Глава 12

Музыка подхватила нас, как осенний ветер подхватывает лист. Первый шаг – и я вдруг вспомнила, каково это – лететь. Мы закружились, и свет растянулся в золотые полосы, лица гостей – в размытые пятна. Ноги помнили движения, тело – тот восторг, когда музыка течет в крови, а разум отключается.

Князь притянул меня к себе, его рука на моей талии была твердой, движения уверенные, точные и… неожиданно легкие. Широкая спина, массивные мускулы – казалось, это тело создано для боя, а не для танцев, а вот поди ж ты…

Юбка алого платья взлетала с каждым па, с каждым поворотом… А ведь со стороны это выглядит так, словно мы танцуем в кольце огня…

Каждое движение, каждый шаг наполняли меня ликованием. Я чувствовала себя птицей, наконец-то выпущенной из клетки. Я на мгновение прикрыла глаза, чтобы лучше запомнить это ощущение полета…

И…

– Это даже больше, чем то, о чем я вас просил. Даже не знаю, что и думать… – задумчиво проговорил князь.

Очарование исчезло.

Музыка стала просто музыкой, танец – просто танцем, а мужчина, который уверенно кружил меня по залу… Даже не хочу говорить кем.

– А вы думайте об обряде… Ждать осталось недолго! – проговорила я с неожиданной даже для себя горечью.

Князь замолчал. Оставшееся время мы танцевали молча. «Раз-два-три, раз-два-три» – я отсчитывала про себя шаги и всерьез опасалась сбиться с ритма. В конце концов, я не танцевала столько лет… Вот это будет позорище!

Мы завершали круг, когда князь неожиданно притянул меня чуть ближе. На мгновение – всего на мгновение – я почувствовала жар его тела сквозь ткань моего платья. Дыхание перехватило, щеки обдало жаром…

А потом музыка стихла.

Мы замерли. Он на несколько мгновений задержал мою руку в своей. Будто не хотел отпускать… Но вот уже отстранился, лицо снова стало непроницаемым. И я бы уже не могла поклясться, что эта секундная задержка мне не показалась.

– Благодарю вас, – сухо сказал он, взял меня под локоть и сопроводил к нашему столу. Я уже хотела обессиленно упасть на жесткий трон-кресло, когда к нам приблизился южный князь.

– Ваша светлость, вы не будете возражать, если я приглашу на новый танец вашу супругу?

Эй, вы что! Я, я буду возражать!

Я чуть было не сказала это вслух. И все же сделала то, о чем меня просил вероломный супруг, – молчала и улыбалась.

Поискала глазами жену нашего гостя – может, она объяснит своему муженьку, что не стоит ему хвататься за посторонних дам, когда есть своя… Но, увы, ее нигде не было.

– Моя дорогая Жасмина неважно себя чувствует, она покинула бал раньше положенного.

Это же я, я себя неважно чувствую! Поэтому и не могу танцевать… Я взглянула на князя: он же догадается ответить именно так?

Глаза супруга блеснули холодным опасным огнем.

Мое сердце замерло, сжавшись в комок.

– Боюсь, княгиня устала… И ей нездоровится, – холодно проговорил князь.

– Вы на нее наговариваете… Я видел ваш танец! Он был полон сил и жизни… Впрочем, я слышал, в ваших краях женщины сами могут принимать решения. Считаю, это очень прогрессивно и достойно похвалы! Так что давайте спросим у княгини.

Он повернулся ко мне:

– Ну что скажете, ваша светлость? Позволите вас пригласить?

Странная у него была улыбка, вязкая. Она обволакивала ядовитой нежностью, засасывала, как трясина, сковывала, как глубокая ледяная вода…

Я почему-то вспомнила цыганку, которая прицепилась ко мне на вокзале. Было мне лет шестнадцать-семнадцать, мы от школы поехали на экскурсию в столицу. Я совсем ненадолго замешкалась, отстала от группы, и тут она: «Дай погадаю, красавица, всю правду расскажу…» И говорила, говорила, говорила… Я очнулась, когда она уже исчезла в толпе. А вместе с ней – все мои деньги на сувениры и буфет… И ведь точно помнила, что отдала все сама…

Южный князь все еще ждал ответа.

