Глава 8

— Нам нужен образ в меру формальный, официальный, но не слишком строгий, — говорит Ирка и закапывается внутрь своего безразмерного шкафа. Она выуживает одну шмотку за другой, оценивающе глядит и отбрасывает в сторону.

Я даже и подумать не могла раньше, что у нее столько вещей. Чаще всего я видела Ирку в толстовках оверсайз и обтягивающих штанах. Она не любит, когда кто-то смотрит на ее фигуру и всегда прячется, утверждая, что в огромных толстовках чувствует себя уютно и безопасно, словно в защитном коконе.

— Нам нужны светлые тона, в темном ходят только старушки, — говорит она деловито, и протягивает мне светлую юбку и блузку.

Я быстро стягиваю с себя одежду и надеваю то, что она предлагает. На мое удивление, ее размер мне подходит практически идеально.

— Я в таком никогда не хожу обычно, — говорю я, глядя на непривычную себя в зеркало.

— Вот, надень этот, — Ирка протягивает мне светло-кремовый деловой пиджак.

— Как странно, — говорю я, — у нас с тобой одинаковый размер. Откуда у тебя все эти вещи? Ты же вроде бы так не одеваешься.

— Это долгая история, — уклончиво говорит Ирка.

Несмотря на то что мне ужасно интересно, я не лезу с расспросами, зная, что больше всего на свете Ирка ценит свои личные границы.

— Можно еще померить вот этот красный, — говорит она и примеряет ко мне пиджак нежно красного цвета, — и вот этот топ.

Она хмурится.

— Да, давай, примеряй. Посмотрим…

Я послушно надеваю все, что она мне дает, пока Ирка не удовлетворяется полностью.

В конце концов, мы возвращаем все к самому первому варианту.

— Да, так лучше всего, а красный тогда надену я.

Я с удивлением смотрю на Ирку, которая в этих вещах выглядит совершенно сногсшибательно. Представляю себе, что будет, если она немного накрасится и сделает прическу. Невольно улыбаюсь.

— Чего? — хмурится Ирка, — что-то не так?

— Нет, Ир, все так, ты настоящая красотка. Боюсь, что тебя сразу же украдут.

Ирка только отмахивается от моих слов, как от назойливых мух.

— Я может и не против, чтобы меня украли, — смеется она, — сижу тут как узник, вскормленный в неволе, орел молодой.

— Тогда уж орлица, — с улыбкой говорю я.

— Главное, чтобы не курица, — смеется Ирка в ответ, и снова облачается в привычную толстовку, совершенно скрывающую ее формы.

— Можно у тебя душ принять? — спрашиваю я.

— Можешь даже не спрашивать, — мотая головой говорит она и ведет меня в ванную, — вот полотенце тебе, и можешь брать все, что хочешь.

Она на мгновение задумывается.

— А может хочешь ванну, а? У меня есть офигенская бомбочка. Она тебя расслабит так, что ты улетишь просто.

Она включает воду и начинает набирать ванну, не дождавшись моего ответа.

Потом достает из шкафчика бомбочку светло-синего цвета и кидает ее в воду. Бомбочка тут же начинает шипеть и растворяться, наполняя ванную комнату невероятно приятным ароматом.

— А я пойду поработаю, заболталась я тут с тобой, а люди ждут. Все, подруга, давай.

— Ир, подожди, — говорю я.

Она оборачивается и хмурится.

— Чего?

— Спасибо, — говорю я ей и обнимаю ее.

— Ой, ну брось, ты, — говорит Ирка смущенно, похлопывая меня по спине, — это все ерунда.

Она выходит из ванной и закрывает дверь.

Только в эту минуту я понимаю, что теплая ванна — это именно то, чего мне сейчас не хватает.

Я раздеваюсь и смотрю на себя, голую, в зеркало. Вижу, что сутулюсь и как будто вся сжимаюсь, словно ожидаю удара. Силой заставляю себя распрямить плечи и поднять голову.

Он не заставит меня закрыться в себе.

Он предпочел меня другой? Ну что же, значит, это его выбор.

Вспоминаю лицо Кира и как он смахивал слезы.

Пусть плачет.

Я трогаю воду и кручу кран, чтобы она стала холоднее. Потом залезаю в ванну и чувствую, как по всему моему телу пробегает волна тепла.

Набираю в ладони воду, что льется из крана, и умываю лицо. Становится намного легче.

Вдыхаю аромат эфирных масел и откидываю голову, полностью расслабляя тело. Стараюсь сосредоточиться только на звуке шумящей воды и полностью выбросить из головы все мысли.

Если Ирка пойдет со мной — это будет даже лучше. Как же здорово, что у меня есть такая подруга. Что же было у нее в прошлом? Она всего на пару лет меня старше, но кажется, что у нее в сто раз больше жизненного опыта. Непонятно, как такое возможно. У меня никогда не было старшей сестры, но я чувствую, что лучшей старшей сестры, чем Ирка, нельзя было бы и желать.

И все-таки нужно поговорить с ней об этом.

Смотрю на пальцы рук и вижу, что кожа на них сморщилась, и только теперь понимаю, что сижу в ванной уже минут двадцать.

Выходя из ванной, чувствую себя словно заново родившейся. И тут безмятежный ход моих мыслей, расслабленных эфирными маслами и теплой водой, прерывает натужное жужжание моего телефона, который лежит на кухонном столе.

Звонит Евгений.

* * *

— Алло, — я принимаю вызов и прикладываю телефон к уху.

— Анна, — слышу я глубокий голос Евгения, — за вами приедут в семь, скажите, пожалуйста, адрес, куда подать машину, если не передумали сходить на ужин.

