Глава 32

Ну и кто тут, спрашивается, чья собственность?

Уж не знаю, то ли все в этом мире имеют неправильное представление о субординации, то ли мои не-служанки какое-то там исключение, но, обнаружив отсутствие драгоценностей, да еще и выяснив, что отдала я их не очень-то добровольно, они подняли крик до небес. Требовали сейчас же вернуться в замок, нажаловаться князю, который в два счета найдет злодеев, и уж потом им мало не покажется. Только вот с моими планами это никак не совпадало. В том, что злодею мало не покажется, я не сомневалась. Да только хотелось уже как-то перевернуть эту страницу и окончательно оставить сложные отношения княгини с ее любовником в прошлом. В общем, мне стоило немалого труда успокоить разбушевавшихся гарпий и все-таки уединиться с книгами.

Я отложила в сторону любовные романы и принялась за научные труды.

Надо сказать, куда более привычное для меня чтиво. Ну а что, такова преподавательская доля: хочешь идти в ногу со временем, будь добр, читай свежие научные журналы, изучай методики. А если продолжаешь работать на пенсии, то все то же самое, только вдвое больше. Слишком уж много найдется доброхотов, готовых посмеяться над твоей замшелостью.

Научные труды внесли чуть больше ясности. Разочаровывающей ясности, я бы сказала. Я очень быстро обнаружила, что никому не приходило в голову всерьез изучать возможность расторжения истинной связи. Считалось, что это великое благо.

Единственное, что пытались изучить, – почему такое счастье доступно драконам и не доступно простым смертным мужчинам, тогда как истинной для дракона вполне может быть и человеческая девушка. Заодно и выяснила, что такие случаи на самом деле довольно редки, чаще всего драконьей истинной становится кто-нибудь с крыльями и хвостом.

Одна из работ была посвящена тому, как метка истинности упрощает жизнь, позволяя дракону из миллионов женщин выбрать именно ту, с которой у него духовное родство… Как они сказали? Духовное?

Да уж… Я снова вспомнила нашу совместную ночь и перешла к следующей работе. А потом еще к одной и еще к одной.

Мне удалось выяснить, что метка истинности порой появляется у избранницы дракона не сразу, а лишь после того, как она увидит его во второй, нечеловеческой ипостаси. А вот о том, что истинные испытывают какое-то невероятное влечение друг к другу, ни в одной работе не было сказано ни слова. Все больше про духовную связь и про то, что в паре они представляют собой идеальных родителей для будущего потомства. Я несколько раз прочитала эти слова. Боже, как я могла забыть!

И впервые всерьез осознала: это возможно. Для меня, прожившей свою прежнюю жизнь и так и не испытавшей радости материнства, сейчас это возможно…

«А что, собственно, я здесь делаю?» – подумалось вдруг мне. Одна, в столице, вдали от мужа… Как я узнала из местных научных трудов, у нас все еще неплохо обстоит. А что мы никуда друг от друга не можем деться, ну так и в моем мире любовь – тоже занятие не совсем добровольное. Только там за все отвечают гормоны: эндорфины, дофамины, окситоцины, адреналины. В общем, сплошная химия… А тут вместо этого – магия и метка истинности.

Я отложила последнюю монографию и выглянула в окно.

Солнце уже почти склонилось к горизонту. Я вздохнула. Что ж, похоже, сегодня в замок я не попаду. За день чтения я узнала об этом мире довольно много, в том числе выяснила, почему тут не принято пускаться в путь по ночам. Магия, на которой работают здешние безлошадные повозки, во многом завязана на солнечном свете, и ночью немало шансов застрять где-нибудь посреди пути, если магический резервуар кареты опустеет. Ну то есть если аккумулятор сядет. При свете такой проблемы никак не может возникнуть. Кстати, эту ценную информацию я извлекла не из научных трудов, а из любовного романа. Там герои задержались в пути дотемна и, разумеется, застряли посреди дороги… Как раз в карете и произошел первый поцелуй.

Конечно, можно было уточнить у возницы, насколько полон наш резервуар. Будь я одна – наверное, так бы и поступила. Но стоило мне представить, как я объявляю о своем решении не-служанкам, меня словно ледяной водой окатило. Нет-нет-нет, спокойно переночуем и уедем.

Я уже хотела затребовать ужин, а потом поудобнее устроиться на пуховой перине с одним из легкомысленных романчиков, но уже не для того, чтобы что-то там изучать, а просто почитать для удовольствия, когда в дверь постучали.

