Глава 29 Мама?

Смотреть как по дому моего детства, в котором всегда жили только я и матушка, ходит Таор, было непривычно. Кажется, если бы на руках начала расти трава, я удивилась бы меньше. Но собственными глазами видеть, как широкоплечий вооруженный великородный мягко ступает по удивленно поскрипывающим полам, трогает стены, которые видели только мои прикосновения, садится на кровать, на которой в одиночестве спала лишь я… Он выделялся, смотрелся в доме как гора, внезапно прорезавшаяся посередине скучной равнины.

От моего вопроса о здоровье Таор отмахнулся.

«Поставили пару синяков», — фыркнул, но осмотреть себя не дал. Коротко сказал, что Тиром жив, Вирана — тоже.

— В городе беспорядки, — Таор осторожно опустился на скрипнувший от натуги стул, удерживая меня на своем бедре. — Безносые не в себе. Те, кто пока с носами, боятся не меньше заболевших, готовы разорвать больных, не больных, виноватых, не виноватых, без разбору. Тебе опасно пока у нас появляться.

— А тебе у нас можно?

— Нет, запрещено.

— Тогда как же ты здесь…

— Официально меня здесь нет, — зловеще сообщил Таор, который сейчас, в твердом кожаном панцире и мечом на поясе, выглядел вдвое опаснее обычного. Он ухмыльнулся. — Старейшинам не до тебя и не до меня, вообще не до кого, порядок пытаются навести. Безносых погонять немного пришлось, пока темноты дожидался. За тебя беспокоился, добежала-не добежала…

Не улыбнувшись, он прихватил меня покрепче, залез куда-то под доспехи и вложил мне в руку яблоко.

— Спасибо… Откуда? — погладив гладкий глянцевый бок, я растроганно посмотрела на Таора. — Еще же не сезон.

— Один в уличном погребе спрятался, я там его нашел. В яблоках. Урожай прошлого года, — он пожал плечом. — Помню, ты сказала, что любишь их.

Растроганно представляя, как Таор одной рукой вытаскивает какого-то бедолагу, а второй — яблоко, я с хрустом вонзилась зубами в еще сочную мякоть. Дала откусить Таору, и он, не противясь, отхватил порядочный кусок.

— А наши тебя не… прогонят? — я продолжала беспокоиться.

— Лучше, чтобы не видели. Ешь, — мотнув головой, Таор отказался от второй порции яблока. — Посмотрим, насколько твой друг не болтлив. Так что с твоей матерью?

Выслушав мой сбивчивый рассказ, Таор поднялся.

— Поищу, — коротко обозначил.

Через десяток минут он уже исследовал все комнаты, обошел дом и двор. Я с надеждой ходила за Таором по пятам, осознавая, как мне повезло: никто не отыщет пропавшего лучше настоящего Волка.

На небе уже тускло блестели звезды, когда он закончил свое обследование и задал мне вопрос:

— Как часто к вам заходят великородные?

Мы стояли в лавке.

— Никогда! Ты первый великородный, которого я увидела.

— Вчера у вас были Змеи… — глубоко втягивая носом воздух, Таор вышел из лавки. — Двое.

— Но тогда… — в моей голове пролетел ворох тревожных мыслей про болезнь, Змеев, корни, лекарство. — Думаешь, они могли ее забрать из-за лекарства? Чтобы она их лечила?

— Нет. Ушли без нее. Змеи не простые… Кони у них хорошие.

Мне сразу стало легче, но тут же — тяжелее.

— И что это значит? Тогда куда она делась⁈

На вопрос Таор отвечать не стал. Он стоял в комнате матушки и подозрительно принюхивался.

— А магов? Видела? — спросил, все больше хмурясь.

— Какие маги, Таор? — я аж потрясла головой. — У нас отродясь не было… наверное. Как они выглядят?

