Глава 3

Резко сажусь на кровати, прислушиваясь к звукам. За окном едва светает.

В дверь кто-то молотит кулачищами и орет.

За дверью слышится какая-то возня и сдавленные стоны. Что-то тяжелое падает на пол. Кто-то вскрикивает, кажется, это мама.

— Дима, не надо, ты убьешь его!

— Да нужен он мне, — хрипит отчим.

Слышится глухой удар.

Я, замерев, сижу на кресле, не решаясь подойти к двери, совершенно не понимая, что происходит.

Словно бы переношусь на пятнадцать лет назад.

Снова чувствую себя маленькой девочкой, забившейся в угол и слушающей пьяные вопли отчима.

— Открывай, лохудра драная, — он начинает колотить в дверь.

Отщелкиваю замок, и дверь чуть не влетает мне в лицо, я успеваю отойти в последний момент.

— Не слышишь, что ли? Зачем закрылась, дура?

Лицо у него красное, страшное. Перевожу взгляд на пол и вижу, что на полу лежит брат и кашляет.

— Братик твой пришел, — говорит отчим и втаскивает едва живого Васю в комнату, я вижу, что лицо его разбито.

— Речистый какой, щенок, я тебя научу! — хрипит отчим. Мать плачет и удерживает его руку.

— Дима, пожалуйста, он все понял, не надо больше, — плачет она.

Я в ужасе смотрю на эту картину и мне становится до того мерзко от тона матери, что я хочу немедленно убежать отсюда. Удерживает меня только вид скорчившегося на полу брата.

Мать, наконец, уводит разбушевавшегося отчима из комнаты.

Вася начинает кашлять и выплевывает на пол кровь.

Я помогаю ему подняться с пола и усаживаю на кровать.

— Аня, — удивленно говорит он, — ты-то тут откуда?

— В гости приехала, соскучилась, — говорю я.

— Рад тебя видеть. Видишь, как весело у нас.

Он прикладывает ладонь к руке и смотрит на кровь.

Я быстро выхожу из комнаты и мгновенно нахожу аптечку на старом месте на шкафу в ванной. Есть преимущество в том, что ничего не меняется.

Как могу, обрабатываю раны брата перекисью.

— У тебя же днюха вчера была, — гундосит брат. Похоже, у него сломан нос, — прости, подарить нечего.

— У меня сегодня и так куча подарков, — говорю ему.

— Знаешь за что он меня? — спрашивает брат, и я вижу, что у него не хватает одного из передних зубов.

Я мотаю головой, стараясь держать себя в руках, хотя больше всего мне хочется сейчас разрыдаться.

— Он запалил, что я курю, — говорит Вася и смеется, — курение убивает.

Он резко вздыхает и хватается за бок.

— Это жесть, — стонет он, — похоже,ребро сломано. Вот скотина.

— Голова не кружится? — спрашиваю я его.

— Не знаю, Ань, вроде нет.

— Лучше полежи, — встаю с кровати, убираю аптечку и даю брату лечь, — я вызову скорую.

— Да какую скорую, ты чего, — протестует он и поднимается с кровати, — он же санитаров поколотит, а потом и матери достанется.

— Лежи не вставай, — говорю я ему.

— Не вызывай скорую, Ань, это ерунда.

— У тебя зуба нет, Вась.

— Зуба, так это давно нет, еще пару месяцев назад потерял.

— Сломанное ребро может проткнуть твое легкое и ты умрешь от удушья. Как тебе такой вариант? — пытаюсь напугать я брата.

— Да брось ты, какое удушье. Он не сильно бьет, я ж ему сын, удар контроллирует. Реально тебе говорю, все нормально, не надо никаких скорых, ментов, и всего такого.

Я достаю телефон и включаю его.

В тишине комнаты слышится только тяжелое дыхание брата.

Как только телефон включается, он начинает отчаянно вибрировать от десятков уведомлений о пропущенных вызовах. Тут же начинают сыпаться непрочитанные смски и сообщений в соцсети.

Не читая, удаляю все, что пришло.

На часах пять утра.

Слышу робкий стук в дверь.

— Ань, это я, — говорит из за двери мама.

Я открываю дверь, и она входит.

Она быстро подходит к брату, садится на его кровать и начинает плакать.

— Мам, да все нормально. — говорит Вася, — подумаешь, затрещину влепил, с кем не бывает.

Мать продолжает плакать и качаться на месте, как будто убаюкивая саму себя.

Я не могу смотреть на ее слезы, хватаю сумку и выхожу из комнаты.

В коридоре на полу валяется пачка сигарет, из за которой, видимо, и началась драка, я поднимаю ее и машинально кладу в карман.

А ведь он мог убить его. В этот раз не получилось. А что будет в следующий?

Вася добрый по натуре, всегда старается видеть во всем хорошее, но что если и его терпению придет конец? Он уже не тот маленький мальчик, который прятался от отца под кроватью.

От близости сигарет курить хочется еще более нестерпимо. С мрачными мыслями копаюсь в своей сумке в поисках зажигалки. Она всегда лежит там на всякий случай.

И тут натыкаюсь на визитную карточку, о которой уже успела забыть.

Евгений Арбатов. Адвокат.

Долго разглядываю карточку, и в голову мне приходит мысль, которая с каждой секундой, кажется мне все более и более разумной.

Я думала, что никогда не позвоню по этому номеру. Но, похоже, о таких вещах лучше не загадывать.

Что же, Евгений, посмотрим, не шутили ли вы, когда предлагали помощь.

* * *

Я кое-как успокаиваю мать и отправляю ее спать дальше. Хорошо, что сегодня суббота и ей не нужно идти на работу.

Вижу пятно крови на полу и решаю, что так оставлять нельзя, чего доброго, въестся намертво.

