и начинаю качать.

– Собирайся, – голос Степана снова обретает стальную твердость. – Это не было случайностью. Это проверка, – сердце к горлу подскакивает. Сильнее сына к себе прижимаю. – Следующий визит будет целенаправленным. У тебя есть пару минут, максимум пять.

Он резко разворачивается, оставляя за собой тяжелый выбор. В груди все горит, но я не обращаю внимания на это. Быстро собираю сына и выхожу в прихожую. Степан протягивает мне конверт с документами и наличными.

– Я знаю, что не могу просить тебя еще о чем-то, но Лена… она не выдержит еще раз такого давления. Я не хочу, чтобы сестра и племянники пострадали. Пообещай, что…

– Я не обещаю того, в чем не уверен, Ангелина. Но могу точно сказать: если ты сама не выйдешь с ней на связь, то она будет в безопасности. Она никому не интересна. У нее нет прав на бизнес и нет связи с тобой. За ней будут следить какое-то время, но чем больше будет проходить месяцев, тем меньше будет контроль.

Он спокойно открывает мне дверь, давая понять, что разговор окончен.

Темнота подъезда поглощает меня. Я прижимаю Льва к груди так сильно, что он начинает хныкать, шепчу ему что-то бессвязное, лишь бы он не плакал, но сын чувствует мое волнение. Степан остается в квартире, сказав, что сам найдет нас и даст дальнейшие указания.

Ноги подкашиваются, но я заставляю себя двигаться. Спускаюсь по лестнице, почти падая, цепляясь за грязные перила. Конверт жжет карман, каждый шорох кажется криком.

Задний двор. Мусорные контейнеры. Серая «Тойота». Ключ поворачивается в замке с щелчком, который звучит оглушительно громко в ночной тишине. Я залезаю внутрь, запираю двери. Дрожащими руками вставляю ключ в замок зажигания.

Двигатель заводится с тихим урчанием. Я включаю навигатор. Третий маршрут с конца. Маленький городок в трехстах километрах отсюда. Я выезжаю со двора и попадаю в поток машин. Каждая фара в зеркале заднего вида кажется мне погоней. Каждый пешеход – наблюдателем.

Лев засыпает в своем кресле, укачанный движением. А я еду, вцепившись в руль, стараясь дышать ровно. Мысли путаются. Слова Степана об отце. О свекре. Убийца. Он убил папу. А я… я жила в его доме, родила ему внука.

Меня начинает тошнить. Приходится останавливаться на обочине, но едва я открываю дверь, как меня выворачивает. Слезы смешиваются с желчью. Я не могу, я не могу это принять.

Но надо. Ради Льва. Ради Лены.

Через четыре часа я добираюсь до указанного места. Заброшенная автозаправка на окраине никому не известного поселка. И прямо перед ней, как и сказал Степан, стоит ярко-красный спорткар. Он выглядит здесь так же нелепо, как павлин в курятнике.

– Ключи под горшком. Карта в бардачке, – произношу себе под нос, чтобы услышать хоть какой-то голос.

Я пересаживаюсь в другую машину, оставляя «Тойоту» на заправке, и еду дальше, теперь уже к вокзалу в соседнем, более крупном городе. Я следую инструкциям, как робот: покупаю билет на свое имя, иду через зал, смешиваюсь с толпой. Сердце колотится где-то в горле. Кажется, что каждый охранник смотрит прямо на меня.

Спускаюсь в туалет. Последняя кабинка. Черный мешок для мусора, привязанный к трубе. Внутри – простые джинсы, толстовка с капюшоном и короткий темный парик. Я быстро переодеваюсь, запихивая свои вещи в мешок. Смотрю на себя в зеркало. Незнакомая девушка с короткими темными волосами и испуганными глазами смотрит на меня в ответ.

Выхожу через третий выход. Автобусная остановка. Сажусь на первый же загородный автобус, не глядя на табличку с направлением. Главное – уехать.

Я сижу у окна, прижимаю к себе Льва и смотрю на уплывающий за горизонт город. Я сделала это. Я исчезла.

Но облегчения нет. Только леденящий страх и гнетущее одиночество. Степан где-то там. Возможно, уже мертв. Лена и ее дети – под прицелом. А я одна, в чужой одежде, с чужой внешностью, и у меня нет ни малейшего понятия, что делать дальше.

Автобус трясется по разбитой дороге. Я закрываю глаза, пытаясь хоть на минуту отключиться от кошмара…

И вдруг – резкий, визгливый звук тормозов! Меня бросает вперед, я инстинктивно прикрываю Льва собой. По всему салону прокатывается волна криков, ругани.

– Ёб твою мать! – рычит водитель, вскакивая с места. – Что за уроды?! Никто не пострадал?

В салоне поднимается шум – испуганные возгласы, вопросы. Сердце бешено колотится. Через лобовое стекло вижу огромный черный внедорожник, который перекрыл нам дорогу.

Я вжимаюсь в кресло, прикрывая лицо сына, когда дверь роскошной иномарки распахивается…