Собственно, я даже не подозревала, как отличить магов от людей по внешним признакам. Вот Волки — клыкастые. Быки, понятно, здоровые. Вороны — черноволосые, черноглазые. Змеев по глазам видно. А маги… Говорили, что многие из них выглядят совсем как мы, только знаками на руках могут проявить принадлежность к роду, да одеждой… Я всегда представляла магов в развевающихся богатых мантиях, почему-то с глазами, как звезды, и ослепительными молниями, бьющими из сверкающих глазниц.

Таор опустился на колено, зачем-то заглянул под кровать. Поднявшись, провел пальцами по стене, дотянулся до потолка и, даже не поднеся руку к носу, скривился.

— Урожденные обычно хлюпики. Ни дня без своей драгоценной магии обойтись не могут, только на нее полагаются и только ее развивают, — он брезгливо отряхнул руку и посмотрел на меня. — Чем, говоришь, занимается твоя мать? В этой комнате пахнет магией.

— Чего? — вопросила я, и нервно рассмеялась. — Какой магией? Моя матушка — травница, как и я. Точнее, я — как она.

— Угу, — хмуро произнес Таор, не комментируя мой ответ, и вышел из комнаты.

— Может здесь были маги? — выдвинула я предположение. — Колдовали в ее комнате?

Озабоченно нахмурив брови, Таор не ответил, сосредоточенно направляясь к двери.

— Дома сиди мышью, — велел, быстро обуваясь. — Никому не открывай. Я след поищу, жди.

Проследив как фигура мужчины скрывается в ночи, я бессильно опустилась на кухонный стул и закрыла лицо руками.

Что теперь думать, я уж и не знала, мысль не попадала на мысль. Магия в комнате матушки? Быть такого не может! Матушка никогда не делала ничего волшебного, кроме лечения, но это не магия, а умение. И знаков никаких на ней нет, и… Да это просто моя мама с морщинами, седыми волосами, беспокойными вопросами, вечными наставлениями и сухими руками! Какая магия⁈ Неужели в доме были маги? Но зачем? Если Змеи, скорее всего, интересуются рецептом, то маги… Тоже? Рецептом от маленькой сельской травницы?

Это не вязалось. Где мы, а где они? Зачем великородным наши знания, когда у них своих в разы больше?

Тяжелый кулак Таора бабахнул в дверь примерно через час.

— Открывай, — глухо произнес он из-за двери.

— Ну как⁈ — вскочила, держа свечу, вдруг задрожашими пальцами. Огонек испуганно колыхался.

— Твоя мать ушла из села своим ходом этим утром. Не в нашу сторону. Направилась в сторону Змей, я проследил до границы, она ее пересекла, — заключил, стаскивая с ног ботинки. — Уходила она раньше?

— Да, периодически… — вынужденно признала я. — Говорила, что надо побыть одной, помолиться Порядку.

— По-мо-лить-ся… — недоверчиво повторил Таор, выпрямляясь. — Она не уточняла, куда уходит?

Я растерянно порылась в памяти. Для меня ежемесячное отсутствие матушки было нормой, частью жизни, которую я принимала как должное. Потребность в уединении я понимала, любовь к лесу — тоже. Насчет желания молиться — так матушка всегда была набожной, говорила, что Порядок должен быть, равновесие, а их — надо поддерживать.

— Она не называла место, — наконец, вымолвила я, следуя за Таором в свою комнату, вдруг понимая, что действительно понятия не имею, куда именно периодически уходила мать… — Говорила, ей надо одной побыть… Когда поменьше была, объясняла, что уходит уединяться в лес, что лес слушает… Говорила, что далеко не уходит, меня это устраивало. Она нечасто ходила, может раз в луну…

— В луну… — с еще большим недоверием повторил Таор. Он снял ножны, доспехи, аккуратно сложил их около моей кровати и уже расстегивал рубаху. — Интересный вы народ — травницы… С сюрпризами. Расстояние в два леса за границей территории для пожилой женщины — это «недалеко»? Так получается?

«Это очень далеко», — осознала я, но говорить это слух не стала, только пожала плечами, молча стоя около Таора, пока тот умывался, громко фыркая над тазом.

