Глава 32 А вот и Аса

Несколько дней с момента моего возвращения выдались сложными. Пока Волки караулили Змей, пару ночей мне пришлось провести буквально под кроватью, из-за чего днем я то и дело клевала носом. Как Таор и Дрей справились, даже представить не могу. Кажется, они вовсе не спали. После поимки Змея, Волки продолжали меня охранять — их все еще тревожил магический след. Исследовать его явился настоящий маг. Он, кстати, меня порядком разочаровал: просто однажды днем в дом постучал совершенно обычный мужчина в плаще, ровно прошел в комнату матушки и поводил там руками. Я с любопытством глазела на гостя из-за плеча Дрея. Через несколько минут маг сообщил, что слабый магический след зафиксирован. Всё. Молний из глаз он не метал, богатой цветной мантии на нем тоже не было — сплошное разочарование.

Я продолжала терзаться беспокойными мыслями о матушке. Может из-за них, может после разговора с Дреем, изображать всепонимающую травницу я окончательно перестала, отделываясь сдержанной, не особенно многословной вежливостью. По собственным ощущениям мое поведение изменилось незначительно, но вот отношение селян ко мне внезапно трансформировалось с «где Агла» на непривычно уважительное «а вот и Аса». В момент, когда недоверчивая соседка, ранее заявляющая, что «травница должна быть пожившей», беспрекословно приняла из моих рук настойку, я вдруг осознала, что с моим мнением начали считаться. Посетив великородных, я внезапно стала для них опытной и повидавшей немало — никто из местных моим опытом не обладал. «Бесплодная дочь Аглы» вдруг стала «Асой, что была у Волков». Даже возмутительно-страшные слухи не помешали, а только укрепили мою резко заматеревшую репутацию.

После поимки Змея и посещения мага, Волки снизили уровень тревоги до приемлемого уровня. Дрей ушел совсем, а Таор почти перестал приходить. На то были причины: злой Волк разрывался между своими обязанностями, в которые стало входить и регулярное приготовления настоя с заливанием его в волчьи пасти, и поиск моей матери на территории Змей. Я знала, что он рыщет по лесам все свободное время, терзалась чувством вины, боялась, и не могла не задаваться вопросами. Сколько это продлится? На сколько ещё его хватит? Ответ каждый раз был не утешителен. Я понимала, что однажды Таору должно надоесть возиться со сложной селянкой, и он уйдет навсегда. Он осознания в горле вставал и не глотался плотный горький комок. Но и просить его остановиться, не искать матушку, я тоже не могла.

— Где он, как думаешь? — грустно спросила у Бояра.

Таор оставил мне его пять дней назад, и все пять дней не появлялся. Бояр поднял морду, посмотрел на меня сонными желтыми глазами и широко зевнул, показав во всей красе зубастую алую пасть. Волчонок не оставлял меня ни на минуту. По всему дому гуляли щедрые комья черной волчьей шерсти. Я ворчала, вычесывала его два раза в день, но шерсть никак не кончалась. Бояр лежал у меня на пороге, пока я спала, сидел под прилавком, когда приходили люди, поднимался на лапах, когда я варила что-то вкусное, вечно крутился под ногами, мешал, но с ним все равно было лучше, чем без него.

Я процедила отвар, слила жидкость в бутылку и по-привычке заглянула на дно кастрюли, силясь разглядеть в темно-коричной гуще профиль Таора. В девичестве я гадала активно, потом как-то забыла. После нескольких одиноких ночей в пустой кровати привычка вернулась вместе со страхом снова остаться одной.

— Может он придет сегодня? — с тоской спросила у кастрюли. Дело шло к вечеру. Голос отпружинил от стенок и вернулся мне же в лицо. Бояр на предположение презрительно чихнул. Я продолжила с надеждой рассматривать гущу, мне показалось, что я вижу очертания волчьего носа в крупинках на дне кастрюли.

— Смотри! — сказала я в кастрюлю, обращаясь к Бояру. Он заворчал уже откуда-то около входной двери и через несколько секунд в нее бабахнул явно мужской кулак.

— Открывай, Аса, — проговорил голос Таора.

«Вернулся!»

Вспыхнув от радости, распахнула дверь.

Таор вернулся не один. Вместе с ним за дверью стоял неизвестный мне мужчина в строгом сером костюме и…

— Матушка! — я кинулась ей на шею. Черный платочек, седые волосы, серое платье на худеньком теле. Матушка!

Она обняла меня знакомыми сухими руками. Маленькая, какая же она у меня маленькая! Я легко приподняла ее.

