Глава 13

Едем молча.

Женя включает какую-то тихую музыку, которая заполняет все пространство, чувствую, что даже начинаю немного успокаиваться, сидя в в комфортном кожаном кресле. Аудиосистема такого высокого качества, что если закрыть глаза, кажется, что музыканты сидят вокруг и играют только для меня.

Машина едет плавно, скрадывая все неровности асфальта, убаюкивая ровным покачиванием.

— Аня, проснись, — слышу я тихий голос Евгения и вздрагиваю. Похоже, я незаметно для себя уснула в его машине, пока мы ехали.

— Что? — спрашиваю я, не вполне еще осознавая, где нахожусь.

— Я говорю, приехали, ты просила отвезти тебя к твоей подруге.

Выглядываю в окно и вижу ее подъезд.

Смотрю на Женю. Рукава его рубашки закатаны, он так и не надел пиджак. Вижу мощные мышцы на его руках лежащих на руле. Перевожу взгляд на его серые глаза. Мне не хочется ничего говорить. Но почему-то хочется еще немного побыть с ним рядом. Растянуть еще немного это чувство безопасности, которое я испытываю рядом с ним.

— Мне было очень приятно, — говорю я наконец, чтобы что-то сказать.

Он только смотрит на меня и чуть заметно качает головой.

— не таким я бы хотел видеть наше первое свидание, — говорит он.

— Так это было все-таки свидание?

— А было похоже на него?

— Я не знаю…

— Это было черт знает что, — говорит он. Но в следующий раз должно получиться лучше.

— В следующий раз?

— А ты против увидеться со мной еще?

Я в замешательстве от его прямоты. Но сразу же ловлю себя на мысли, что это у меня проблемы. Меня бросили и я чувствую боль, обиду и тяжелую незаживающую рану. А он видит во мне всего лишь девушку, которая ему нравится. Глупо осуждать его за это. Но надо четко дать ему понять, что на отношения я сейчас не нацелена.

— Я не думаю…

— Да да, — говорит он, перебивая меня, — ты не хочешь никаких отношений и хочешь дружить, я тебя понял. Дружить я с тобой не буду, Ань, но помочь я тебе все равно хочу. С отчимом твоим мы процесс уже запрустили. Я бы хотел поговорить с твоим братом на этот счет, если можешь, устрой нам встречу, потолкуем, решим, как лучше будет поступить.

— И зачем тебе это все? — спрашиваю я его устало.

— А я тебе не скажу, — говорит он.

— Хочешь, чтобы я чувствовала себя обязанной тебе и в конце концов смягчилась и пошла на второе свидание?

— Думай, что хочешь, — говорит он, и выходит из машины, — а помочь тебе я собираюсь в любом случае.

— Я заплачу тебе, — говорю я, выходя вслед за ним из машины.

— Мы уже обсуждали этот вопрос, Ань.

Я понимаю, что помощь мне нужна сейчас как никогда. Понимаю, что отказываться от помощи глупо. Но и вводить человека в заблуждение и пользоваться им не хочется. С другой стороны, я его предупредила.

Он поднимает голову, смотрит в небо и шумно вдыхает.

— Обожаю ночной воздух, — говорит он на выдохе, — чувствую себя живым в такие моменты.

Я стою рядом с ним и не решаюсь уйти. Он словно бы держит меня. Боюсь признаться себе, что уходить я вовсе не хочу. Мне совсем не хочется оставаться одной в пустой квартире, сидеть и ждать, когда вернется Ирка, переживать, бояться, предвкушать что-то плохое.

Стоя рядом с Женей и вдыхая прохладный ночной воздух я чувствую, словно время застывает, чувствую, как будто в эту минуту время щадит меня, дает мне возможность отдышаться.

Мы стоим так еще пару минут и я заставляю себя сказать:

— Я пойду, Жень, спасибо тебе еще раз.

Он кивает и в полумраке я вижу его улыбку.

Вдруг, он уверенно притягивает меня к себе и обнимает. Проводит рукой по волосам, потом по спине. Отчего у меня по всему телу пробегают мурашки. В его объятиях тепло и надежно, словно так и должно быть, я позволяю себе вдохнуть его пьянящий запах и замереть на мгновение.

Мне все равно в эту секунду, как это выглядит. Все равно, что он подумает. Все равно, что это значит и как мог бы это оценить кто-то со стороны. Я позволяю себе расслабиться на мгновение.

