Глава 17

Когда она входит в бар, я сразу же замечаю ее. Она оглядывается по сторонам и едва увидев меня, стремительно подходит к моему столику.

Ленка отодвигает стул напротив и с тревогой смотрит на меня.

— Кирюша, я везде тебя искала. Что случилось?

— Чего притащилась? Я не хочу тебя видеть, — говорю я и наливаю себе еще.

— На тебя страшно смотреть, — говорит она, прикрывая рот рукой. Сколько ты уже выпил?

— Какое твое дело, сколько я выпил? Убирайся отсюда, я не звал тебя.

— Почему ты так говоришь со мной, милый? — Спрашивает она и пересаживается на стул рядом со мной, пытаясь взять мою руку в свои ладошки.

Я выдираю руку и отстраняю ее от себя. Она морщится, но продолжает сидеть рядом.

— Ты накрасилась, как шлюха, — говорю я ей, чувствуя, что все вокруг плывет и язык еле ворочается, — думаешь снова соблазнить меня? Ничего у тебя не выйдет, Леночка. А знаешь почему?

— Почему, — чуть не плача, спрашивает она.

— Потому что я не люблю тебя, и не любил. Ясно? Я просто тебя трахал, потому что был дураком и думал не тем местом.

Я вижу, как ее нижняя губа начинает трястись от обиды.

— Но я же люблю тебя, — говорит она, и по ее напудренной щеке скатывается слезинка,

— Не говори глупости, Ленка, — морщусь я от ее слов, — ты даже не знаешь, что это такое. Вот Аня, она умеет любить. Но я все просрал.

— Зачем ты говоришь мне про нее? Ты не понимаешь, что мне больно?

— А подумай о том, как было больно ей, когда я ей изменил, — говорю я, и вливаю в себя еще, чувствуя, что меня вот вот вырвет прямо на Ленку.

— Ты злой и жестокий.

Ленка вытирает слезы и прячет лицо в ладонях.

— Хочешь я тебя с Антохой познакомлю? — Вдруг спрашиваю я, чувствуя, как внутри начинает нарастать злое пьяное веселье, — вы точно подойдете друг другу. Он немного трусоват и вообще кретин, но это ничего, стерпится, слюбится.

Я слышу, как ее сотрясают тихие рыдания и в этот момент меня берет дикая злость на нее.

— Все это из за тебя, если бы не ты. Аня была бы сейчас со мной, у меня была бы работа и все было бы классно. А теперь я безработный одинокий дурак, бездарно променявший все на хрен знает кого.

— Я бы никогда тебя не бросила, чтобы ты ни сделал, — говорит Ленка и голос ее звучит глухо и прерывисто.

— Даже если бы трахнул твою сестру у тебя за спиной? — Спрашиваю я и встаю со стула.

Пол тут же начинает лететь мне навстречу, так что я роняю стаканы со стола и еле удерживаюсь на ногах, зацепившись за его край.

Ленка тут же вскакивает и поддерживает меня.

— Простите! Я надрался, как свинья и мне надо в уборную, — говорю я посетителям, которые смотрят на меня, и пошатываясь, при помощи Ленки, дохожу до туалета.

Дальше я помню, как мы с ленкой едем в такси. Я кладу голову ей на плечо и она гладит меня. С пьяной головы мне кажется, что это Аня. Кажется, что не было прошедших дней, не было этой измены, не было увольнения и ничего этого. Как будто все вернулось назад. Мне так нравится эта иллюзия, что я изо всех сил пытаюсь удержать ее в голове.

— Я люблю тебя, Кирюша, — говорит Ленка, и иллюзия сразу же рушится на осколки. Это не Аня. Конечно не она. Аня сейчас, наверное с этим уродом, Женей. Он, наверное, утешает ее, а она рассказывает ему, какой я подлец и мерзавец.

В душе вспыхивает пьяная ревность, от которой тут же сводит зубы. Да как она так может? Неужели годы вместе прошли для нее даром и она так легко променяла меня на какого-то левого мужика?

— Помолчи, пожалуйста, — слышу я свой собственный стон и все вокруг начинает кружиться. Душный салон такси кажется газовой камерой, в которой меня хотят убить.

Я открываю окно и высовываю голову наружу, втягивая в себя грязный городской воздух. Все лучше, чем нюхать тошнотворно приторные духи Ленки.

Я чувствую ее руку, держащую мою и с отвращением отталкиваю ее.

Это же надо было так надраться. Ленка помогает мне выти из машины и тащит меня вперед, не давая мне завалиться на землю. Хотя видит бог, все, что мне сейчас хочется это упасть в мокрую траву и лежать там до конца света.

— И зачем ты притащилась? — Говорю я, пытаясь вставить ключ в замочную скважину.

— Дай мне, — мягко говорит Ленка и забирает ключи из моей руки.

В квартире все еще пахнет духами моей Ани, и сердце сводит от чувства потери, так что я слышу свой собственный стон.

Сажусь на пол в коридоре.

— Она не простит меня, — говорю я, — никогда не простит.

Ленка садится рядом со мной и гладит меня по руке не говоря ни слова.

Я не смотрю на нее, пытаясь остановить безостановочное вращение пространства.

— Как же мне дерьмово, — говорю я.

— Все будет хорошо, — шепчет Ленка, — я помогу тебе.

— Нет! — Говорю я, — уходи отсюда. Вдруг Аня решит вернуться?

В эту минуту мысль не кажется мне такой уж бредовой. Кажется, что вот-вот Аня может прийти и открыть дверь своим ключом, а я тут, с ленкой, пьяный, сижу на полу, а она гладит меня. Что подумает Аня?

