Глава 32

Как черт из табакерки рядом появилась незнакомая ей дама. А на бледном крючконосом лице злая ухмылка.

По спине прокрался холодок. Ее же прямым текстом подталкивают к демонстрации умений! Но Бекки никогда не рисовала для кого-то, кроме отца. И герцога… Ему бы показала работу, не задумываясь. Почему? Робкий вопрос исчез под душной волной паники.

Надо отказаться, но и тут Вильгельм успел первым:

- Моя жена не рисует на потеху публике, дражайшая леди Голстэйн. Это ваши картины можно встретить в любой таверне Австарии.

Женщина ахнула, и Бекки вместе с ней. Чистой воды оскорбление! Да это прямой путь к скандалу!

- По крайней мере, я не боюсь справедливого суда, пусть он звучит из уст черни, - прошипела женщина. - А вашей жене можно было бы и не скрываться, если есть что показать.

От Вильгельма потянуло откровенным раздражением, и, опасаясь ругани, Бекки бросилась спасать вечер, а заодно одного драконьего гада. Он же вызов на дуэль получить может!

- Не думаю, что оценка будет высока, но если есть желание…

- О, да! Вполне, - перебила ее нахалка. – Только прошу, без портретов. Особенно нашего монарха, благослови его Создатель. Это ему не по вкусу, а мы ведь не хотим испортить праздник.

Тебе ни за что не нарисовать портрет, который понравится королю.

Вот что звучало в приторно-сладком голосе. Поганка указала на недостижимую высоту, тем самым обесценивая любую попытку.

- Вы правы, леди Голстэйн. Портреты я не люблю, - прозвучало за спиной. – А ваш муж не любит, когда его жена долго отсутствует.

- Простите, Ваше Величество, - елейно пропела ведьма. – Я хотела предупредить из добрых побуждений.

Да, конечно. А ночью солнце светит. Бекки смотрела на удалявшуюся женщину и очень наделась, что та споткнется и хорошенько прикусит болтливый язык.

Ах, как она теперь понимала уставшего от всего короля! Всего несколько десятков гостей - и такой бедлам, а монарху приходится терпеть куда более шумные сборища.

- Ваш муж прав, леди де Грейстор, - опять подал голос король. – Вы не обязаны никому ничего демонстрировать. Погодной машинки более чем достаточно.

- Истинно так, - подтвердил посол Полташ, - ледьи заслуживает всяческих похвал.

«Ледьи» заслуживает разбитой в пух и прах соперницы. Вызов, что бросила ей Голстейн, как цепкий репейник сидел под кожей и дразнил утереть всем нос. Но как нарисовать портрет-не-портрет?

Смутные ощущения никак не желали складываться в образ. Ей нужно было что-то придумать, что-нибудь такое… Герцог потянул в сторону, и она послушно двинулась следом.

- Не надо, Ребекка, - шепнул, уводя ее дальше от шумных гостей. – Старая, кхм, леди известна нетерпимостью к конкуренткам. Бросается на любую, кто хоть прикасался к кистям, и свято верит в свою исключительность.

- Талантлива, стало быть? – пробормотала, обескураженная внезапной поддержкой.

А еще слишком тесной близостью. Герцог буквально закрыл ее от любопытных взглядов и попыток втянуть в разговор.

- И в уборную бы не повесил.

- Вы – жесткий критик…

И совсем непонятный ей мужчина. Опять между ними человеческий разговор, а чуть меньше получаса назад дракон рычал и плевался обвинениями о развратном наряде.

- Мазня остается мазней, как ее ни преподноси. Ребекка…

Звук собственного имени завибрировал на нервах щекотными искорками.

- … еще одна смена блюд, и ты можешь покинуть ужин, если хочешь. Подобные сборища утомительны. И пожалуйста, - подбородок попал в плен горячих пальцев, и герцог заставил взглянуть в глаза. – Не иди на поводу спятившей дуры. Завтра ее тут не будет.

Лучше бы вместо нее исчезла любовница де Грейстора! Но Бекки позволила себе лишь короткое.

- Как прикажете, герцог.

Мужчина чуть нахмурился, словно ждал продолжения разговора, но рядом уже терлись послы, которых невозможно было игнорировать. А ей следует воспользоваться предоставленным шансом и просто побыть в тишине. Голова болела от царившего вокруг шума и напряжения...