«Мой супруг прав, я действительно устала и нездорова» – собиралась сказать я.

– Да, конечно, с удовольствием с вами потанцую! – словно со стороны услышала свой голос.

Оркестр уже принялся за новый вальс, так что ждать не пришлось, мой кавалер предложил мне руку… Сердце стучало холодно и гулко, мне было не по себе… Мы закружились в вальсе под печальные переливы скрипок и глубокие вздохи виолончелей – такой мне теперь казалась музыка. Вокруг нас плавно двигались другие пары – дамы в переливающихся шелках, кавалеры в парадных мундирах, их отражения скользили по отполированному мрамору пола. Факельный свет дрожал в высоких зеркалах, разбрасывая золотые блики по стенам. В этот раз мир никуда не делся, не растворился в танце, напротив – я отчетливо видела каждую мелочь, каждую деталь…

И лучше всего видела, что в полутьме у массивной колонны черного мрамора стоял князь. Взгляд все время цеплялся за его фигуру – неподвижную, словно высеченную из камня. Он держал кубок, но не пил, его глаза – холодные, как сталь, – неотрывно следили за нами.

Южный правитель вел меня решительно, жестко, я едва поспевала за ним, а его рука на моей спине казалась слишком горячей. И все же мне каким-то образом удавалось и выдерживать темп, и не запутаться в сложных фигурах.

– Недурно… – хмыкнул он. – Не всякая дама может танцевать со мной…

Вот и плохо! Сказать ему, что хороший танцор – это как раз тот, с кем даже самая неумелая партнерша чувствует себя прекрасно и уверенно? Пожалуй, не стоит. Пусть так дальше и живет в неведении!

Да я и не собиралась вести светские беседы. Не тот случай. Но сказать то, что я собиралась, было страшно.

– Вы воздействовали на меня, – прошептала я, чувствуя, как слова прилипают к пересохшему горлу. – Я собиралась вам отказать, но вы смотрели так… мутно. Не отрицайте!

Он усмехнулся.

– И в мыслях не было отрицать. – Похоже, он не испытывал по этому поводу ни малейшей неловкости. – Я лишь помог состояться нашему разговору наедине. Сейчас вы полностью в своей воле…

Это было правдой. Теперь в его тоне не было ничего вязкого, ничто не лишало меня ясности мысли, не напоминало о той цыганке… Совершенно точно, никакого гипноза.

– И что же вы хотели сказать… наедине?

Не станет же он предлагать мне что-то неприличное? В конце концов, он в гостях у князя, я его жена… Страны только-только помирились! Да нужно быть полным идиотом, чтобы устроить нечто настолько скандальное!

А на идиота он не похож.

Да и княгиня, конечно, чудо как хороша собой, но не до такой же степени!

– Я хотел сказать… Когда князь Айсгерд вышвырнет вас – а он вышвырнет, – помните: для вас всегда найдется место в моих покоях, в моей постели, в моей жизни и в моем сердце.

Я споткнулась, сбилась с шага, меня словно ударили под дых. Впрочем, южный князь так ловко подхватил меня, что эта оплошность осталась никем не замеченной.

– Как вы можете! Я замужем за князем, а вы его гость!

– И то и другое – ненадолго. Мы скоро отправимся в свое княжество. Вам же суждено продержаться здесь чуть дольше… Но ненамного.

Его слова болью отозвались у меня в душе.

Потому что это была чистая правда. Неприглядная, отвратительная правда, которую мне пора бы уже принять.

– А как же ваша супруга… Жасмина, кажется? Полагаю, ей это может не понравиться, – усмехнулась я.

