Глава 7

— Эй, Аня, ты чего? — Ирка садится рядом со мной и обнимает меня за плечи.

Я не могу сдержаться и тихо плачу.

— Это невыносимо, — всхлипываю я, — почему все навалилось разом? Я не могу… Как он мог это сделать? Я была уверена, что он любит меня, у нас были планы, мы вот вот собирались пожениться. И он просто перечеркнул все, Зачем? Я не понимаю. Может быть, со мной что-то не так? Скажи, Ир, может быть, я плохой человек? Как мне теперь жить? Я просто не знаю, если все это было неправдой, все эти годы. Если вся моя жизнь — это просто ложь, которую я не замечала, то что я за человек? Наверное, я это все заслужила?

Дальше мои слова теряются во всхлипываниях и становятся совсем бессвязными. Я сама не понимаю, что хочу сказать, ощущая только тяжелейшую боль потери и несправедливости, которая душит меня мертвой хваткой.

— Жизнь — дерьмо, Анют, — говорит Ирка гладя меня по голове и покачиваясь вместе со мной, — но мы ее развинтим и соберем заново, так чтобы работало как следует.

— Уже ничего не будет работать, — говорю я, вытирая слезы руками, — у меня теперь нет ничего. Нет ни дома, ни семьи. Кир меня предал, моя мать живет с этим уродом. И даже брату я помочь не могу.

— У тебя есть я, а я это уже кое что, — говорит Ирка наигранно оскорбляясь.

— Спасибо, Ир, — всхлипываю я, — просто это тяжело, очень тяжело. Мне никогда не было так плохо.

— Ничего, — говорит она, — ты справишься, а если не справишься, я справлюсь за тебя, разберусь с чем хочешь. Только пальцем покажи, на кого кинуться. Раздеру его как тузик грелку.

Невольно улыбаюсь сквозь слезы, благодаря про себя Ирку за ее жизнеутверждающий воинственный тон. Оказывается, что это как раз то, что мне сейчас нужно, чтобы не расклеиться окончательно.

— Не надо ни на кого кидаться, — говорю я, — и спасибо за подарок. Правда, не знаю, когда он мне теперь пригодится.

— Да и хрен с ним. Я подарю тебе что-нибудь другое.

Я чувствую, что мне становится легче. Словно через слезы я избавляюсь от изрядной части боли, которая едва не уничтожила меня изнутри.

Звонит дверной звонок, и Ирка убегает открывать.

— Наконец-то принесли мой завтрак, — говорит она.

Я встаю, иду следом за ней, и сворачиваю в ванну, чтобы умыться.

Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что если буду еще сегодня плакать, мои глаза точно не выдержат.

— Не плакать, не плакать, — шепчу я сама себе, и мой шепот приглушает вода,,льющаяся из крана.

Холодная вода успокаивает меня, и я даю себе слово держаться.

Выхожу на кухню и вижу, что Ирка уже уплетает здоровенный сэндвич, который ей, очевидно, принес курьер.

Всегда удивлялась, как ей удается оставаться такой хрупкой и стройной, и постоянно уплетать бургеры и прочую жирную еду.

— Ты завтракала? — спрашивает она, — хочешь и тебе закажем такую штуку? Вкусно безумно.

— Нее, — говорю я с улыбкой, — меня уже накормил один добрый человек сегодня.

— Ну вот видишь, — говорит Ирка, — а ты говоришь, ничего хорошего в жизни нет.

— Я еще пока не уверена, хорошее это, или не очень, — говорю я с сомнением.

— Почему?

— Слушай, Ир, может быть, ты мне подскажешь, как мне поступить.

— А чего такое?

— В общем, меня пригласили на ужин в какой-то ресторан, и это вроде как плата за услугу. Я не знаю, стоит ли мне идти? У меня ощущение, что я буду какой-то эскортницей, если пойду.

— Ничего себе, — говорит Ирка, — вот уж кем кем, а эскортницей я тебя точно не представляла.

Я вкратце рассказываю Ирке все, что произошло этой ночью и утром. Она внимательно меня слушает, лишь изредка перебивая, чтобы уточнить какой-нибудь момент. Однако не забывает и про свой завтрак.

— И смотрел он на меня странно, понимаешь? Не так, как смотрят на посторонних.

— Ну конечно, Ань, ты ему понравилась, я думаю, что даже очень. И ты говоришь, он тебе комплименты отвешивал не жалея.

Я только качаю головой, совершенно не разделяя Иркиного энтузиазма.

— Если понравилась, — говорю я, — это еще хуже. Что если, я пойду туда, а там не будет никакого коллеги с женой, а будет только этот Женя? Вот тогда я точно буду чувствовать себя как дура.

— А хочешь, я пойду с тобой? — спрашивает Ирка хитро прищуриваясь, — я-то уж точно не дам тебя в обиду этому собаководу.

Я улыбаюсь. Идея Ирки кажется мне забавной.

В дверь снова звонят.

Ирка подскакивает и идет открывать.

— Ну ты даешь, Ир, курьеров не жалеешь. Они целыми днями к тебе ходят?

— Ну что поделать, — говорит она, — мне некогда ходить по магазинам и вообще.

Я машинально иду за ней. Она отщелкивает замок не глядя в дверной глазок.

— Держи Бэйсика, — кричит Ирка, — щас опять удерет, паразит.

Я хватаю кота на руки и глажу его мягкую шерстку.