– Ну что там еще? – разочарованно выдохнула я.

– К вам визитер, – сунула нос в мою комнату одна из девиц.

– К чертям всех визитеров. Откуда пришел, пусть туда и уматывает.

За последние пару дней общение со всякими посторонними личностями, которым от меня не понятно, что надо, изрядно утомило.

– Как же «к черту»? – изумилась девица. – Мастер Исандер рассердится, да и огорчится. Он нарочно из замка приехал!

Я напряглась. Столь поздний визит доктора был явно недобрым знаком. А вдруг что-то случилось с князем? Впрочем, вряд ли. Думаю, в этом случае доктор остался бы присматривать за ним, а ко мне прислали бы посыльного. Так что же тогда, черт возьми? Я, между прочим, его совершенно недвусмысленно отправила в отпуск. Так нет же, все равно явился. Интересно, тут и правда с субординацией что-то не так или из меня такой никудышный руководитель? Боюсь, что второе.

– Зовите, – вздохнула я и принялась прятать свою литературу в комод.

Не хватало еще, чтобы лекарь видел, чем я тут интересуюсь, и делал из этого какие-нибудь далеко идущие выводы.

Доктор был сопровожден в мою комнату незамедлительно, из чего я заключила, что мои девицы не слишком высокого мнения о моем здоровье. Во всяком случае, в том, что мне срочно нужна медицинская помощь, они не сомневаются. Вид у него был бледный, под глазами круги. Захотелось сказать: «Эй, доктор, вам бы к доктору». Но сказала я другое:

– Что-то случилось?

– Я изучил яд, – хрипло проговорил он. – У меня не так много его осталось, да и кубок вы забрали. Так что это было непросто. И все же теперь я знаю гораздо больше.

– Что, например? – осторожно спросила я. Что-то мне все это совсем не нравилось.

– Вы действительно чудом остались живы. Этого не должно было произойти.

Я вздохнула. И сама знаю, что не должно. Похоже, с последствиями попадания еще долго придется сталкиваться.

– Я же сказала вам, я не пила вино в тот день.

Доктор машинально кивнул.

– Но самое ужасное не в этом. Я выяснил: яд все еще может подействовать в любой момент.

Я вскинула на него удивленный взгляд. Слыхала я про отраву, которая действует не сразу, но не до такой же степени.

– Послушайте, княгиня. Я мог бы прочесть вам долгую и нудную лекцию, но поверьте, у нас нет на это время. Общий смысл сводился бы к тому, что там есть не только яд, но и магия. И вот это сочетание вполне могло дать такой эффект. Дело не в том, что яд не подействовал, а в том, что он пока еще не подействовал.

– Что? – Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

А ведь слова доктора вполне могут быть правдой… Я тут же отругала себя за недальновидность. Вообще-то, учитывая, что меня пытались отравить, начинать изучение реалий этого мира следовало не с любовных романов, а со справочников по химии. Вряд ли я бы там что-то поняла, но доктор в качестве научного консультанта все это время был в моем распоряжении.

– И что же теперь делать? – спросила я растерянно. Паника, в которой пребывал мой эскулап, кажется теперь догнала и меня. Во всяком случае, до меня начало доходить, что все серьезно. Куда серьезнее, чем я думаю.

– А зачем, по-вашему, я несся сюда на ночь глядя? Разумеется, я составил и привез противоядие.

Он деловито водрузил свой чемодан на тумбочку, раскрыл его, достал оттуда флакончик и отсчитал десяток капель в хрустальную мензурку.

– Вот, – протянул он мне. – Пейте залпом.

Я посмотрела на доктора с сомнением. Его рука дрожала, по лбу ползла крупная капля пота. Я покачала головой. Бедняга! Похоже, он действительно по уши влюблен в княгиню. И надо же, как не повезло: то отравление проморгает, то метку не обнаружит. Теперь вот едва не упустил возможность дать противоядие.

– Умоляю, княгиня, дайте мне возможность спасти вам жизнь! – прохрипел доктор.

Я вздохнула и залпом выпила лекарство. Прислушалась к себе. Вроде никаких изменений, только горечь во рту, вполне умеренная.

Доктор же продолжал на меня пялиться, и, кажется, с каждым мгновением лицо его становилось все белее и глаза безумнее.

– Что-то не так? – осторожно спросила я.