...В конечном счете она так и сделала. Достойно выдержав еще час или около того, подгадала момент, чтобы просто исчезнуть. Де Грейстор более не приглашал ее в разговоры и вообще словно не замечал, баронесса куда-то пропала, и бархатная стерва тоже. Возможно, караулила своего ненаглядного, разодетая в ало-черное белье…

Воронье тягостных мыслей опять кружило над головой, пока она медленно поднималась к себе.

Людей попадалось все меньше, а вот слуг больше. Все они были заняты делом, что-то несли, раскладывали, помогали. Кланялись и опять бежали по делам. Замок сегодня не уснет очень долго…

Дверь в одни из покоев вдруг распахнулась. Бекки не успела даже разглядеть - ее просто схватили за руку и втащили в полутемное пространство.

- Привет, красавица.

Знакомый с детства голос в этот раз не принес радости. Только недоумение. И страх. Липкий и темный, словно болотная грязь.

- Привет, кхм, Альберт.

Перед ней стоял одетый в платье слуги юноша. В свете единственного светильника широкая улыбка казалась искусственной, а в глазах дрожала искорка безумия. Он и был безумцем! Прийти в замок де Грейстора самозванцем!

Бекки ненавязчиво попыталась освободить локоть, но не тут-то было. Страх стал ярче. Ощутимее.

- Давно пытался подгадать момент, но все мои письма наверняка сжигались твоим муженьком.

Звучало отвратительно мерзко.

- Уходи отсюда.

Слова вырвались сами. А перед глазами трусливо сгорбленная спина и жалкий кружок серебра за встречу. А тут, видно, бесплатно пробрался… Вместе с нанятыми слугами.

Альберт прекратил улыбаться. Щелк – и его лицо приобрело сосредоточенное и злое выражение.

- Вот как? Что же, так не хочется видеть меня? Я скучал.

Ложь. На чем угодно могла поклясться, но безукоризненно-чистая обида в голосе смердела помойкой.

- Не думаю, что это пристойно.

- А приглашать любовницу в замок, значит, образец приличий?

Словесный тычок уколол в самое сердце. И еще сильнее захотелось уйти.

- Это дело герцога. У нас нет никаких отношений. И де Грейстор согласен оформить развод, мы договорились о сделке… Ай!

Пальцы на ее локте сжались с такой силой, что из глаз посыпались искры.

- Ты все-таки решила отдать ему замок, да?! Вот дура!

Удар о стену вышиб из груди воздух вместе с возможностью кричать. Бедро пронзило дикой болью, а руки попали в крепкий захват.

- Аль… берт! - прохрипела не своим голосом.

Он не может! Он… он не должен так поступать, ведь они были друзьями и проводили вместе столько времени, и наедине тоже! Но сейчас вместо дрожи восхищения ее било ознобом паники. Перекошенное ненавистью лицо – это не ее Альберт!

- Что ты успела ему наобещать, больная? Он хочет забрать Хранилище, да?! Конечно, хочет! Там столько всего… Не смей, слышишь?! Я не для этого тащился к тебе каждые выходные и качал на идиотских качелях, демон их побери!

Брань вперемешку с проклятья били наотмашь. А неожиданно сильные руки намертво пригвоздили к стене, обрывая любую попытку сопротивления.

- Пусти! – шипела и сопротивлялась изо всех сил. – Оставь меня в покое!

- В покое?! Помнится, ты ходила за мной хвостом! Тощая, перемазанная красками уродина. А впрочем…

Альберт как куклу перехватил ее за плечи и впечатал лицом в стену. Заломил руку так, что Бекки вскрикнула от боли, и тут же прикусила язык от грубого тычка.

- … впрочем, сейчас сгодится на разок.

Юбка треснула, а горло забил приступ тошноты. Нет, только не это!

- Спасите! – закричала что было сил, но чуть не потеряла сознание от сильнейшего удара о стену.

- Заткнись!

Нет, ни за что! Судорожный глоток воздуха, и от крика о помощи заложило уши, Бекки ждала нового удара, но дверь вдруг с грохотом распахнулась, и давившая тяжесть пропала.

Она чуть не сползла по стенке. За спиной послышались звуки ударов и тонкий визг боли, переходящий в хрип. Кое-как она обернулась, чтобы самой вскрикнуть от ужаса и облегчения. Герцог! И он вот-вот убьет Альберта.