Я, с трубкой приложенной к уху, подхожу к окну и смотрю во двор. Два почти одинаковых мальчика в синеньких комбинезонах копаются в песочнице, тыкая зелеными совочками в песок. Чуть поодаль сидит грузная женщина и читает книгу, поглядывая на них.

После недолгого молчания отвечаю:

— Знаете, Женя, я сейчас у подруги, и она ни в какую не отпускает меня одну, — стараюсь, чтобы в моем голосе не было извиняющихся ноток. Не хватало еще, чтобы он чувствовал себя так, словно я уже чувствую себя чем-то ему обязанной. Что бы он там себе не думал, я в любом случае ему заплачу за его услуги.

— Отлично, диктуйте адрес подруги, я вызову машину туда.

— Так вы не против, что она поедет со мной?

— Столик заказан на четверых, — по голосу слышно. как Евгений хмурится, — но я попробую договориться, чтобы его поменяли.

Он что злится? Пытаюсь понять по его голосу, но он говорит очень спокойно и без капли претензии. Теперь уже мне становится неудобно.

— Хорошо, что у вас есть такая подруга, которая не бросит в беде.

— Почему в беде? — спрашиваю я, — вы собираетесь втянуть меня в неприятности? — голосом даю понять ему, что я шучу.

— Ни в коем случае, — говорит он, и если и замечает мою подколку, то предпочитает никак не реагировать.

Совсем Не простой он человек. Ванна до такой степени меня расслабила, что я подшучиваю над этим серьезным взрослым мужчиной?

Надо держать себя в руках.

Еще каких-то пару часов назад он видел, как я не могу сдержать рыданий.

Перевожу взгляд с детской площадки на парковку.

— Она вам понравится, — зачем-то говорю я, ругая себя за извиняющиеся нотки. Не перед кем мне извиняться, это он затеял этот непонятный ужин, а не я. Пусть принимает мои правила игры.

— Вне всяких сомнений.

Взгляд скользит по припаркованным во дворе машинам и тут я вижу одну, очень похожую на машину Кира. Кто сидит внутри, сверху разглядеть нельзя, как и номер. Но двигатель заведен, из выхлопной трубы вырывается едва заметный дымок.

— Записывайте адрес, — говорю я упавшим голосом.

Неужели Кир здесь, и караулит меня, пока я не выйду. Предвкушаю безобразную сцену, которая скорее всего разыграется, когда мы с Иркой выйдем из подъезда.

Логичнее было бы скинуть адрес смской, но я зачем-то медленно диктую его вслух. Как будто хочу чтобы наш с евгением разговор продолжался подольше.

— Что-то не так? — спрашивает Женя, похоже, уловив то, что мой голос вдруг изменился.

— Все хорошо, — говорю я, чувствуя, как меня накрывает волной беспокойства.

Я имею полное право идти на любой ужин с любым человеком, который мне приглянется. Почему я чувствую стыд, разговаривая с Евгением? Разве не Кир изменил мне? Разве он не перечеркнул все годы нашей совместной жизни, переспав с Ленкой? Нагадил он, нагадил в нашей спальне, чертов трус и предатель, а стыдно мне…

— Будем ждать вас, — говорю я настолько сладким голосом, что мне самой от себя становится противно. Так что я тут же прощаюсь и кладу трубку, пока не сказала еще какую-нибудь глупость.

Надеюсь, машина подъедет прямо к подъезду и нам не придется долго идти до нее. Надеюсь если в той машине сидит и вправду Кир, он не успеет перехватить нас до того, как мы уедем.

Господи, что я делаю? Зачем?

Ладно, сейчас лучше пусть все идет своим чередом. Все лучше, чем сидеть и плакать. Поеду на ужин, проведу время с Иркой и этими адвокатами. Не так плохо.

Набираю номер брата.

— Вась, ну как ты? — спрашиваю я, как только в трубке слышится хриплый голос брата.

— Все нормально, Ань, мама спрашивала, как ты. Набери ей, она ждет.

— Хорошо, Вась. Что там с этим подонком?

Я чувствую, что не хочу сейчас слышать голос матери. Предвижу, что все сказанное ею, будет лишь о том, как прекрасен её Димочка. Пошел он к черту. Не желаю слышать ни слова в его оправдание.

— Все норм, я с ним замирился.

— Как замирился? — спрашиваю я, не веря ни единому слову.

— Поговорили по-мужски, — уклончиво говорит брат, — он сказал, что так больше не будет и что понял, типа, что я взрослый и все такое.

Даже через трубку я слышу, что брат безбожно врет. Никакого примирения не было. А если и было, то под сильнейшим давлением матери.

— Ты где сейчас, — спрашиваю его.

— У кента одного.

— Голова не кружится? — не знаю, зачем я спрашиваю, ведь все равно уверена, что брат не скажет правды.

— Вообще нет. Я тебе говорю, не беспокойся, все ок!

— Ничего не ок, — говорю я, — завтра в больницу поедем, готовься.

— Но я же тебе говорю…

— В частную, не переживай. Скажем, что ты с самоката упал.

— У меня денег нет, Ань.

— Я заплачу.

— Откуда у тебя-то?

— Это что, передача сто вопросов взрослому? — спрашиваю я ехидно, — говорю, что поедем, значит поедем.

Слышу, как брат вздыхает в трубку.

— Не сопи, — говорю ему, — все будет нормально, если все ок, значит все ок.

— Давай, Вась, я вечером позвоню.

— Давай, — говорит он, явно недовольный, и я нажимаю красную кнопку отбоя.

Смотрю на знакомую машину, но не могу с такого расстояния разглядеть запачканный номер. Так это все же Кир, или нет?