Глава 34

Бекки проснулась от чувства тяжести, давившей на талию. Вскинулась, испуганная непривычными ощущениями, и тут же застыла, опасаясь разбудить лежавшего рядом герцога.

О, Создатель! Так это был не сон! И они действительно спали вместе… Внизу живота приятно дрогнуло.

Да, спали... Бекки плотно зажмурила глаза. Она лежала голая рядом с таким же голым мужчиной, который делал такое, о чем стыдно думать, но так хочется вспоминать. Снова и снова переживать терпкую сладость смущения и мягкой истомы, наполнявшей каждую клеточку тела немыслимым удовольствием. Так приятно было помнить жадные поцелуи и горячие ласки, хриплые стоны и ощущение полноты глубоко внутри...

Но ведь… Это должно быть неприятно! Отвратительно до ярой истерики. Наверное...

Как бы она ни старалась, Бекки никак не могла вспомнить, почему именно она должна была испугаться. Помнила только, что герцог ошибся, а по вине мачехи первая брачная ночь прошла плохо. Да, точно! Во всем виновата Гиневьева! Старая змея, сгубившая отца и чуть не уморившая падчерицу! А Вильгельм признал свою вину и пытался помочь с помощью браслета.

Взгляд скользнул по украшению. Серебро совершенно побелело, а камни блестели глубокой синью. Никакой мути или черноты.

Ее брачное украшение преобразилось за одну жаркую ночь… Смущение вновь дало о себе знать заодно с непривычным чувством удовлетворения. Вильгельм спал рядом все это время. Не сбежал на диван и тем более не ушел в другие покои. Нет. Мужчина вольно разметался на кровати, и, видит Создатель, это был самый дивный образ из всех, что она наблюдала.

Смуглая кожа казалось особенно темной в контрасте с белизной постельного белья. Одеяло сползло, обнажая крепкий торс и часть голени. Мягкие волны ткани ярко подчеркивали красоту мужского тела. Твердые мускулы, крутой изгиб плеча и литые мышцы груди… Каждая линия дышала силой и грацией. Дракон мирно дремал, довольный вчерашней охотой, а она, как принцесса, заточена в крепких объятьях.

Очень осторожно Бекки попыталась выскользнуть из-под сильной руки, и вроде бы получилось - Вильгельм только проворчал что-то, а потом пригреб ее подушку ближе и уткнулся в нее носом.

Смущение, с которым она разглядывала мужчину, исчезло. Бекки вдруг захотелось глупо хихикнуть. Сейчас самый-хмурый-герцог-на-свете меньше всего напоминал кусок гранита. На полуоткрытых губах играла легкая улыбка, морщинка между бровей почти исчезла, а сами черты дышали мягкостью и спокойствием.

Выглядело это настолько мило и непривычно, что ужасно захотелось обратно, под выкинутую ей навстречу руку. Но если герцог проснется… ох, нет. Лучше ей сбежать в уборную и постараться придумать, как себя вести. Сделать вид, что ничего не случилось? Они ведь женаты… Ненадолго. Бекки стиснула на груди покрывало. Она же развестись хотела! Как могла забыть?.. Или не хотела?

Совсем растерянная, Бекки огляделась вокруг. Спальня была куда меньше кабинета. Сквозь узкое окно пробивался тонкий луч света. Разноцветная мозаика бросала пятна на стены, и праздничные зайчики дрожали на драпированных кремовой тканью стенах и высоких полках, забитых книгами. Сколько же Вильгельм читает? А ведь в замке есть библиотека…

На прикроватной тумбочке лежал блокнот и механическое перо. Ну что за искушение!

Чтобы привести мысли в порядок, она часто занималась рисованием. К тому же она ни разу не рисовала мужчин… Кроме портретов, разумеется, но сейчас перед ней такой великолепный образец...

Словно почувствовав внимание к себе, Вильгельм повернулся на живот и одеяло окончательно сползло. А Бекки вдруг показалось, что нежная ткань превращается в душное облако. О, Создатель… Надо скорее отвернуться. Не смотреть на то, что, к-хм, ниже поясницы. Но Бекки смотрела. Изучала с тщанием и страстью, запоминая каждый изгиб. Хотя она вряд ли будет рисовать это на своих картинах…

В руках сам собой очутился блокнот и ручка. Чистый лист нашелся за одну секунду, а на вторую перо уже вовсю гуляло по бумаге. Покрывало надо сделать мягче, пышнее… Красивые складки, такой тонкий и нежный хлопок ничем не хуже шелка. Тут заштриховать, здесь подчеркнуть…А теперь самое приятное – набросок мужской фигуры. Какие линии! Какая прекрасная, нет - совершенная спина! Ах, почему у нее нет угля из коры белого дуба? Только он сможет передать твердость и четкость проработанных мышц.

Механическое перо металось по бумаге. Она еще никогда не работала так быстро, и рисунок оживал, приобретая объем и тени.

Особенно хорошо получался изгиб поясницы и еще то, что ниже… Хм… Но закончить ей не дали.

- Леди, что я вижу… вы меня используете?!

