Глава 31 Другие методы

На следующий день Дрей уже стоял перед широченным белым домом, над дверью которого сиял золотой змей, обвивающий черный кинжал.

— Хвастун, — пробормотал Волк, оценивающе оглядывая позолоту на крыше и затейливых оконных ставнях. До носа донесся сладкий аромат ландышей. Его Дрей ощутил с удовольствием: аромат напоминал, что он выздоравливает, что нюх не потерян.

Долго ждать не пришлось.

С пышного белого крыльца на десяток полукруглых ступеней спустился старый одноглазый слуга. Удерживая за связанные локти поникшего Вериса, Дрей недовольно подбоченился — со слугами он разговаривать не любил. Одноглазый остановился от прибывших гостей за добрых пять шагов и поклонился. Не особенно низко.

— Лорд Ариас передает вам свои самые теплые приветствия и выражает искреннее почтение, князь Дрей. Он будет счастлив принять вас сразу после очистительных процедур и двух дней карантина, — проскрипел мужчина, вращая единственным зелёным глазом. Серые штаны и рубаха из тонкого льна трепетали на ветру, вместе с жидкими седыми волосами.

— Очистительных процедур? Карантин? — шаркнув подошвой по гравию, Волк раздраженно приподнял верхнюю губу и сморщился, будто случайно съел муху. — Змееныш с большого гостеприимства клизму мне что ли хочет влупить?

Он ожидал от Ариаса чего-то такого, но настроение все равно подпортилось. Дрей уже прикинул, что скорее вырвет этому слуге второй глаз, чем позволит провести какую-либо «процедуру».

— Клизма — только по вашему желанию. Всестороннее очищение включает обеззараживание, противомикробное, противовирусное, мытье и полную смену одежды. Средство вынужденное, князь. У вас — болезнь, у нас — ребенок, — невозмутимо пояснил слуга, стоя от Дрея и Вериса на почтенном расстоянии. — Очищению подвергаются все гости без исключений.

Вспомнив про трехмесячного наследника рода, Дрей закатил глаза. С мерами предосторожности, впрочем, поспорить не мог.

— Ясно, — хмуро обронил, глянув на собственные синие ногти и бесцеремонно подтолкнул Вериса вперед. — Я тогда сразу назад. Этому вставляй, что хочешь. Лисе поклон. Хозяину передай, что его я начищу при встрече сам.

Не дожидаясь ответа, высший Волк обратился, и мощными прыжками устремился в обратную сторону. Он был уверен, что Верис заговорит. Змеи — это не волки, которые всего лишь угрожают и ловко бьют по почкам. Дрей понимал, что методы Ариаса будут гораздо изощреннее.

Высший Змей лорд Ариас, хранитель ядовитой крови рода, наследник золотой ленты и краевых земель, зорко наблюдающий за гостями из окна, повел уголком рта в тонкой усмешке. Реакцию Дрея он предполагал. Проследив как Грос вытащил трехметровый деревянный аркан с петлей на конце и бесцеремонно потащил неудачливого убийцу к подсобным помещениям, Ариас развернулся на пятках и направился в детскую.

— Дрей и Таор передают тебе самые нежные пожелания, лисичка. Мечтают увидеться, но пока не могут, переживают за твое здоровье, — мелодично произнес он, заходя в распахнутую дверь детской комнаты. Озабоченно подперев голову рукой, леди Лиса лежала на ковре перед трехмесячным младенцем. Мальчик, принимающий воздушную ванну в луче солнечного света, сиял ослепительным золотом. Лорд гордо вздернул подбородок, глядя на бодро шевелящего пухлыми ручками наследника.

— Как у них дела? — рассеянно спросила Лиса, не отрывая карих глаз от младенца. Она потрясла перед ним ярко-красной погремушкой, и мальчик тотчас повернул голову на звук. На хорошеньком личике появилось восторженное выражение. Издав высокий звонкий писк, он потянулся к погремушке.

— Как всегда бегают. Переживаешь? — поинтересовался Ариас, остановившись в дверном проеме. Он откровенно любовался на изгиб бедер своей спутницы.

— Очень, — не замечая этого вздохнула Лиса, вручая погремушку в неловкие, но цепкие ручки. — Не ест уже второй день. Ну невозможно, Ариас!

Ее муж ласково улыбнулся. Молодая человеческая жена сейчас беспокоилась отнюдь не о Волках, а только о сыне, питание которого не укладывалось в рамки ее представлений о младенцах.