— Она могла уйти молиться, — подумав, признала. — Я видела, на кухне настойку из корня, она ее несколько недель назад поставила, как раз настоялась. Думаю, больным она ее выдала и ушла, меня все равно нет… Может ещё и испугалась этих Змеев или магов.

— Может так. А может не так. Я найду ее так или иначе. Но не сегодня, — прокомментировал Таор. Он помолчал, вытирая лицо и плечи и недовольно покачал головой. — Нет, Аса. Расклад никуда не годится. Мне не нравится появление Змеев, запах магии в доме и внезапное исчезновение твоей матери. Все это вертится вокруг болезни, явно небезопасно и очень подозрительно. Оставлять тебя одну нельзя и здесь.

— Могу попроситься погостить у соседей… — предложила.

Судя по взгляду, идея пришлась Таору не по вкусу.

— Как они тебя защитят? — рубанул он, подхватил свечу и потянул меня за собой в спальню. — Нет, нужно безопасное место. Я подумаю.

С обеих боков мужского торса разливались темные сизые гематомы, размерами больше ладони. Я страдальчески сморщилась, вспоминая, что его недавно как минимум отпинали по ребрам, а он еще мои проблемы решает, ходит, ищет мою мать…

— Тебе не больно дышать?

— Нет, — коротко ответил, приглаживая мокрые волосы. — Панцирь защитил.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устал.

Одно короткое слово — и чувство вины окончательно накрыло меня с головой.

— Прости, что со мной столько сложностей… — огорченно произнесла, опуская глаза. — Ты не обязан со мной возиться. Это мои проблемы, не твои… Ты не в ответе…

Волк опустил свечу на стол. Даже не видя, я почувствовала, как обжигающий янтарный взгляд обратился на меня.

— Давай-ка уточним. Что я обязан, а что — нет, частично говорит мне долг, частично — я решаю сам. Да, я не должен отвечать за любую сложную селянку. Тебя отдали мне на поруки, срок, считай, прошел. Да, я уже не обязан отвечать за твою судьбу и решать твои проблемы, — сурово произнес Таор, заставляя меня внутренне сжаться. — Но я буду. Ты уже не «любая», ты — моя селянка. Одну в опасности не оставлю.

«Твоя?»

Замерший в груди воздух, вырвался наружу облегчённым выдохом. Я вскинула глаза на Таора, который глыбой стоял передо мной, заслоняя плечами свечу так, что я видела только его силуэт и желтоватые огоньки глаз.

— Сейчас ситуация со всех сторон сложная. Разгребем, разберемся, после видно будет, — он приподнял мой подбородок, медленно поглаживая его пальцем. — Прошлой ночью я выразился неточно: не знаю, сколько продлится «всегда», такого срока не существует. Пока прощаться с тобой не хочу. Что скажешь?

— Я тоже пока не хочу прощаться… — прошептала, ощущая как внутри меня расцветают цветы.

— Тогда и не будем. Давай спать, — проурчал Волк мне в губы. Наклонившись, он задрал на мне подол. Не сопротивляясь, я подняла руки вверх, позволяя раздеть себя.

— Хотя… не так уж я и устал, — услышала заинтересованное через ткань, и в следующую секунду с меня рывком стащили платье. От взмаха ткани свеча не выдержала и потухла, оставляя после себя тонкую струйку дыма. Никто из нас не обратил на это внимания. — Всегда мечтал забраться в девичью комнатку, где пахнет цветочками, и отпробовать невинную селянку в ее же постели.

Даже в темноте комнаты я увидела, как сверкнули в улыбке острые зубы.

— А если она не невинна, огорчишься и полезешь обратно? — тоже заулыбавшись уточнила, слыша, как он быстро избавляется от штанов.

— Попробую виновную. Хм-м, а так даже интереснее, — беззастенчиво произнес Таор, легко роняя меня на кровать и нависая сверху. — А ну, сознавайся, яблочная красотка. Виновна? Я ведь проверю…

Кровать умоляюще заскрипела под весом двоих, пока мы сплетались кожа к коже, никак не желая прощаться.