***

Девочка ойкнула и выронила перо. А потом попыталась удрать. Чуть не скатилась с кровати, но Вильгельм вовремя перехватил шуструю малышку. Дернул на себя и рывком очутился сверху, захватывая тонкие руки и прижимая их над головой феи.

Взгляд пробежался по высокой груди и плавным изгибам фигуры. М-м-м, какой роскошный вид! Еле взгляд оторвал.

- Что вы скажете в свое оправдание, леди?

Голос звучал строго и серьезно. Фея так и вспыхнула.

- Я ничего не делала, - пробормотала, спотыкаясь на каждой букве.

Маленькая сладкая врушка… Вильгельм прищурился, с удовольствием обдумывая, как и в какой позе накажет обманщицу. Девочка занервничала сильнее.

- Никто не запрещал рисовать! – пошла в атаку.

Да, у нежной феи имелись острые ноготки… Которые вчера так приятно царапали спину. Жажда обладания вспыхнула с утроенной силой, и Вильгельм чуть прижался к фее, давая ощутить свои намеренья.

Девушка подавилась вздохом. Густая синь глаз потемнела почти до черноты, ярче обозначая золотые крапинки и жилки.

- Пустите, - прошипела чуть слышно. – Мне надо в уборную.

- Отличная мысль, - кивнул Вильгельм.

Скатился в сторону, но вместо того, чтобы дать девушке свободу, подхватил на руки. Ребекка что-то пискнула, пытаясь удержать сползавшее покрывало, но Вильгельм одним движением отбросил ткань в сторону, оставляя их двоих без ничего.

Девушка сжалась, пряча лицо на его плече.

- Так нельзя! – запротестовала тихо и неуверенно, пытаясь прикрыть грудь.

- Не больше, чем рисовать спящего мужчину, - хмыкнул, продолжая дразнить красавицу. – Леди, после такого вы обязаны на мне жениться… - и, взглянув на валявшийся рядом набросок, добавил. – А я очень даже ничего.

Ребекка громко фыркнула. Взглянула на него, все еще смущенная, но уже заинтересованная и не такая напряженная.

- Вы шутите…

- Только не с тобой, - ответил серьезно.

И робкая улыбка прошлась по сердцу волной щемящей нежности. В его руках блестело глазами настоящее сокровище, и, видит Создатель, никто не сможет его забрать. Даже это чертово проклятье.

Вильгельм направился в ванную комнату. Все потом, сейчас только он и Ребекка. Пусть привыкает к мысли, что и сколько нужно ее мужу по утрам.

- Ого!

Искренний вздох восхищение был щедрее витиеватой похвалы.

Да, его купальня больше напоминала маленький бассейн. Пришлось основательно поработать и придумать несколько новых механизмов, но результат того стоил. Вместительная овальная чаша сама наполнялась водой, которая бежала по латунным трубкам, спрятанным в фигурках рыб. Всегда чиста, теплая, она скатывалась вниз по широким ступеням, на которых можно отдохнуть. Стены и пол украшала лазурно-золотая мозаика, похожая на блики волн в свете южного солнца, а на одной из стен мягко сиял витраж, создавая видимость нежного морского утра.

Фея зачарованно рассматривала убранство ванной комнаты, а он, пользуясь моментом, занёс девушку в купель. Наверняка фея весьма удивилась бы, узнав, что из женщин тут бывала разве что прислуга, и то для уборки.

Вода тихо плеснула под ее новый вздох. Вильгельм присел на одну из ступеней, но так, чтобы оказаться по пояс в воде.

- Я думала, что помоюсь сама, - опять забеспокоилась фея, но Вильгельм лишь хохотнул.

- И лишить меня удовольствия похвастать ванной?

Девушка недоверчиво улыбнулась, понимая его шутку.

- Тут красиво, но не настолько, чтобы лишиться сознания.

А вот это уже вызов! В несколько движений он развернул жену так, чтобы стройные ножки очутились по обе стороны от его бедер.

Девочка мило попыталась отпрянуть, однако удержать ее не составило труда. И будь он проклят, но искреннее смущение оказалось пикантной приправой к близости. В его жене таилась чувственность, но пока она была слишком неопытна, чтобы вести себя уверенно. И это ему чертовски нравилось.

- Не могу сказать того же, когда любуюсь тобой… - мягко, но настойчиво потянул вниз ладонь, прикрывавшую грудь. – Моя фея.

Девушка чуть закусила губы. Спрятала взгляд под веером ресниц, но Вильгельм успел разглядеть жаркий блеск ответной страсти. А как сладко она стонет. Чертовски хочется услышать снова.

- А как же… хвастаться ванной? – вздохнула фея, когда он потянул девушку к себе. – Вильгельм-м-м…

Его имя превратилось в стон, и он сам чуть не застонал.

- Гордыню оставим на потом, - пробормотал, думая уже совершенно о другом. – Займёмся другими грехами…

И, поймав губами приоткрытые для него губы, начал то, о чем думал все утро.

***

Если бы у Бекки спросили, на что похож рай, то вряд ли бы она вспомнила о прекрасных садах и лугах. Нет. Скорее, на ум бы пришла ароматная пена и чуткие пальцы, легло массировавшие затылок и шею.