ИРка открывает дверь и спустя мгновение громко захлопывает ее и защелкивает замок. Она поворачивается спиной к двери и смотрит на меня.

— Ты чего? — спрашиваю я ее, не выпуская из рук кота.

— Дверью ошиблись, — говорит Ирка.

В дверь снова звонят.

— Кто там? — спрашиваю я Ирку настойчиво.

И тут в дверь начинают бить ногами.

Я слышу приглушенный голос с той стороны.

— Ира, открой, — слышу я голос, — мне нужно поговорить с ней.

* * *

— Не о чем тебе с ней говорить, придурок, — кричит Ирка. И вообще, ее тут нет.

Я слышу еще несколько ударов в металлическую дверь и от каждого вздрагиваю, так, словно это бьют меня.

— Кир, — кричит Ирка, — я щас ментов вызову, если не прекратишь в дверь долбиться. Иди домой и долбись башкой об батарею.

— Я должен с ней поговорить. Я никуда не уйду, буду тут сидеть, хоть до ночи, — кричит Кир.

Я мотаю головой глядя на Ирку. Но, похоже, ей ничего объяснять не требуется, она и так все понимает сама.

— Ну и сиди! Желаю чтоб ты себе на ступеньках яйца отморозил!

Я подхожу к двери, и смотрю в дверной глазок.

Взъерошенный Кир стоит на лестничной клетке и смотрит на дверь, а потом начинает ходить туда сюда, меряя шагами площадку перед лифтами, как зверь в клетке.

В эту минуту одна из соседских дверей открывается и наружу высовывается седая старушечья голова.

— Паразиты! — кричит старушка, — спать по ночам не дают, музыку свою слушают. А теперь еще орут прямо под дверью. Бесстыжий поганец! Чего вылупился, негодник? Я сейчас в милицию позвоню!

Кир что-то отвечает старушке, но через дверь не слышно.

Наконец, она убирает свою седую голову из проема, и с силой хлопает дверью.

Кир нажимает кнопку вызова лифта.

Лицо у Кира такое несчастное и убитое, что мне даже на мгновение становится жалко его.

В это мгновение как будто что-то в голове у меня щелкает и я забываю обо всем, что произошло и вижу только своего любимого., которому очень плохо в эту минуту. Я вижу, как он проводит тыльной стороной руки по глазам. Он смахивает слезы? Уже тянусь к замку, чтобы открыть дверь.

Но спустя секунду прихожу в себя, вспоминая вчерашнюю безобразную сцену, свидетельницей которой я стала и всю жалость, как рукой снимает.

«зачем, зайка?» — звучит у меня в голове его фразочка, брошенная Ленке в пылу страсти.

Предатель и мерзавец. Пусть рыдает. Пусть испытает хотя бы малую часть той боли, что причинил мне.

Нет. Нет. Я не буду плакать. Сдерживаю слезы и жду, когда он уедет.

Наконец, лифт приезжает и Кир скрывается внутри.

Я облегченно вздыхаю и отрываюсь от дверного глазка.

— Кажется уехал, — говорю я.

Последнее, что мне сейчас хотелось, это слушать его оправдания. Я уже достаточно наплакалась за сегодня.

— Вот и славно, — грозно говорит Ирка, — скатертью дорога, и попутного ветра в заднцу.

— Спасибо, Ир, — улыбаюсь я, — с тобой уж точно ничего не страшно.

— Еще раз заявится, я на него котов натравлю.

Я улыбаюсь и смотрю на мурлычащего у меня на руках Бейсика, мне слабо верится, что его можно натравить хоть на кого-то.

— Когда ты говоришь у нас там ужин с этим твоим собачником?

— У нас? — спрашиваю я в недоумении, — но…

— Никаких но, одруга, я тебя одну не пущу. Если тебя еще хоть кто-то сегодня обидит, твое сердечко точно не выдержит. Так что я буду твоим верным оруженосцем. Если твой собачник не согласен на такую компанию, может катиться на все четыре стороны.

— Ирка… — пытаюсь охладить я ее энтузиазм.

Но похоже, слова тут излишни. Если она чего-то вбила себе в голову, сбить ее с намеченного пути мало кому под силу.

— Главное тут выбрать чего надеть. Собачник этот твой зажиточный тип?

— Он не мой, и хватит называть его собачником, его Женя зовут, — говорю я.

— Хорошо, этот не твой собачник Женя, куда он тебя пригласил, в какой ресторан?

Я говорю название.

— Ничего себе, — присвистывает Ирка, — если это то место, о котором я думаю, цены там просто конские. Ну да и черт с ним. Один раз живем. Верно?

— Наверное, — растерянно говорю я.

— Есть только одна проблема, что надеть в такое пафосное заведение. И вот этим нам с тобой надо заняться, а то нас точно не пустят. Особенно тебя в твоей кофте.

— Чем плоха моя кофта? — спрашиваю я, глядя на свою любимую голубую кофту с открытыми плечами.

— Вещица классная, но не пафосная, понимаешь? Мы должны выглядеть как скучающие жены олигархов, а не как студентки.

— Но все мои вещи у Кира, — досадливо говорю я, — сейчас до них точно не добраться.

— Да это понятно, — отмахивается Ирка, — посмотрим, что у меня есть в запасе от моей прошлой жизни.

— Прошлой жизни? — спрашиваю я с изумлением, — я чего-то не знаю о тебе?

— Долгая история, — загадочно говорит Ирка и ведет меня в комнату, — снимай все это, будем сейчас в модный приговор играть.