Ничего не подумает. Она больше никогда не придет.

— Уходи, — говорю я Ленке.

— Нет, — упрямо говорит она, — если захочешь, прогонишь меня утром, а сегодня я останусь здесь, на всякий случай.

— Как же ты меня достала, — говорю я. Поднимаюсь на ноги, прохожу в комнату, и бессильно падаю на кровать.

Сквозь пьяный сон я чувствую, как руки Ленки раздевают меня.

* * *

— Мое предложение, чтобы ты стала моей девушкой? — спрашивает он подходя опасно близко, отчего мое сердце начинает биться и дыхание перехватывает. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами, он беззастенчиво смотрит на мои губы и я точно знаю, чего он хочет. Почему меня это так волнует? Неужели меня влечет к нему… Нет, сейчас не время. Сейчас нужно думать о другом.

Что он сказал? Я не ослышалась? Его девушкой?

— Нет, — шепотом говорю я и отворачиваюсь, отходя от него, — зря я пришла. Прости, я лучше пойду.

Я устремляюсь к выходу, но он окликает меня своим властным голосом. Негромким, но твердым, как сталь. От этого голоса я замираю, как олень, застигнутый светом ночных фар на трассе:

— Аня, стой.

— Я должна идти, — говорю я, не двигаясь, однако, с места.

Женя подходит ко мне.

— Зачем? — спрашивает он и берет меня за руку. От этого прикосновения меня словно прошибает током и перехватывает дыхание.

Он подводит меня к креслу и усаживает в него.

— Ты пришла, чтобы попросить о чем-то, так проси. Я сделаю все, что нужно.

— И ничего не попросишь взамен, — спрашиваю я.

— Ничего не попрошу, — говорит он с едва заметной улыбкой в голосе.

— Я уже сказала, что не могу ответить тебе, мне нужно время, понимаешь?

— Проехали, — говорит он, усаживаясь за свой стол и принимая деловой вид.

Так мне гораздо комфортнее. То напряжение, которое только что было между нами, слегка ослабевает, что позволяет мне хотя бы вдохнуть немного воздуха.

— Они забрали Васю, моего брата.

— Кто они?

— Полиция… Я не знаю. Отчим написал заявление на него и у брата нашли что-то. В общем, его забрали в тюрьму. Это несправедливо. Он не должен там быть, понимаешь? Он хороший, добрый парень, мухи не обидит. Отчим сам постоянно избивал его.

— Да, — говорит женя, и достает из стола какую-то папку, — мы тут ккое-что разузнали про твоего отчима. Редкостный, надо сказать, подонок. Ты знала что он сидел за изнасилование?

— Что?

— Да, и еще раз сидел за покушение на убийство, но вышел по амнистии.

— Мама говорила, что он сидел за мошенничество, за что-то несерьезное.

— Ну да, ну да, — кривит Женя рот в горькой усмешке, — он уж наверняка придумал себе красивую легенду. В местах лишения свободы этот гражданин натерпелся. Осужденные по такой статье уважением в таких местах не пользуются. Ты удивишься, сколько можно раздобыть информации на бывшего заключенного, если есть у кого попросить. Тут даже написано, какая у него была там кличка. Дима-принцесса.

Я морщусь от отвращения. В памяти возникают ужасные картины из моей юности, когда он пытался…

— Кто она? — спрашиваю я, чувствуя, что голос меня не слушается.

— У его первой жены была дочь, ей было шестнадцать, — задумчиво говорит Женя, перелистывая папку, — у него был день рождения, он сильно напился, избил ее и изнасиловал. Когда пришла жена с работы и увидела зареванную и избитую дочь, он сказал ей, что та уже пришла домой пьяная и избитая.

Голос Жени звучит безучастно, словно он читает криминальную сводку. Я чувствую, как от боли все внутри меня сводит. Вспоминаю, как отчим приставал ко мне и по спине пробегает волна холода.

— Она рассказала правду, но сначала ее мать не поверила девочке и выгнала ее из дома. Девочка пыталась свести счеты с жизнью. В итоге, после разбирательств ее показания подтвердились.

— Пожалуйста, — говорю я, сквозь слезы, — не надо больше.

Я закрываю глаза руками, чтобы Женя не видел моих слез.

Чувствую, как он садится рядом со мной и обнимает меня за плечи.

— Он и со мной пытался это сделать, — говорю я, вздрагивая всем телом, — я говорила маме, но она только отмахнулась. Сказала, чтобы я не носила короткие юбки и не провоцировала мужчину. Сказала, что я сама виновата.

— Да? — спрашивает он задумчиво, и я чувствую, как он поправляет мои волосы.

Голос его звучит отрешенно и задумчиво.

— Я старалась приходить домой только поздно ночью, когда он уже спал и уходить как можно раньше. На второй раз ему почти удалось, но я начала кричать…

— Не повезло ему, что ты встретила меня. Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — спрашивает Женя, таким же отрешенным голосом.

— Я не знаю…

— Хочешь, его совсем не будет?

Я смотрю на его мужественное лицо, он смотрит прямо, не встречаясь со мной глазами. Он гладит меня по плечу и я чувствую себя удивительно безопасно в этот момент, несмотря. на страшные слова, которые он говорит. Сейчас я уверена, что он и правда может сделать абсолютно все, так серьезно звучит его голос.

— Ты это серьезно? — спрашиваю я в ужасе.

Он поворачивает взгляд и смотрит мне в глаза. Я вижу, что он точно не шутит.

— Одно твое слово, Аня.