И ещё вкусный запах мужского тела, мерный стук сердца и невозможная лёгкость во всем теле. Шею чуть-чуть щипало - кажется, Вильгельм укусил, но в тот момент Бекки захлебывалась стонами наслаждения. А потом снова.

Наверное, это сон. Невозможно, чтобы с мужчиной было так хорошо. Но ведь было. А внутри медленно тлели угольки чувственного голода, который утих, но не исчез совсем.

Хотелось прижиматься к мужу. Любоваться контрастом их кожи - светлой и смуглой, чувствовать осторожные прикосновения и поцелуи. Вспоминать как незаметно, но неотвратимо нежность перетекает в страсть. Наверняка синяков на бедрах прибавилось, но она не отказалась бы от новых пятен…

Бекки прикрыла глаза и сладко потянулась, чем незамедлительно заслужила лёгкий поцелуй в макушку.

- Тебе надо поспать, - глубокий баритон казался мягче пуха. – Охота – утомительное занятие, так что никто не осудит отсутствие хозяйки замка.

- М-м-м, хозяйки? – протянула, даже не пытаясь скрыть довольства.

- Никак иначе, моя леди.

И ее опять поцеловали. Ну кто бы мог подумать, что герцог умеет нежничать! И ей совсем не хотелось прекращать и тем более отпускать Вильгельма на охоту, где наверняка караулит бархатная стерва… Сомнения шевельнулось в сердце острыми льдинками. А не пытаются ли её просто «забыть» в замке?

Мужчина напрягся. Сжал крепче, словно сумел прочитать мысли.

- Ребекка?

Ну точно. Прочитал.

- Всё…

- Все не в порядке. Ты опять что-то надумала.

Опять?! Бекки возмущённо отпрянула, но кто же ее пустит.

- Я ничего не надумывала!

Вильгельм прищурился, и в черных глазах мелькнула хорошо знакомая ей жесткость.

- Первая ложь из уст жены. Быстро.

Удар был точным и безжалостным. Бекки стушевалась, отводя взгляд. Но… но ведь это не она ходит рядом с любовником, уверяя, что между ними ничего нет!

- Мне нужно одеться, герцог, - обронила, требуя свободы. – Гостей в любом случае придется проводить. Могу я идти?

- Можете, - но вместо того чтобы отпустить, мужчина встал и на руках понес ее обратно в комнату. - Советую надеть платье для верховой езды. Отлично, ваш гардероб уже доставили…

А Бекки не могла найти слов, чтобы как следует выразить все свои мысли по поводу вопиющего самоуправства.

Вильгельм не шутил насчёт переезда! За время, пока они находились в ванной, в комнате оказался даже мольберт с наброском, который она так и не дорисовала.

О, Создатель! Тут были другие люди и наверняка слышали, что происходило в ванной. И как вообще они смогли узнать, когда и что нести?

- Не краснейте так мучительно, леди. На ванной стоит шумоизоляция, вы слышите, вас – нет. А распоряжение о вещах я отдал ещё вечером. О,- заглянул в ее лицо, - гнев и стыдливость. Чудесный коктейль.

Наглость! Настоящая и…. И… и нахальная! Самовлюбленная!

- Вы могли бы спросить меня!

- Я спросил. Два раза вечером и два утром. И каждый раз наслаждался полученным согласием. Но, - откровенно вызывающий взгляд прошёлся по коже волной мурашек. – Могу спросить ещё раз. Или два.

- Всего-то? – ляпнула быстрее, чем подумала.

Вильгельм хохотнул. У его маленькой феи язычок с остринкой. Но даже когда она злилась, вела себя так мило, что хотелось ее как следует потискать и подразнить.

- Хм… Действительно, мало. Этой ночью я буду просить до рассвета.

Девушка что-то пробормотала о мечтах и возможностях. Ну-ну. Будь его воля, Вильгельм приступил к просьбам прямо сейчас, но прежде выгнал бы гостей взашей и особенно - бывшую любовницу, вместе с ее ядовитой свитой.

Вчерашнего вечера за глаза хватило, чтобы ещё раз убедиться - он идиот, раз решил, что Лидия подходящая кандидатка на роль жены. Тем более когда он ясно высказался насчёт их отношений, но, видимо, с первого раза не дошло. И даже со второго, когда Вильгельм через слугу приказал ей покинуть замок до рассвета, но ему прислали ответ, что «госпоже дурно».

Что ж... До святого ему далеко, и хвала Создателю.

Опустив жену на кровать, Вильгельм прошел к шкафу. И фея смотрела. Он мог поклясться, что девочка, краснея и бледнея, изучает как выглядит мужчина без одежды. Нарисовать его вздумала, ха! А вышло отлично, как и любая работа из ее рук... надо спрятать набросок. Это – его трофей.

Выхватив из скромного гардероба немаркое и теплое платье цвета серого льда, он вернулся к закрутившейся в одеяло малышке. Ребекка старательно отворачивалась, но любопытство – коварная вещь. Ничего, у них еще будет время изучить друг друга.

- Пора одеваться, леди. Слуги вам сегодня не понадобятся.