Неужели я так мщу Киру? Как далеко может зайти моя месть? Эта мысль меня по-настоящему пугает и я нехотя отстраняюсь.

Нет.

— Нет, так нельзя, — говорю я тихим шепотом, и знаю, что он слышит это.

Он ничего не отвечает, только смотрит мне в глаза, словно знает наперед, что я скажу, и как поведу себя.

— Кто сказал?

— Я…

— Ты же хочешь этого.

— Нет, — говорю я и качаю головой, — я хочу не этого.

— Я знаю, чего ты хочешь, Аня, — уверенно говорит он и я подожду.

— Не жди.

— Спокойной ночи, — говорит он и садится в машину. Дверь хлопает и он уезжает, оставляя меня одну возле одиноко горящего фонаря возле подъезда.

Одиночество тут же бьет меня в самое сердце, и я начинаю задыхаться, как будто я рыба, которую внезапно выбросило на берег.

Дрожащими руками прикладываю ключ к кодовому замку и захожу в подъезд.

Да что со мной такое? Что он делает?

А делает ли он что-то?

Пока я поднимаюсь по лестнице, я пытаюсь привести в порядок бурю эмоций и разрозненных мыслей, которые атакуют мое сознание со всех сторон. Что это было? Зачем это?

Захожу в темную квартиру. Ключи с о звоном бросаю на столик у входа.

Без Ирки квартира кажется безжизненной и пустой.

Меня сразу же облепляют коты, вопросительно мяукая.

— Ваша хозяйка куда-то убежала, — говорю я им, гладя по очереди то одного, то другого, — сейчас я вас покормлю, только меня не ешьте.

Слушая,как кошки хрустят сухим кормом, смотрю в темное окно, в надежде увидеть там Ирку, но ее конечно нет.

— Вернется утром, — говорю я вслух, чтобы успокоить себя.

Вхожу в ее комнату и ложусь на диван, чувствуя, что прямо сейчас отключусь от усталости.

Лежа в темноте, вспоминаю, что завтра утром мне уже нужно быть на работе, а после работы пойти с Васей в больницу.

Денек обещает быть не самым простым.

Похоже, теперь простых дней в моей жизни не будет.

Размышляя обо всем сразу, незаметно для себя погружаюсь в сон.

* * *

Просыпаюсь от телефона, который жужжит прямо у меня под ухом.

Конечно, будильник, как ему и положено, стоит на семь утра. Я спала как убитая, к собственному удивлению ни разу не проснувшись за всю ночь. Для меня это сродни чуду. Такие чудеса у меня бывают только либо от большой усталости, либо от того что я в полной мере ощущаю, что прожитый день был прожит мной не зря.

Похоже вчера был первый случай. Несмотря на то, что сейчас утро, в комнате Ирки темно, как ночью. В ее «берлоге» как она ее называла, всегда непроглядная темень. На окнах стоят плотные шторы, которые вообще не пропускают солнечный свет.

Оба кота спят у меня в ногах, уютно свернувшись клубочками. Я осторожно встаю, чтобы не потревожить их кошачий сон.

Бейсик поднимает голову и вопросительно смотрит на меня.

— Спи, — говорю ему шепотом, — рано еще.

Он еще мгновение следит за мной сонным взглядом, а потом послушно кладет голову обратно и видимо собирается досматривать сон, если он ему вообще снился.

Иркин холодильник забит едой, так, словно она запаслась на месяц вперед. У нее с некоторых пор появилась эта паранойа, что вдруг все везде кончится и придется выживать на запасах. Меня это всегда смешило. Куда столько еды? Очевидно, опыт с пандемией оставил на ее психике свой пагубный след.

Ирка. Где же ты? Стараюсь не волноваться, уговаривая себя, что она скоро объявится. Все-таки странно вчера звучал ее голос по телефону.

Делаю себе яичницу с беконом и наливаю кофе из огромной кофе машины, которая, кажется, занимает половину крошечной кухни Ирки. Она называет эту машину своим любимым мужчиной, который дарит ей тепло, радость и не требует ничего взамен, кроме зерен, и шутит, что однажды представит ее своей маме, как своего будущего мужа.

От нескольких глотков крепкого кофе немного прихожу в себя и осмеливаюсь, наконец, заглянуть в телефон.

