Глава 49

Не знаю, сколько времени я блуждал в этой бесконечной вязкой тьме. Наверное, не так много – разум ещё не успел помутиться. Спасением стали воспоминания. Я снова и снова прокручивал в голове свою жизнь, но самым светлым, самым тёплым были минуты, проведённые с моей парой.

Да, все сначала пошло комом. Я причинил ей боль, и она имела право злиться, ненавидеть меня. Но последнюю ночь, проведённую вместе, я не забуду никогда. Мне тогда показалось, что в её сердце что-то дрогнуло, что она начала чувствовать ко мне хоть что-то. А теперь мне постоянно чудится её голос. Будто она рядом, говорит со мной, шепчет, что скучает, просит прощения за те слова, которые наговорила в сердцах.

Я отвечал ей, что зря она так переживает. Но она продолжала плакать, и я буквально чувствовал её боль. Я пытался прорваться к ней, ругал Мать всего сущего. Ведь она обещала, что Алия забудет меня и не будет страдать! Но я чувствую, что ей больно и одиноко. А ещё она о ребёнке говорила. Может, я всё-таки начал сходить с ума?

Но голос любимой не стихал, становился всё громче, реальнее. Преграда между нами вдруг дрогнула и исчезла. Я устремился туда, откуда доносился голос Алии, раздвигая густую тьму. Меня тянуло вперёд что-то тёплое, родное, невероятно желанное. А когда я приблизился, то ощутил её дыхание на своей груди. Услышал её голос, её слова, что любит меня, что скучает, что не может жить без меня. Я закрыл глаза и представил, что обнимаю её. Казалось, что я чувствую тепло её тела.

– Правда любишь? – прошептал я, не веря собственным ощущениям.

И в тот же миг свет ослепил меня. Я открыл глаза… и я действительно держал Алию в объятиях. Она подняла на меня затуманенный от слёз взгляд, моргнула и начала оседать.

– Малышка, нет-нет… – Я подхватил её, чувствуя, как дрожат руки от переполняющих эмоций. – Очнись, я здесь, я с тобой. Это не сон. Пожалуйста, открой глаза.

Её веки дрогнули и распахнулись.

– Ты жив? – выдохнула она, и её глаза наполнились слезами. – Ты жив… Она ладонями потянулась к моему лицу, гладила, словно пытаясь убедиться, что я не призрак. – Я не сошла с ума? И это не сон?

– Я сам ещё не понимаю, что случилось, но я, кажется, вернулся.

– Прости меня, – зашептала она. – Прости за всё, за те слова. Я обезумела от горя, не думала, что говорю. Прости, что из-за моей горячности ты пострадал.

– Хватит. – Я прижал её к себе крепче. – Прекрати. Всё в прошлом.

Она заглянула мне в глаза.

– У нас будет ребёнок.

У меня голова пошла кругом. Благо тут, в беседке, которой, кстати, не было раньше, стоял диван, и я, не выпуская Алию из рук, сел на него.

– Ребёнок? – переспросил вдруг охрипшим голосом.

– Да, – улыбнулась она, продолжая гладить моё лицо. – Мне кажется, это случилось в последнюю нашу ночь. А ещё я должна была тебе раньше признаться, что люблю тебя.

Я коснулся губами её лба. Значит, слова про ребёнка мне не показались.

– И я не злюсь за тебя за Агнес. Я знаю, для чего ты это сделал. Ты не мог поступить иначе.

– Ты права, не мог. Только не пойму, как получилось, что я… жив.

– Мне кажется, Мать всего сущего это сделала. Она недавно приходила. Мы с ней немного повздорили. – Алия слабо улыбнулась. – Или она поняла, что ты не такое уж зло.

– Разумеется поняла, – раздался знакомый голос.

Мы обернулись. Рядом стояла она – величественная, прекрасная, с лёгкой улыбкой на губах.