— Наш сын — Змей, — в очередной раз сообщил лорд. — Для него питаться раз в три дня — это норма. Потом будет ещё реже.

— Знаю, но…

— Переживай о другом, — предложил он. — Например, о том, что на тебя сейчас обрушится твой лорд.

Непринужденно встав на руки на манер заправского акробата, Ариас быстро пошел на жену. Ноги в черных мокасинах, балансируя, болтались в воздухе.

— Ариас! Нет! Упадешь же на Касиуса! — тихо взвизгнув, Лиса не успела встать, когда ладони Ариаса оказались уже по обе стороны от ее бедер. Он продолжал шагать на руках вперёд, стремясь к ее лицу.

— Я? На Касиуса? Разумеется, нет! — изумился лорд из перевёрнутого положения. — Я не собираюсь падать на сына. Это недальновидно. Его площадь ещё совсем невелика. Я специально иду на что-то мягкое, тёплое, подходящее мне по размеру и формам. На тебя, моя милашка.

Без усилий удерживая свой вес только на одних руках, расчетливый Змей дотянулся до губ жены. Младенец поднял голубые глаза на родителей и широко улыбнулся счастливой беззубой улыбкой.

К Верису Ариас зашёл через два дня. Пленника поместили в дальнее от дома подсобное помещение, которое последние сто лет не знало ремонта. Ногой отодвинув обломок упавшей черепицы, Ариас заговорил:

— По моему нескромному мнению бить, даже резать — это грубо и весьма, весьма негуманно, — сладко растягивая слова на гласных, Ариас плавно обошел Вериса. Выглядел пленник жалко: после очистительных процедур, его уже два дня мариновали в неудобной позе на корточках со связанными сзади руками. — Ты со мной согласен, друг мой? Такой разумный Змей как ты способен понять, что пора общаться без дополнительных воздействий? Или не способен?

Стройный до звона красавец даже не доставал нож, мягко глядя небесно-голубыми глазами на пойманного Вериса. Теперь, в роли семейного остепенившегося мужа, он не собирался обращаться к прошлым кровавым методам без настоятельной необходимости. Неудобная поза — простой, но действенный метод, подавляющий волю к сопротивлению. Пленник испытывает невероятные страдания, следов не остается, а любопытным плюсом идет интересный психологический эффект: испытуемый в неудобной позе неосознанно считает виноватым в собственных муках только себя. «Ну, а если этого будет мало, тогда можно будет сделать уже по-настоящему больно, — Ариас запланировал это два дня назад. — Хотя вряд ли наемник настолько верен хозяину».

Глядя на Вериса, Ариас сразу предположил, что идейностью тут не пахнет.

Поддерживая его ход мыслей, пленник мелко-мелко закивал. В неудобной позе его мариновали все два дня.

— Способен! Я готов, готов говорить, лорд! Готов! — почти выкрикнул Верис. На самом деле, он был готов уже вчера, но Ариас строго выдерживал карантин, беспокоясь о семействе.

Лорд лениво улыбнулся.

— Внимательно слушаю, друг мой… — сказал он так нежно, словно обращался к малому ребенку. Черные мокасины высшего Змея бесшумно ступали по старым темным доскам. — Расскажи мне о травницах, о болезни, о рецепте, и о своих хозяевах. Всё, что знаешь. Имей в виду, если я вдруг чему-то не поверю…

Не договорив, Ариас огорчённо качнул головой. Вериса вдруг взяла крупная дрожь.

…уже через пару часов Ариас отослал письмо в столицу. Письмо было адресовано королю. Составлял Ариас его тщательно, присматриваясь к каждому слову — он планировал занять место главы Совета в течение двух-трех лет. Но Волки подвернулись вовремя: теперь Ариас целился на ближайший год.

«…моими немалыми стараниями раскрыта недобросовестная компания, желающая скрыть рецепт от синей хвори даже от собственного рода ради презренной прибыли. Как член Совета рода, я всецело осуждаю подобные методы, потому прошу безвозмездно распространить приложенный рецепт по всем великим родам. В случае, если глава Совета не поддержит мои убеждения, уверен, что меня поддержит Ваше Величество…»

Таору Ариас отписал кратко:

«Змей открыл рот. Интерес был финансовый, хотели убрать тех, кто много знает. Угрозы с нашей стороны больше не будет. По магам — нет информации».