Глава 16

Кир

— Кусок дерьма! — едва разлепив глаза рычу я, глядя на разряженный телефон, который должен был разбудить меня.

Швыряю бесполезную железку в стену. Телефон с громким стуком отлетает от нее и падает на пол, разлетаясь на две части.

Сколько же сейчас времени?

Смотрю на часы и вижу, что они разбиты вдребезги.

Ну конечно.

В голове сразу возникают воспоминание о вчерашней теплой стрече с ментами.

— Сволочи!

Помню, как придя вчера домой, достал из коробки свой старый мобильник и установил на нем аж четыре будильника, чтобы не проспать работу, понадеявшись на то, что заряда хватит до утра.

— Идиот! — ругаю самого себя, лихорадочно одеваясь.

Хватаю ноут и вижу, что до начала рабочего дня остается пятнадцать минут. Успеть можно только чудом. И как назло именно сегодня крайне важное совещание с инвесторами, на которое просто нельзя опоздать.

— Черт, черт, черт!

Беру ноут, кидаю в сумку и буквально вылетаю из квартиры. Не вызывая лифта бегу, как сумасшедший по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

Чуть не сшибаю какую-то пожилую даму с крошечной собачкой.

— Простите, — говорю ей, прислоняя ее к стене, — очень спешу.

Сколько я собрал штрафоф, пока ехал до своего офисного центра я даже не знаю. Наверное штук десять, не меньше.

Хрен с ними. Потом. Все потом.

Пока еду, проклинаю все на свете. Ленку, которая разрушила мою жизнь. Аню, которая никак не хочет простить меня, этих ментов, которые разбили мой телефон. И в первую очередь этого Женю, с которым вчера была моя Анька. Что это за хрен?

От злости сводит челюсть, и пока я еду в рабочем лифте на двенадцатый этаж, в сопровождении двух испуганных девчонок, пытаюсь хоть немного прийти в себя и расслабиться.

Мельком смотрю на себя в зеркало и понимаю, чего они так шарахаются. Видок у меня еще тот. Рожа разбита, на голове вообще непонятно что. Взгляд безумный…

— Проспал, — говорю я девушкам, пытаясь изобразить растерянную улыбку.

Похоже, это их не слишком убеждает, и они вылетают из лифта, как только двери позволяют просочиться на этаж.

Ну вот. Теперь будут ходить слухи про безумного парня, пугающего девушек в лифте.

На ходу раскрываю ноут и ищу проект презентации, пытаясь сосредоточиться на том, что мне нужно будет сейчас говорить.

Опоздал на 10 минут. Черт. Черт. Черт.

Надо успокоиться. Надо вдохнуть и выдохнуть.

Останавливаюсь перед дверями переговорки, в которой назначена встреча, и закрыв глаза несколько раз делаю глубокий вдох и выдох.

Все будет хорошо, все будет в порядке, ничего страшного не случилось. Сейчас главное впечатлить их своей компитенцией, главное доказать, что я лучший исполнитель. Это главная встреча моей жизни. Сейчас все, или ничего.

Берусь за ручку двери и с замиранием сердца вхожу внутрь.

Внутри никого.

На столе лежат какие-то бумаги и кружки с недопитым кофе. Если тут кто-то и был, все давно ушли.

Сердце стучит от страха. Неужели все уже ушли? Неужели не дождались меня и выбрали кого-то другого? Неужели Антона?

Нет. Этого дебила они бы не выбрали. Нужно рехнуться полностью, чтобы выбрать его проект.

Растерянно оглядываюсь по сторонам и ничего не понимая, выхожу в коридор.

— О, Кирилл, шеф просил тебя зайти, — говорит Полина, миловидная девчушка лет восемнадцати, которую взяли к нам на стажировку на прошлой неделе, — а ты чего такой? Что случилось?

— Пожалуйста, говорю я умоляющим голосом, — скажи, что собрания еще не было.

— Какого собрания?

— Сегодня, должно было быть собрание инвесторов, я должен был представлять проект, — вталковываю я ей, как несмышленной глупышке.

Она надувает свои красивые губки и чешет переносицу карандашом.

— Да вроде бы не было совещания, не знаю. Я только знаю, что Геннадий Петрович просил тебя зайти, когда ты придешь.

— Давно?

— Минут пять назад.

— Он злился?

Полина пожимает плечиками.

— Я не поняла, он всегда такой непонятный, загадочный. Так что с тобой случилось то? Тебя побили?