— Доча, доча, слава Порядку, ты цела, — бормотала она около уха.

— А ты цела? Наконец ты здесь! Я так волновалась… Где ты была? Спасибо! — проговорила, благодарно глядя из-за ее плеча на Таора. Он не улыбался. Сопровождающий его мужчина — тоже. На меня вдруг накатила тревога, останавливая разливающуюся радость.

— Аса, это Крис, верховный маг, — представил мне незнакомца Таор.

— Бэр… — я с трудом оторвалась от матушки, не сразу осознавая, кого мне представили.

— Миса. Позвольте войти, — вежливо, но очень настойчиво произнес Крис.

— Конечно, проходите! — я поспешно посторонилась, впуская мужчин в дом.

«Верховный маг… ВЕРХОВНЫЙ МАГ⁈»

Я еще раз оглядела стройную фигуру довольно молодого мужчины, который был самим верховным магом и все равно не носил мантии.

— Спасибо, что нашли ее, — полурадостно поблагодарила я Криса и Таора, обращаясь сразу к обоим. На это Крис слегка поклонился, а на щеках Таора заиграли желваки. Матушка вздохнула, взяла меня сухой рукой.

— Сядь дочка. Не знаю даже как начать…

Мы прошли на кухню и опустились с ней на лавку. Мужчины садиться отказались. Маг наклонил голову, с серьезной внимательностью разглядывая меня. Таор выглядел особенно суровым и молчал с такой силой мрачности, что меня окончательно взял страх.

— Что происходит? Мама?

Она открыла было рот.

— Начну я, — уверенно заговорил молодой мужчина, которого Таор назвал верховным магом, и матушка смолкла, так и не заговорив. — Сожалею, что приходится сообщать вам это сейчас, миса Аса. Ваша мать… — он запнулся, опять глянул на меня, и поправился — … точнее — эта женщина — создала вирус болезни, которую вы называете синяя хворь. Затем она собственноручно доставила и распространила вирус среди рода Змей. Они пострадали первыми.

«Чего⁈»

Я нервно хохотнула. Матушка что-то неразборчиво пробормотала.

— Вы с ума сошли! — уверенно заявила в угловатое лицо мужчины. — Точнее, вы с ума сошли, бэр Крис! Матушка? Да ее тут все на руках носят! Да вы даже не представляете, как ошибаетесь. Ищете не там, нашли — не ту! Мама, ну скажи им! Она боролась с этой болезнью, работала без устали, чтобы найти рецепт, а вы говорите… какую-то ересь! Это… Это Змеи пытались у нас разведать или даже убить! Да, Таор?

Но Таор покачал головой отрицательно.

— Змеи, которые посетили вас, не являются официальными представителями рода. Это просто предприимчивые дельцы, которые хотели заработать на лекарстве… — четко ответил Крис. — Миса, вирус имеет магическую природу, он был создан искусственно. По следу, который мы обнаружили… — нервные пальцы мага, с несколькими перстнями, прямо в воздухе развернули передо мной алую ленту со вспыхивающими на ней непонятными символами. — Вирус создавался здесь, в этом доме. Плелся годами. После…

— Моя матушка лечит! Она не умеет плести вирусы! — зло стукнув по столу кулаком, я вскочила, загораживая маму, уже намереваясь поспорить с магом без расшаркиваний. Тот терпеливо, но твердо произнес:

— Умеет. Покажите ей свои знаки, дамиса Аса.

— Какие знаки? У меня нет знаков! — окончательно оторопела я, и посмотрела на Таора, ожидая поддержки. Тот опять качнул головой, даже не думая опровергать слова этого Криса. Меня окончательно взяла злость.

— Пошли прочь! — с угрозой почти прорычала, уже скаля зубы, намереваясь выгнать из дома обоих, немедленно. Матушка всегда говорила мне сдерживать себя, не рычать, как дикий зверь, но сейчас я не собиралась сдерживаться. Удивленно изогнув бровь, Таор поднял руку, останавливая меня.

— Аса…

— Дочь… — подала слабый голос Агла, я оглянулась.

Засучив рукав платья, она продемонстрировала мне на внутренней стороне руки круглый темно-синий символ с неизвестными мне знаками. Символ меня не убедил. Я не раз видела руки мамы и точно знаю, что ничего подобного там раньше не было. На этом месте был большой круглый ожог — матушка рассказывала, что в детстве неудачно поиграла в кузнице. Но привычного ожога на месте почему-то не оказалось.

— А где ожог? — растерянно спросила я маму, по-прежнему приглядываясь к руке, и резко повернулась на Криса. — Ага! Вы его туда наколдовали, да⁈

— Не я. Она скрывала знак иллюзией, — раздражающе разумно ответил Крис. Он раздражал меня все сильнее.

