Глава 33

Прижав подонка к стене, Вильгельм просто душил его, не обращая внимания на хрипы о милосердии.

Собрав остатки сил, она бросилась к мужчине, и повисла на каменных плечах.

- Вильгельм! Вильгельм, не надо!

- Защищаешь ублюдка, да, Ребекка? – раскалённый от ярости голос ожег огненным хлыстом.

- Нет! Он заслужил суда! Пусть сгниёт в тюрьме, но не пачкай свой дом кровью! – выпалила на одном дыхании. Прижалась к разъяренному мужчине так плотно, как могла, и чуть сжала руки. – Пожалуйста!

Альберт уже не хрипел. Только дёргался и смотрел на герцога безумными от ужаса глазами.

Несколько томительных секунд показались вечностью. А потом Вильгельм отпустил. Только для того, чтобы коротким ударом выбить из мерзавца дух.

- Ох!

Под ее тихий вскрик Альберт мешком рухнул на пол.

- Им займется стража, - глухо обронил герцог и попытался повернуться.

Бекки опять охнула. Она все держала мужчину за талию! Но шаг назад обернулся жгучей болью. Девушка тихонько зашипела, хватаясь за бедро, и заодно пытаясь поправить разорванный ворот платья. А внутри копилась и росла дрожь. Пальцы прыгали и перед глазами все плыло.

Создатель! Ее же… ее чуть было…

Земля ушла из-под ног, а холод сменился жаром мужского тела. Подхватив ее на руки, герцог в два шага очутился за порогом и хлопнул дверью. Запечатал замок магией и, не оглядываясь, направился прочь.

- Тебя надо осмотреть, - взглянул так, что сил хватило лишь на короткий кивок.

Первый же попавшийся слуга был послан за лекарем. А она бессовестно жалась к Вильгельму и жадно впитывала его тепло. Сминала пальцами ткань камзола и до боли кусала губы, пытаясь удержать рвавшуюся на волю панику.

Как так получилось? Почему?! В одно мгновение образ первой любви превратился в безобразный кошмар. Дура… да, она - самая настоящая дура! Идиотка, навоображавшая себе чувств! А дело оказалось в деньгах. Всегда все дело в деньгах!

Слезы копились в уголках глаз, готовые бежать по щекам частыми крупными каплями. Нет! Она не должна плакать! Запертая в комнате тварь не стоит ни одного жалобного вздоха. Но как же мерзко! Как противно! И на коже до сих пор горит клеймо чужих пальцев.

За попытками успокоиться она не заметила, как вокруг оказалась незнакомая комната. Множество книг по полкам, на огромном столе подставка, а на ней блестит металлом механический ворон. Узкое окно плотно зашторено, стены в рамках схем, а на одной – огромная карта мира… Герцог принес ее к себе?!

Бекки чуть не спрыгнула на пол, но герцог успел перехватить крепче.

- Куда собралась? – прорычал, затаскивая ее в спальню. Такую же просторную и светлую, как комната.

- К себе…

Голос подрагивал. От пережитого шока или удивления, куда ее доставили.

- Не раньше, чем осмотрит доктор.

Вильгельм бережно опустил ее на кровать, и Бекки охнула, торопливо пытаясь удержать ворот.

- Платье порвалось… - пробормотала, стараясь не смотреть на застывшего над ней герцога.

Вместо ответа мужчина накрыл ее ладонь и потянул вниз, обнажая плечо и синяки на нем.

- Мелкий гаденыш, - драконий рык вибрировал от ярости. – Подожди здесь…

А у Бекки сердце замерло, стоило взглянуть на потемневшее лицо. Резкие тени и нездоровый блеск черных глаз делали герцога похожим на тот ужасный портрет. Ничего человеческого, лишь желание боли и страданий.

- Нет! – сама перехватила мужчину за руку, мешая уйти. – Ты обещал не убивать!

Вильгельм прищурился. На высоких скулах ходили желваки, а взгляд прожигал насквозь, оставляя лишь желание забиться на другой край постели и нырнуть под одеяло.

- Я ничего не … - начал было, но замолк и взглянул вниз.

А Бекки вдруг показалось, что огонь трещит вокруг и между ними. Лоскут платья болтался под грудью, которая оказалась прикрыта лишь полупрозрачной изморозью белья.