– Мне нужно было убедиться, что создание моего сына обрело душу. А это чаще всего проверяется только через самопожертвование, через поступки, на которые не каждый способен. Демиян справился. – Люцида перевела взгляд на Алию: – Ты права, я наблюдала за вашими страданиями и ничего не делала. Чтобы искупить эту вину, я исполню одно твоё желание.

– Но вы же уже спрашивали, – растерянно ответила Алия. – Мне ничего не нужно. Демиян рядом, сестра переродится. Жаль, что мы с ней уже не будем вместе, как раньше. Но знать, что она будет жить, уже достаточно.

– Как скромно. – Люцида усмехнулась. – Что ж, я на своё усмотрение сделаю тебе подарок. А ты, Демиян, береги свою пару. Без неё ты бы не обрёл душу.

Люцида исчезла так же внезапно, как появилась.

Алия с полуулыбкой посмотрела на меня. Я невольно нахмурился, заметив припухшие от слёз веки.

– Что? – напряглась она.

– Ты часто плакала…

– Ты слышал?

Я кивнул.

– У нас будет ребёнок, – с благоговением произнёс, бережно касаясь её живота.

– Я и сама была в шоке, когда узнала…

Я перевёл взгляд на её глаза и увидел то, о чём и мечтать не смел: отражение себя, любовь. Мы просто замерли и не знаю сколько времени смотрели друг на друга. Этот трогательный миг прервал робкий голос Алии:

– Ты рад?

– Я счастлив.

Она судорожно вздохнула, и я накрыл её губы своими. Время перестало существовать. Была только она. Только её губы, её дыхание, её руки в моих волосах.

Боже, я в раю…

Её губы – солёные от слёз, тёплые, живые. Самые родные в мире. Я целовал её будто впервые и одновременно как в последний раз, хотя знал, что впереди у нас вечность. Руки сами тянулись к её лицу, пальцы гладили скулы, вытирали слезы.

Я тонул в ней. В её запахе, в её дрожи, в том, как она отвечала отчаянно, словно тоже боялась, что я исчезну. Сжимала мою рубашку, притягивала меня к себе ближе, будто хотела вплавить меня в себя.

Внутри всё переворачивалось от любви к ней. Там, во тьме, я был уверен, что потерял её навсегда. Что последнее, что она запомнит – как клинок в моей руке пронзает сердце её сестры и моё спокойное «ты права, я зло». А она… Она всё поняла. Простила. Ждала. И носит нашего сына под сердцем.

Нехотя разорвав поцелуй, я подхватил её на руки и направился домой. Зайдя внутрь, я сразу повернул в сторону кухни.

– Ты куда? – ещё не придя в себя после поцелуя, спросила она слегка охрипшим голосом.

Я иронично приподнял бровь:

– Десерт позже будет. А сейчас тебе нужно поесть. Вон как похудела.

– Ты всё такой же тиран, – хохотнула она.

– А ты думала, я вернусь и стану пушистым зайкой? – улыбнулся я, усаживая её на стул. – Тем более сейчас меня сложно назвать тираном. Скорее я начинаю страдать гиперопекой.

– Ты это… Сильно с этим не перебарщивай, – пригрозила она мне пальчиком. – А то начну психовать и буду отстаивать свои права кухонной утварью. – Алия тихо хихикнула. – Говорят, такой способ действенный – даже боги не в силах противостоять разъярённым фуриям, размахивающим сковородками.

– Ну да, помню, что Адимис тебе жаловался Кэт, – усмехнулся я. – Она часто этим грешила.

– Но ведь сработало. – Я строго посмотрел на неё. – Ладно, придумаю, что-нибудь своё, – махнула рукой Алия. – Слушай, ты пока накрывай на стол, а я умоюсь и приведу себя в порядок.

Спорить я не стал, хотя внутри всё противилось – не хотелось разлучаться с ней ни на минуту. Казалось, стоит только отпустить, и она исчезнет, растворится, как сон. Но я заставил себя кивнуть и заняться делом.