— Нет же! Моя мама — человек! — возразила, возмущенная тем, что надо доказывать очевидное. — Это мог быть какой-то другой маг, да, же? Таор?

— Этот, — коротко молвил Таор, хмуро блестя глазами. Он сложил руки на груди.

— Она — маг, очень слабый. Ей потребовались годы на плетение. А магический след индивидуален, миса, — строго проговорил мне Крис. — Мы знаем, кто и что сделал. Это — она.

— Это я, Аса. Я не хотела его для людей, для великородных только… — подала дрогнувший голос мама, и я с ужасом перевела взгляд с мага на нее. — Изменился мой плетеный змей, переродился на воле как цветок в ягоду, на людей пошел. Не ожидала я. Пришлось искать рецепт, лечить… Тут моя вина, да… Отпираться не буду и за это наказание приму.

Она закрыла глаза, и прижала руку к груди, с трудом продолжая говорить. У меня зашумело в ушах.

— Что ты говоришь, мам… Зачем? — просипела я, все еще не веря. — Зачем⁈

— Для справедливости, Аса… — она шептала на грани слышимости, почти шелестела. — Для тебя, для людей, всех слабых. Не должно быть так, что у одного много, а у другого — почти ничего. Великородные и так много силы имеют, стольким наделены… Зрение, слух, обоняние, сила… А остальным почти ничего, — Агла открыла глаза и посмотрела на меня прямо. — Ты ведь тоже обделена несправедливо. Чем ты заслужила? Чем ты хуже?

Я не понимала ни слова.

— Ты шутишь, мама⁈ Скажи, что ты шутишь! Может они заставили тебя это признать? Вы заставили? — я развернулась, практически выкрикнув это в лицо этому магу, который стал мне казаться отвратительным.

— Нет, миса, — сдержанно произнес он.

— Она великородная, Аса. Урожденная змея, слабая проявившаяся магиня, которая притворялась человеком, — хмуро вступил Таор. — Позавидовала тем, кто сильнее, вот и все.

— Нет во мне зависти, Волк, — тихо возразила матушка. — Я всего лишь на стороне слабых. Нет порядка, когда огромное число слабых подчиняется малому числу сильнейших. Разве вы умнее остальных? Разве вы заслужили Силу, которая вам дана от рождения? Неправильно это. Не должна быть Сила сосредоточена у горстки избранных, а остальным — крохи. Не порядок это. Не порядок!

С каждым словом она говорила все громче и страстнее, почти выкрикивала слова, и бледно-серые глаза ее негодующе заблестели, а сухие кулаки с выпирающими костяшками сжимались. Я отступила к Таору, не узнавая собственную мать.

Верховный маг гневно сверкнул темными глазами, и я только сейчас заметила, что они у него с кроваво-красным оттенком. Таор тоже хотел что-то сказать, но сдержался.

— Ваши суждения нам не интересны, дамиса Аса, — холодно произнес Крис и пояснил мне. — Да, она дала вам свое настоящее имя, миса Аса. Я сожалею… Мы здесь только для того, чтобы вы попрощались. Дамиса Аса — преступница, она будет лишена магической силы и перемещена в специальное поселение. Вы можете навещать ее, если захотите, но жить среди людей ей отныне запрещено.

— Поселение? Преступница? Мама? — я перевела взгляд на матушку, которая расплывалась от накативших слез. Бросив быстрый взгляд на верховного мага, Агла вскочила, хватая меня за руку.

— Прости, дочка, прости, — торопливо заговорила. — Не плачь… О хорошем помни. Живи дальше, обо мне не думай. Так должно быть. Все не зря… Люди все равно выживут, а великородные станут слабее. Я не со зла, поверь. Перед тобой никогда душой не кривила. Веришь? Веришь?

Я шептала, что верю. Я не знала, верить или нет, и не замечала, как слезы заливают щеки. Маг морщился, явно с неудовольствием наблюдая мои слезы, нетерпеливо постукивал длинными пальцами и все смотрел то на меня, то на матушку, то на Таора, но для меня его взгляды не имели значения. Я видела перед собой только светло-серые глаза мамы, а все остальное расплывалось.

— В слабости может быть скрыта великая сила, помни… — шепнула мне на прощание матушка.

Когда маг раскрыл прямо в стене огромный огненный круг, и шагнул в него, забирая с собой мою мать, я онемела. Превратившись в статую, застыла, глядя в опустевшую стену.

«Как. Это. Может. Быть?»