Внизу живота опять стало тяжело и жарко. И грудь тихонько заныла, а нежная ткань показалась грубее мешковины. Снять бы ее… ох, нет!

- …где еще болит?

Вопрос застал врасплох. Голова вдруг пошла кругом, но с губ слетело тихое:

- Нога.

Герцог опустился на колено. Смуглые ладони поднырнули под подол и легли на голень.

Беки вцепилось в покрывало, до крови прикусывая губу. Ощущение мужских прикосновений хлынуло по коже жгучей волной, начисто сметая бивший ее озноб. Это же неправильно… Нельзя позволять себя касаться, но язык намертво прилип к нёбу. Бекки даже не охнула, когда мужчина медленно повел выше, приподнимая кремовую ткань.

Сердце ворочалось под горлом, а перина вдруг стала зыбучим песком. Шевельнись – и провалишься с головой, но Бекки не шевелилась. Боялась моргнуть, рассматривая, как Вильгельм бессовестно обнажает ее ноги дюйм за дюймом. А когда смуглые ладони коснулись колен, судорожно вздохнула, но в легкие не попало ни капли воздуха.

Герцог посмотрел на нее. Впервые его лицо было так близко, но она видела лишь темную топь невозможных глаз, и в там больше не плескалась ярость, в них полыхало такое… Казалось, она сейчас упадет. Или наоборот – взлетит вверх и растворится в густом, как желе, воздухе.

Но ее держали крепкие мужские руки. А еще взгляд, от которого внизу живота дрожали крохотные язычки пламени, и хотелось сильнее сжать бедра.

Не выдержав, Бекки облизнула пересохшие губы. А в следующий миг очутилась на спине.

- Ой, - ее вздох вырвался чуть слышным стоном.

Вокруг запястья сомкнулись кандалы мужских пальцев, но Бекки не дернулась, завороженно разглядывая нависшего над ней мужчину. Черные волосы растрёпанными мазками падают на высокий лоб, между широких бровей залегла глубокая морщинка, которую так и хочется попробовать пальцем, а потом провести ниже - вдоль переносицы и едва заметной горбинки, чтобы коснуться напряженно сжатых губ.

Голову кружил аромат восточных специй и масел. Смешивался с жаром пустыни и солнечным хмелем, растекаясь по венам и прогоняя остатки паники. И чувствовать вес мужского тела невозможно приятно. Вильгельм такой красивый, такой сильный…

Мужчина склонился ниже. Почти коснулся ее лба своим, а потом губы накрыл легкий поцелуй.

Внизу живота вспорхнули огненные птицы. Защекотали яркими крылышками, и, не раздумывая, Бекки приоткрыла губы, позволяя продолжить.

***

Он никогда не был святым. Не строил из себя джентльмена и если хотел, то брал, а сейчас тем более не мог поступить по-другому.

Дикое возбуждение рвало в клочья остатки воли и обещания держаться от девушки подальше. Не сможет! В его руках дышала и жила сама мечта, и любая попытка избавиться от нее разлеталась вдребезги.

Ладони скользнули под тонкую талию, прижимая фею ещё плотней. И поцелуй из невинного превратился в раскалённое клеймо, утверждавшее его право. Хватит игр и притворства перед самим собой!

По венам толчками разносился чистый восторг. От неумелой ласки нежного язычка чуть не сорвался. Пальцы горели желанием разорвать это демоново платье, на которое половина гостей чуть шеи не поворачивали. Он и сам оказался на лопатках, едва в комнату впорхнуло светлое облачко нежности, украшенное цветами и кружевом. Разглядывал девушку, словно впервые, и чувствовал, как по рукам и ногам вяжет крепнущее с каждым ударом сердца «Моя!»

Не отрываясь от сладких губ, Вильгельм нащупал узелок шнуровки. Кое-как, но умудрился не порвать, и лишь для того чтобы не испугать фею. Ей достаточно сегодня… желание прибить мальчишку полыхнуло ярким сгустком пламени и потухло под волной мучительно-острой потребности зацеловать девочку до сбитого дыхания.