Не думала я вчера, уходя на работу, что сегодня, буду с утра пораньше тряпкой стирать кровь брата с паркета.

Удивительно, как вся привычная жизнь, может разрушиться в одну минуту. А ведь у нас с Киром было столько планов.

Ну конечно, у нас. Похоже, планы были только у меня.

Смотрю на спящего брата, и в голову приходит странная мысль.

Если бы не вчерашние события, то сегодня меня бы не оказалось здесь и я бы даже скорее всего, не узнала, что тут происходит. Теперь понятно, почему мать перестала звать меня в гости и предпочитала видеться со мной где-нибудь на нейтральной территории. А я-то думала.

Наконец, выхожу на лестничную клетку. Здесь явно кто-то уже покурил до меня. На ступеньке стоит помятая жестяная банка из-под консервированных ананасов, наполовину забитая окурками.

Достаю сигарету из той самой пачки и чиркаю зажигалкой.

— Да какого хрена, — говорю я и не зажигая, выкидываю сигарету в импровизированную пепельницу.

Черта с два я снова начну курить. Только не из за этого подонка.

В голове вспышками прокручиваются кадры вчерашнего вечера. Перепуганный шепот ленки. Голый Кир, вышедший успокаивать меня. Евгений, с легкостью держащий в крепкой руке поводок огромного пса.

Все это было как будто не со мной, словно часть сегодняшнего тревожного сна.

«Не стесняйтесь, — сказал тогда Евгений»

Достаю карточку и быстро вбиваю цифры в новый контакт в телефоне…

Имя контакта.

Адвокат.

Нет, лучше — Евгений Адвокат.

Все равно выглядит не очень, как будто адвокат — это его фамилия.

Пишу. Евгений Арбатов (адвокат) и сразу же, пока не передумала, нажимаю на вызов.

И почему сердце так колотится?

Вдруг вспоминаю, что сегодня суббота, и хоть уже девять утра, он должно быть спит, хочу положить трубку, но слышу на другом конце вполне бодрое — «слушаю», и мгновенно, все, что я хотела сказать, совершенно вылетает у меня из головы.

— Это Аня, — говорю я и нерешительно умолкаю.

— Простите? — холодно переспрашивает он.

Боже, как глупо, откуда ему знать, что за Аня, да мало ли людей звонит ему каждый деть по сто раз?

— Это Анна, — поправляюсь я, — ваша соседка, мы столкнулись вчера в лифте вечером, может быть, помните.

— Анна, — голос его меняется и становится куда теплее, — рад вас слышать. У вас все в порядке?

— Да, у меня все хорошо, — говорю я и тут же понимаю, как глупо, должно быть, прозвучит то, что я собираюсь сказать ему дальше.

— Рад слышать, — говорит он, его голос звучит уверенно и мягко, и это придает мне немного смелости.

— Вы же адвокат? Я верно поняла? — спрашиваю я.

— Да, Анна, все так, вам требуется консультация?

Чувствую, как он переходит с дружеского на деловой тон и от этого мне становится намного легче говорить.

— В некотором роде да, — говорю я, это касается моего брата. Ситуация довольно сложная, поэтому мне нужно узнать, что в принципе можно сделать в таком случае…

— Простите, Анна, вы сейчас дома? Давайте встретимся лично, и вы изложите мне суть проблемы, — перебивает он мою сбивчивую речь.

— Нет, — говорю я, — давайте я подъеду, куда скажете.

— Где вы находитесь территориально — спрашивает он.

— Я машинально называю адрес и не успеваю опомниться, как он говорит.

— Хорошо, я подъеду, мне недалеко. Если не возражаете, можем позавтракать где-нибудь вместе и обсудить суть вашего дела.

— Наверное, можно… Я сразу заплачу за консультацию, — торопливо говорю я, совершенно застигнутая врасплох его решительностью.

— Разумеется. Как вам угодно, — говорит он и в его тоне я слышу что-то странное, улыбку?

Ловлю себя на том, что почему то его слова заставляют меня волноваться и краснеть. Да с чего бы?

— Тогда ждите, наберу вам, как подъеду, минут через 10, — говорит он, и стоит мне сказать «хорошо», тут же кладет трубку.

Возвращаюсь в квартиру и, глядя на себя в зеркало в ванной, понимаю, что совершенно не готова сейчас куда-то ехать, а уж тем более на встречу с серьезным адвокатом.

Уже жалею, что позвонила ему и, ругая себя на чем свет стоит, пытаюсь хоть как-то смыть с себя размазанную по лицу тушь и остатки вчерашней косметики.

Хорошенький у меня будет видок, ничего не скажешь. Волосы растрепаны, глаза опухшие и покрасневшие от недосыпа, одежда мятая и, остается только молиться, что я нигде не успела поставить пятно. Классическая дама в беде.

И чего это он улыбался, когда я сказала про деньги? Я не собираюсь тратить его время бесплатно, чего бы он там себе не думал, если он чего-то думал.

Я не знаю, сколько могут стоить его услуги, но моих накоплений должно хватить. Захожу в банковское приложение и смотрю на накопительный счет. Деньги, которые я копила полтора года, чтобы сделать Киру подарок — ужасно дорогие часы, о которых он всегда мечтал, но говорил, что тратить такие деньжищи на свои детские «хотелки» — это верх расточительство.

Я хотела сделать этот подарок, чтобы порадовать его, чтобы он не думал, что я могу только брать, ничего не отдавая взамен.

В эту секунду вчерашняя безобразная сцена с Киром и Ленкой непрошенной вспышкой возникает в голове, и сердце сжимается от боли.

И тут телефон в кармане начинает вибрировать.

— Анна, я подъехал, жду вас.