Женя, оказывается, пожелал мне доброй ночи, и даже прислал стикер со смешной собакой, уткнувшейся в подушку.

«Пусть он охраняет твой сон.»

Уже заношу палец, чтобы что-то ответить. Но тут же останавливаю себя. Не надо давать Жене надежду. Не об этом мне надо сейчас думать. Он ясно дал понять, чего хочет, а я совсем не уверена, что готова принимать чьи бы то ни было ухаживания.

Сейчас мне кажется, что я никогда больше не осмелюсь связать свою жизнь с кем-то. Слишком это больно.

От Кира не было никаких сообщений. Неужели его до сих пор держат в полиции? От воспоминаний о его взгляде сквозь решетку, что-то неуютно царапает сердце. Неужели мне жалко его после всего, что он сделал?

Предательское сердце все еще помнит его запах, его руки, его голос. За пару дней не вытравить воспоминания нескольких лет жизни.

Но почему он так легко все разрушил? Любил ли он меня когда-нибудь, или все эти годы были лишь притворством? Я не могу в это поверить. Как он мог быть одновременно со мной и с ней? Неужели он не нисколько не боялся причинить мне боль своим предательством?

Глупые вопросы…

Все что было — теперь в прошлом.

Чувствую себя в эту минуту такой одинокой, что кажется, будто вокруг меня выжженая пустыня. Обида, тяжелой черной волной прокатывается от сердца к самому горлу, вызывая болезненный спазм. На глазах проступают слезы, которые я сдерживаю, как могу.

Вдруг Бейсик, словно бы почувствовав, насколько мне плохо в эту минуту, запрыгивает ко мне на колени. Я глажу его мягкую шерстку и гоню от себя плохие мысли, чувствуя, как он урчит.

— Нельзя мне сейчас расклеиваться. Сейчас как никогда нельзя, — говорю ему.

Машинально листая контакты в мессенджере, натыкаюсь на контакт Ленки. Открываю ее фото на весь экран и вглядываюсь в ее лицо.

Она поставила фотку, где стоит в цветущем яблоневом саду и счастливо улыбается.

Вглядываясь в ее лицо, пытааюсь понять, что есть в ней такого, чего нет во мне.

Пролистываю на другую фотографию в профиле. Здесь она серьезная, задумчиво смотрит куда-то в сторону, одета в вызывающее платье с вырезом, грудь едва не вываливается в кадр, под фотографией подпись рукописным шрифтом.

«Приручи меня»

На следующей фотке она пересчитывает пачку денег, которую держит в руках, на лице блаженная улыбка.

Что за детский сад. Раньше я не видела этих фоток, и теперь мне кажется, что я совсем не знаю Ленку, хоть мы с ней вроде как сестры от одного отца.

Вглядываюсь в ее глаза и пытаюсь понять, есть ли в этих глазах совесть. Говорят, что зеркало души — это глаза человека. Но в ее глазах я теперь не вижу ничего, кроме предательства. Сворачиваю фото профиля и удаляю ее контакт навсегда из своего телефона, а потом еще заношу в черный список.

Плевать, что она сестра. Она знала, на что идет, когда охмуряла Кира. И я уверена, что она виновата в том, что произошло, нисколько не меньше, чем он.

Мне казалось, что от этого наглядного действия мне станет лучше. Но лучше не стало. Тоска как будто только усилилась.

Если родные люди поступают так друг с другом, то что же делают посторонние?

Как бы вся эта ситуация не заставила меня полностью разочароваться в людях. Мне бы этого не хотелось.

Аккуратно снимаю с колен кота и обещаю себе больше не думать обо всем этом.

— Мне пора, дружочек, — говорю ему.

Быстро собираюсь на работу, оставляю котам корм в мисках и доливаю свежей воды.

Любопытные коты сразу же понимают, что я собираюсь уходить, и бегут к двери, чтобы по своему обыкновению попытаться вырваться на лестничную клетку..

— Ведите себя хорошо, вечером приеду, — говорю я им, и с тяжелым сердцем, полным неясной тревоги, покидаю квартиру.

Выйдя из подъезда, бросаю взгляд на подъездную дорогу и вижу дорогую машину, припаркованную у обочины

Мельком скользнув взглядом по мужчине, который выходит из нее, я поврачиваюсь, чтобы двинуться по направлению к метро.

— Постойте, Анна, — слышу я окрик и приближающиеся торопливые шаги.