Шелк под пальцами мялся и сползал, обнажая молочно-белую кожу, пахнувшую медовым яблоком. Прикуси чуть сильнее - и на ней останется алая метка. С каким удовольствием он это сделает! Но потом… Ленты шнуровки ослабли, позволяя стянуть кремовый ворох тряпок.

Не выдержав искушения, Вильгельм на мгновенье прервал поцелуй, чтобы окинуть распластанную под ним фею жадным взглядом.

Потребность обладать обернулась обжигающей болью. Больше, чем прекрасна! Именно такая, как он представлял. Каждый изгиб – само совершенство из забытой детской сказки, которое вдруг обернулось реальностью, и видит Создатель, проще разучиться дышать, чем отказаться от этого!

Фея беспокойно вздохнула. Приоткрыла припухшие от поцелуя губы, но Вильгельм не собирался дожидаться слова «стоп».

Ладонь скользнула по бедру вверх. Девочка вздрогнула, бесполезно пытаясь сжать ножки, но в ее сопротивлении жил не страх, а смущение. А Вильгельм до дрожи хотел увидеть ее всю. Обнаженную, с блестящими в лихорадке желания глазами и готовую окунуться в безумие обоюдной страсти.

Но сейчас будет не так. Немного по-другому и все равно прекрасно!

Пальцы скользнули за тонкую кромку трусиков, и он чуть не застонал от яркой вспышки желания.

Девочка вздрогнула, инстинктивно пытаясь сжать бедра, но Вильгельм не собирался останавливаться, наслаждаясь ответной дрожью. А вокруг цвел и наливался соком яблоневый сад.

Ласка стала еще мягче, невесомее. Так бережно не прикасаются к нежным лепесткам цветов или крыльям бабочки. Осторожно прикасаясь к девушке, он ловил малейшее изменения ее дыхания, сцеловывая с полуоткрытых губ тихие стоны и вздохи.

Вдруг девочка выгнулась под ним и попыталась сбежать, но обласкав сладкий ротик еще раз, Вильгельм усилил напор.

***

И если Бекки могла дышать хоть немного, то сейчас воздух исчез. Тянувшая внизу живота сладость лопнула, запуская по телу обжигающую наслаждением судорогу. Крик родился и умер где-то в горле, а ее подкинуло вверх и закружило вихрем солнечных искр. Внизу пульсировало тяжело и протяжно, и казалось, сейчас кровь вскипит, а сознание испарится. Острое удовольствие пронзило насквозь, яркое и полное до лёгкой боли. Она не выдержит! Просто умрет и растворится в собственном надсадном дыхании, но чуткие пальцы вдруг пропали, оставляя холодную пустоту.

Густая волна жара ещё не утихла, а сверху опять давила тяжесть. Ладони скользнули по крутым буграм мышц, и Бекки сдавленно охнула. Вильгельм без одежды! Между ними лишь тонкая ткань пеньюара, которая совсем ничего не скрывает! Но короткая попытка выбраться закончилась тем, что мужчина перехватил ее под колено и качнулся вперед.

Если она и хотела сбежать, то мысли исчезли ровно в тот момент, когда пространства между ними не осталось вовсе. Утихшее наслаждение впыхнуло с новой силой, и сквозь закушенные губы вырвался тихий стон, который тут же пропал в глубоком поцелуе.

- Девочка моя…

Хриплый стон-вздох разогнал сердце до невероятной скорости. Бекки кружило то вверх, то вниз, и зарываясь пальцами в густой смоляной шелк, она могла только стонать и ловить ртом капли раскаленного воздуха, вздрагивая от растущего внутри напряжения. Похожего на прошлое, но все равно другого. Более полного, острого… До слез на глазах и громкого стона.

Несколько протяжных движений - и она впилась в напряженные плечи. Вскрикнула от яркой вспышки удовольствия, ударившей вдоль позвоночника. Мир пошел цветными пятнами. Осыпался в золотую крошку и утянул за собой в мягкий омут блаженства, наполненный запахом жаркой пустыни и восточных специй.

По телу прокатывалась одна волна за другой, но Вильгельм прижимал ее лишь крепче. Уткнувшись между шеей и плечом, дышал тяжело и часто, сжимал ее бедро и порой вздрагивал. Бекки не могла пошевелиться. А только лежать и наслаждаться ощущением своего мужа...