Его губы растянулись в самодовольной улыбке.

– Моя жена – прекрасная женщина и родит мне достойных наследников. Она никогда не будет ни в чем нуждаться… Думаю, этого достаточно.

А вот мне так не показалось… Я вспомнила ледяные взгляды, которыми меня одаривали. Что-то мне кажется, эта милая дама будет не рада сопернице.

Только вот ее муж этого словно не замечал. И сейчас продолжал разглагольствовать:

– Ну, скажите, разве любитель вина должен отказывать себе в удовольствии время от времени порадовать себя хорошим коньяком? Особенно если он может себе позволить самые дорогие сорта.

Меня передернуло от этого сравнения. Знал бы этот тип, что и в других мирах мужчины так оправдывают собственную подлость! Вот только почему вино? Почему бы не сравнивать, к примеру, свинину с говядиной? Так куда очевиднее, чем он считает женщин.

Я стиснула зубы, сосредоточившись на движениях, лишь бы поскорее закончить этот мерзкий разговор.

Музыка начала затихать, когда он добавил едва слышно:

– Если вдруг надумаете… В столице вы найдете цветочную лавку «Синяя Орхидея». Достаточно заказать там букет фиалок и оставить свой адрес… Я позабочусь обо всем остальном.

С последними нотами вальса он отпустил мою руку, сделал изысканный поклон. Я поспешно отступила, радуясь, что вывернулась из этих объятий. Князь учтиво подвел меня к столу.

Там нас уже ждал другой князь. Он стоял неподвижно, сжимая бокал, и его взгляд был тяжелее свинца.

Только вот на меня не подействовало.

Я думала лишь о том, что в словах южного правителя была жестокая правда. Когда меня изгонят, это (или же другое – подобное) предложение может оказаться для меня единственным выходом.

И мой супруг прекрасно это знал.

Гость не стал задерживаться, тут же ушел танцевать с кем-то из благородных дам.

Что ж, похоже, у этого любителя разнообразия хватает мест в покоях, в постели, в жизни и в сердце не только для меня. Он явно пользуется здесь успехом у дам. А дамы любят посплетничать. Неудивительно, что он оказался в курсе нашей семейной тайны, которая и не тайна вовсе.

– О чем вы говорили? – хмуро осведомился князь

– О будущем… – улыбнулась я. – Все на этом балу говорят о прекрасном будущем. Разве вы не заметили?

Все-таки доктор ошибался. Даже на открытой террасе вполне может быть душно. Не от нехватки воздуха, конечно, а от сотен любопытных взглядов. Кто-то лишь косится украдкой, кто-то рассматривает, не стесняясь. И все шушукаются, шушукаются…

– Прошу прощения, я могу выйти? Попудрить носик, – спросила я у князя, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Это не нарушит этикет?

Он внимательно всмотрелся в мое лицо и растерянно проговорил:

– С вашим носом все в порядке, не о чем беспокоиться.

Ох ты ж… Вот она – разница в культурах, где-то да проявится.

– Да нет же… Мне просто нужно в уборную!

Князь понимающе кивнул и молча указал взглядом на небольшую дверь в дальнем углу зала – не ту парадную, через которую мы входили. Сопровождать меня не стал. Что ж, отлично. Значит, у меня есть возможность вполне легитимно побыть одной хоть несколько минут.

Коридор за дверью после ярких огней зала казался полутемным. Я остановилась, оглядываясь: в какую сторону идти? Или вообще ни в какую? Мне ведь не уборная была нужна, а несколько минут тишины и одиночества…

И вдруг пальцы впились мне в запястье, резко прижав к холодной каменной стене.

– Тише, – прошептал незнакомый голос прямо у уха.

Я попыталась вырваться, но железная хватка не ослабла. Прежде чем я успела вскрикнуть, меня резко дернули в сторону, в темный проем между колоннами.