Глава 14

— Я, собственно, за вами, — говорит он, смущенно улыбаясь, когда я поворачиваю голову в его сторону. Однако, останавливаться я не собираюсь и продолжаю идти к метро.

Моросит мелкий противный дождь, но я стараюсь не замечать его.

— У меня дела, передайте Евгению, что я благодарна за его помощь, но лучше пусть он тратит время на кого-то другого.

— Видите ли, — он идет со мной рядом и поправляет свой галстук, — мой работодатель заплатил мне, чтобы я возил вас повсюду. Если вы откажетесь, я просто буду весь день стоять возле вашего подъезда, и умирать от скуки.

— Можете поразгадывать кроссворды в телефоне, говорят, это помогает предотвратить развитие раннего слабоумия.

Я немного зла и не слишком сдерживаю свой язык. Зачем Женя ставит меня в такую ситуацию? Он хочет все контроллировать, и решил, что я неплохая для этого мишень? Почему нельзя поступать по человечески и надо щеголять своими ресурсами где надо и не надо?

Риторические вопросы, и водителю их уж точно задавать не стоит.

— Простите, — наконец, говорю я более мягким тоном, — мне ничего не нужно, Евгений ошибся, подумав, что я не могу обойтись без личного водителя, я отлично проедусь на метро. Тем более, что тут недалеко. Вы можете потратить время так, как вам хочется, езжайте домой, если Женя спросит, я ему вас не выдам.

— Возьмите карточку, — говорит, наконец, он, — если будет необходимо, я подъеду куда угодно в любое время.

— Не понадобиться, — отвечаю я, но карточку машинально беру.

Дурацкая, выработанная еще в детстве привычка. Дают — бери. Бьют — беги.

Дождь усиливается, и до метро от иркиного дома я дохожу уже изрядно промокшей.

Проклиная все на свете, я чувствую, как в обуви хлюпает вода. Замечательно.

Народу в метро так много, что кажется, еще немного, и оно выплюнет всю эту толпу наружу, потеряв всякое терпение. Должен же быть какой-то предел…

В вагоны метро набивается такая толпа, что мне приходится пропустить поезд, а потом еще один. При одной только мысли, что мне придется стоять сейчас, зажатой телами потных мужиков со всех сторон, меня начинает тошнить.

Кое как протискиваюсь в следующий поезд. По крайней мере мне удается встать спиной к дверям напротив. И хоть от духоты я почти теряю сознание, я все равно чувствую себя в эту минуту победительницей.

Нащупываю в кармане карточку, которую мне всучил водитель.

Нет уж, Евгений, обойдусь я без твоих властных подачек, чего бы ты там себе не придумал обо мне и звонить я водителю не буду. Гораздо лучше ехать в душном метро, чем быть обязанной.

не все на этом свете можно купить.

Оглядываюсь по сторонам и бросаю взгляд на каждое лицо, которое в пределах видимости.

Они такие же как и я. Честные люди, у которых нет личных водителей и всякого в этом роде.

Хмурый кореец, пытается читать в своем телефоне книжку. Пожилая женщина нависает над рассевшимся на сиденьи подростком, который играет в телефоне и делает вид, что ничего не замечает. Хотя я вижу, как горят его бессовестные уши. Девушка в длинном плаще с распущенными волосами, которые распушило от влажности. Мне почему-то кажется, что она беременна, но еще не знает об этом. Пожилой мужчина с коротко остриженной седой бородой прижимает к груди сумку, как будто в ней содержится огромное сокровище. Представляю, что эти люди моя семья, или мои друзья. От этого невинного самообмана на душе становится незаслуженно тепло.

Пока я еду, я даю им имена и придумываю биографии. Создаю связи между ними, и когда девушка в плаще выходит на следующей станции, мне становится грустно.

Иллюзия разрушается, и в вагон входят новые люди, чужие, безымянные, и я опускаю взгляд и до самой своей остановки уже не смотрю в лица незнакомцев.

На моей станции меня буквально выносит людским потоком, как рыбу на берег. Люди, как пингвины, плотно сомкнув ряды двигаются к эскалаторам и я среди них, словно маленькая рыбка, в которой еле теплится жизнь.

На эскалаторе, схватившись за резиновый поручень, я наконец могу выдохнуть.

Улица на выходе из метро встречает меня неожиданным солнцем и теплом. О дожде, который здесь тоже, похоже, недавно прошел, напоминают только редкие лужи, которые я старательно обхожу.

Улыбаюсь ласковому утреннему солнцу не слепящему глаза и мне хочется, чтобы здесь сейчас был Женя, чтобы показать ему. Доказать, что не он всем управляет. Или не для этого?

Впервые за пару дней я чувствую какие-то неясные отблески надежды, словно налет золотой пыли на моей израненной душе. Если бы Женя сейчас был тут, он бы, наверное, порадовался вместе со мной.

Беру телефон и закрываю солнце рукой, а другой рукой делаю фотографию. Сразу же отправляю ее Жене.

«Не все можно купить за деньги»

приписываю снизу и ставлю смайл, и пока не передумала, отправляю.

Пусть теперь думает, что хочет.

* * *

Прихожу в кофеню с каким-то новым, необычным чувством радости, взявшимся непонятно откуда. То ли солнце, то ли переписка с Женей, но что-то точно хоть немного, но успокоило мое израненное сердце.

Кофейня уже открыта и мой напарник Рома, молодой худенький парень с вечными веснушками на лице, уже принимает первые заказы от посетителей. Я тихонько здороваюсь с ним и иду в подсобку переодеться.