О, Создатель! Бекки распахнула глаза. Уперлась в широкие плечи, пытаясь столкнуть с себя мужчину, но глупой мошкой увязла в тягучей смоле внимательного взгляда.

- Даже не думай, - густой хрип рассыпался по коже щекотными мурашками.

- Мне нужно… идти, - пробормотала, пытаясь найти в себе сил на сопротивление.

Напрасно! Здравый смысл очнулся и орал во все горло о недопустимости происходящего, но тело… О, ее глупому и слабому телу было хорошо в каменных объятьях.

- Ты никуда не пойдешь, - отбил нетерпящим возражения тоном. – И переезжаешь в мою комнату.

Что?! А вот это уже было хлеще ушата ледяной воды. Бекки дернулась, требуя свободы.

- Другую приглашайте! М-м-м!

Ее заткнули поцелуем! Наглым и таким… таким сладким. Долгим… Так, стоп!

Бекки сжала зубы, но мужчина успел отстраниться. Приподнявшись на локте, ухватил за подбородок, вынуждая скрестить взгляды.

- Другой тут не место. И сегодня не было. Я запретил являться в мой замок.

- Плохо запрещали!

- Ребекка, - прорычал дракон. Вжал ее в постель, и под тихий вскрик перехватил за руки и завел их за голову. – Продолжим лечение. До тех пор пока ты не уснешь.

Бекки старательно пыталась взять себя в руки, но герцог в этом преуспел больше. Во всех смыслах.

- Но мне нужно обратно в комнату, - пробормотала уже без былого запала.

- В разорванном платье и без белья?

Можно было бы попросить слуг доставить одежду сюда, но Бекки смолчала. Герцог все равно не отпустит, а она… нет, лучше не думать, хочется ли ей бежать или остаться.

Почувствовав ее капитуляцию, Вильгельм скатился вбок и устроил ее на плече. О, Создатель, до чего же удобно! Бекки не шевелилась. И даже когда на бедро легла горячая ладонь, не стала протестовать.

Мышцы приятно ныли, а в крови растекалась сонная усталость. Надо отдохнуть. А утром… утром можно будет притвориться, что ей приснилось. Наверное.

Вильгельм нашел ее руку и положил к себе на грудь. Ох, это точно герцог, или ей мерещится?

Бекки моргнула раз, другой, но на третий открыть глаза не смогла. Мягкая темнота окружила со всех сторон и втянула в забытье.

***

Девочка заснула. Он понял это по нежному сопению и мягкой расслабленности тела.

Вильгельм со всей нежностью, на которую был способен, переложил фею со своего плеча на подушки, и замер, напряжённо вглядываясь в девичьи черты.

Сорвался. Не справился с иссушающим желанием обладать. Все стены, которые он так тщательно возводил между ними, осыпались пылью, стоило пальцам коснуться нежной, как шелк кожи. Его фея была такой... прекрасной. Единственной женщиной, которую он желал.

Ещё тогда, в столице, вместо того, чтобы выкинуть Ребекку из головы и переключиться на любовницу, Вильгельм испытал отвращение. Его больше не возбуждали ни налитая грудь, ни покатые бедра, а полупрозрачная одежда вызывала лишь стойкое желание выставить идиотку в том, в чем была, вместе со слугами, что ее пустили.

Но пришлось доставать из себя остатки терпения и объяснить, что их отношения закончены.

Услышав это, Лидия бросилась на него разъяренной кошкой, но остыла, едва услышала «Уйдешь, в чем есть». О да, он хорошо знал ее маленькие и безумно дорогие слабости. Как и то, что благодаря ему у рода Рихтенбергов значительно прибавилось в Хранилище.

В страсть Лидии он верил, но в любовь? Это надо быть последним дураком. И как дурак он допустил, чтобы бывшая пробралась в замок и устроила спектакль с картиной! Леди Голстэйн хлебом не корми, дай вцепится в глотку «конкуренткам». Один намек - и старая кость бежит, вывалив язык, в указанном направлении.

Что ж. Он дал шанс разойтись полюбовно. Жаль, что здесь топчутся послы, хотя… может быть и хорошо.