Рабочий день обещает быть суматошным и беспокойным, как всегда в нашей кофейне, поскольку она пользуется огромным спросом из за того, что находится рядом с двумя университетами и одним большим бизнес центром, откуда к нам толпами ходят студенты и белые воротнички.

Я даже рада, что на время смены мне придется забыть обо всем и просто наливать людям кофе и подавать еду.

Хорошая, нужная работа, которая всегда успокаивает меня.

— Это тебе, — говорит Рома, когда я выхожу в зал.

Он протягивает мне чашку кофе, на пенке сверху, нарисовано сердечко и написано «С днем рождения!»

Я улыбаюсь и принимаю чашку из его руки.

— Ты очень мил, — говорю ему и отпиваю ароматный капучино. Чувствуя, как тепло разливается внутри.

— Лучше поздно поздравить, чем не поздравить, — говорит он и улыбается. Его передние зубы чуть кривоватые, но это не портит его искреннюю улыбку. Он протягивает мне круассан и отодвигает стул, чтобы я могла сесть.

— Спасибо, — говорю я, — но мне надо работать.

— Кофе попей и будешь работать, я пока без тебя справлюсь.

Я пью кофе, и смотрю как он обслуживает ппосетителей. Хороший все-таки парень Рома, добрый, словно само солнце, так с виду и не скажешь, какая трагедия произошла в его семье.

Набираю сообщение брату.

«Вась, будь готов сегодня, я к пяти за тобой заеду, пойдем в больницу. Надеюсь ты помнишь»

Убираю телефон подальше и присоединяюсь к Роме. Посетителей становится все больше.

Когда моя смена заканчивается я читаю сообщения.

Вася так и не ответил. несколько пропущенных звонков от мамы.

Прямо у меня в руках телефон начинает вибрировать, снова звонит мама.

— Они забирают его, дочка, — она плачет, и я едва способна разобрать, что она говорит.

Неприятной волной меня накрывает беспокойство. Что опять случилось?

— Мам, успокойся пожалуйста. Кого забрали? — спрашиваю я и ухожу в подсобку, где не так шумно.

— Приезжай пожалуйста, они забирают его, я не знаю куда,

Дальше я слышу только неразборчивое причитание, от которого у меня начинает сдавливать сердце. С самого детства для меня не было более ужасного звука, чем мамин плач.

— Мам, пожалуйста, успокойся, я сейчас приеду.

— Пожалуйста, прости, я не знала кому еще позвонить.

— Я еду.

КЛаду трубку, понимая, что по телефону ничего не добьюсь от матери. Она явно не может ничего объяснить внятно.

Я вижу, что до конца смены осталось еще полчаса. Опять все придется скидывать на Рому.

— У меня какая-то жесть дома творится, — говорю ему тихо, чтобы не слышали посетители, — я уйду чуть пораньше?

— Да конечно! — добродушно говорит он, — решай свои вопросы. Ты же меня сто раз прикрывала.

— Спасибо, — облегченно вздыхаю я и через пару минут уже быстро иду по тротуару в сторону метро.

— Анна Владимировна, — вдруг слышу я окрик со стороны дороги.

Я оборачиваюсь и вижу того самого водителя, который встретил меня утром возле Иркиной квартиры.

Досадливо вздыхаю. Ну это уже никуда не годится.

— Вы что следили за мной? — спрашиваю я, — как вы меня нашли?

Он лишь пожимает плечами.

— Мне сказали ждать вас сдесь и подобрать, если вы захотите.

— Я не хочу.

Продолжаю идти дальше. Машина плавно едет следом по дороге.

Я уже собираюсь написать Жене гневное послание, по поводу вторжения в личную жизнь. Но мысль о брате меня останавливает.

На метро и автобусе я буду ехать до мамы целую вечность.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к машине.

— Как долго вы будете ехать по этому адресу? — я диктую ему адрес и он тут же отвечает.

— Пятнадцать, от силы, двадцать минут.

— Хорошо, — говорю я, — отвезите меня, если вашему нанимателю денег девать некуда.

Я сажусь в комфортабельную машину. Мы свободно едем по выделенным полосам и я не успеваю опомниться, как оказываюсь возле знакомого обшарпанного подъезда.

— Я подожду вас здесь, — говорит водитель, когда я выхожу.

Я быстро поднимаюсь на этаж и звоню в дверной звонок. В сердце у меня теплится надежда, что куда-то наконец забрали ублюдка отчима.

Дверь открывается и я вижу заплаканное лицо мамы.

Она обнимает меня и я слышу доносящийся из соседней комнаты прокуренный кашель отчима.

— Я просила его, но он меня не слушал. Они видимо опять подрались, я не знаю как это получилось, но он избил его.

— Кто избил кого, мама? — скажи ты хоть толком.

— Братик твой, — вдруг встревает в разговор отчим.

Я смотрю на его лицо. Его явно кто-то бил, что я отмечаю не без удовольствия.

— Что?

— Васька поднял руку на отца, я пошел и снял побои. Все как положено. Чин по чину.

— Ты что сделал? — от ужаса у меня перехватывает дыхание и мне самой хочется вцепиться в лицо этого урода.

— Посидит, жизни может хоть научится. Поймет, как надо себя вести. Уважению научится.

— Посидит? Мама, что он сделал?

Я в ужасе смотрю на мать.

— Он написал заявление на Васю, — говорит мать и всхлипывает, — его арестовали. И еще они нашли у него что-то…

Мама заливается слезами, а я смотрю на разбитую самодовольную рожу отчима.