Вильгельм осторожно поднялся с кровати и направился к разбросанным вещам. Нет, он не жалел о произошедшем. Наконец все казалось ему правильным и даже навязчивый запах специй исчез, вытесненный ароматом цветущей яблони. Но теперь стоило разобраться с насущными делами.

Кроме Лидии, надо как можно скорее разобраться с мальчишкой. Мелкий грязный выродок… Растереть бы этот комок грязи между пальцев, но фее вздумалось просить за него. Что ж, жизнь он у него не отнимет. Но проследит за тем, чтобы ее качество значительно ухудшилось.

А после этого стоит завершить вечер и заглянуть в мастерскую. Дар рвался на волю, разбегаясь по жилам вспышками чистой энергии. Близость желанной сердцем и душой женщины вдохнула в кровь новые силы. И Вильгельм знал, куда их применить.

***

- Пока все идёт любо-дорого…

- Сплюнь.

Юная девушка смешно наморщила носик

- Госпожа суеверна?

Ведьма покачала головой и пошла в противоположную от герцога сторону. Все шло лучше, чем хорошо. Крысеныш Альберт легко поддался проклятью и сорвался нужный момент, а взбешенная невниманием герцога Лидия запросто дала вручить себе особое ароматическое масло.

Восточные специи и крохотная щепотка травы-зорянки. Даже самый тоненький запах очистит мысли и откроет глаза. Это было рискованно. Слишком новые и некрепкие чувства против давней связи. Малыш Вильгельм мог решить, что девочка не стоит внимания, а его фантазии – блажь. Ведь проверенные годами отношения надёжней, чем внезапная любовь. Все же Грейсторы бежали от нее, как от огня, словно зная о мучениях своего далёкого предка, чье сердце было обожжено пламенем отказа.

Но обошлось. О, с каким удовольствием она наблюдала за разъяренной курицей, вылетевшей из особняка герцога пушечным ядром. Правда, потом пришлось выслушать кудахтанье, что масла не сработали … Да плевать. Она выслушала бы и сотню раз.

- Ваши покои, госпожа, - шутливо поклонилась служанка.

- Ну-ну… дурачатся давай, - проворчала ведьма. - Только не забудь о главном. Настойка каждое утро.

Девушка хмыкнула и, ещё раз поклонившись, исчезла в дверях, а ведьма едва дотащилась до кресла и рухнула в него как подкошенная. Медальон на груди жёг огнем, пряча Дар от чужих взглядов. Хорошо, что герцогу в голову не приходило проверить более тщательно. Никакая защита не устоит против Зова наделённого Даром мужчины.

Но малыш Вильгельм, в отличие от своих предков, не интересовался ведьмами и охотой на них. Более того - злился всякий раз, когда намекали на историю рода. Железный герцог укусил бы собственную задницу, узнай, что его потомок сосредоточен лишь на мастерской и теперь ещё - на нежной девочке, которая сумела тронуть каменное сердце.

А настолько каменное ли? Может, среди стада зверья появился человек? Пальцы огладили теплое дерево амулета, сготовленного ещё матерью. Далёкое и страшное время… Наследием его стало почти полное истребление ведьм, но природа не терпит перекосов. Убери одно - и второе рано или поздно погибнет. И все же иным удалось спастись. Но как же трудно было найти крохотные искры, оставшиеся от некогда мощного и яркого костра! Как заботливо и невероятно долго она собирала под своим крылом девочек, в чьей груди тлел почти угасший Дар.

Вот и Лорианна – ведьма, но лишь отчасти. Настолько слабая, что в прошлое время ее бы и ведьмой не назвали. Таких определяли в шептухи и слабенькие чаровницы.

И все-таки любая крошка Дара – на вес золота. А уж лазутчик в замке де Грейстора – бесценен. Именно маленькая девочка подсказала, что «господин добр». Может быть. По крайней мере, пока все идет по плану. Но чувства должны окрепнуть. Проростки в сердце настолько глубоко, чтобы… Ладно, об этом позже. Теперь же надо заняться Лидией. Она выполнила свою миссию и окончательно потеряла расположение де Грейстора. Но взбешённая тварь может покусать всех без разбора, а влюбленным как никогда нужен покой и уединение. Глядишь, и дитя получится быстро…