— Упал, — говорю я и больше не тратя время на бестолковую Полину, быстрым шагом иду к кабинету шефа.

Стучу три раза, пытаясь разглядеть через мутное стекло, кто находится внутри. Но конечно, ничего не видно.

— Войдите, — звучит голос шефа. Вроде бы голос не сердитый, значит есть шанс, что все обойдется.

Вхожу в кабинет.

— Простите, Геннадий Петрович, — с ходу говорю я, — опоздал, непредвиденные обстоятельства.

— Да, да, — говорит он, — я все понимаю, с кем не бывает. Ох, Кирилл, это кто тебя так отделал?

— Да ерунда, — отмахиваюсь я, неуверенно улыбаясь, — с лестницы упал.

— Аккуратнее надо.

Мой шеф, крепкй мужик лет пятидесяти, человек старой закалки. Я пытаюсь прочитать по его взгляду, что будет дальше, и он приглашает меня сесть напротив.

Я сажусь и начинаю с ходу говорить скороговоркой:

— Я все подготовил. Вы знаете, как я трудился эти месяцы, знаете, что постоянно оставался на работе сверхурочно и работал дома. Я никогда не был так готов показать свою лучшую презентацию, как сегодня. Я знаю, что опоздал и это непростительно, но уверяю вас…

— Подожди, Кирилл, — обрывает меня шеф.

— Да?

— Я верю, что презентация твоя замечательная. Ты хороший сотрудник. Да и опоздал ты сегодня впервые за все время.

Я чувствую, как его слова меня мгновенно успокаивают. Значит все не так плохо. Он говорит спокойно и внимательно. ни намека на злость в его тоне. Это хороший знак.

— Вы перенесли сегодняшнюю встречу, я верно понял? — спрашиваю я, глядя в его холодные серые глаза.

— Да, Кирилл, перенес, — он достает из ящика какую-то бумажку и кладет передо мной.

— А на какую дату? — спрашиваю я, — готов хоть сегодня.

— Сегодня не надо, — качает головой он.

— Тогда в какой день?

— Ни в какой, Кирилл, — сухо говорит шэф, — твой проект забирает Антон.

— Подождите, — липкий страх пробирается в сердце, — но он же совершенно…

— Мы в твоих услугах больше не нуждаемся. Подпиши, пожалуйста, заявлениее по собственному желанию.

* * *

— То есть как по собственному? — Спрашиваю я не вполне понимая, что здесь происходит, — я не хочу…

— Ты хочешь устроить скандал, Кирилл? — Геннадий петрович смотрит на меня своими проницательными глазами и я вдруг понимаю, что спорить тут совершенно бесполезно. Похоже, за меня тут уже все решили.

Зубы сводит от злости, я хочу скомкать эту бумагу и швырнуть ее директору в лицо. Но только держусь за подлокотники кресла, сжимая их все сильнее.

Меня увольняют. Я делал все, чтобы стать долбанным лучшим сотрудником этой архитектурной фирмы, не спал ночами, работал, как лошадь, забывая о сне, личной жизни и вообще обо всем, что не касается работы. И что теперь? Меня просто берут и вышвыривают, как щенка?

Я внимательно смотрю в глаза шефу. Через минуту он первый отводит взгляд.

— Ты свободен, — сухо бросает он, — не хочешь по хорошему, придется по плохому.

— Почему? — Наконец, спрашиваю я, немного успокоившись.

— Ты хороший сотрудник, Кирилл, но так сложились обстоятельства.

— Вас кто-то попросил это сделать? — Спрашиваю я, смутно догадываясь, что дело тут нечисто.

— Не знаю о чем ты, — он по прежнему не смотрит на меня и копается в своем ящике для бумаг, словно нашел там что-то интересное.

— Не думал, что вас так просто купить, — говорю я и подписвываю бумажку, в которой стоит вчерашняя дата моего заявления об увольнении по собственному желанию.

— Пошел вон отсюда, щенок! — вдруг рявкает на меня мой бывший босс.

Когда я выхожу из кабинета, в моих ушах еще звенит его оглушительный крик.

Подсуетились, гады. Похоже, тут постарался этот хмырь Евгений. Неужели Аня попросила его испортить мне жизнь в отместку за мою измену? Что я теперь буду делать?

В голове крутится куча мыслей и я едва не сбиваю с ног Антона, того самого идиота, который теперь будет делать проект вместо меня.

Низкорослый парень с круглым лицом и румяными щечками. С таким лицом только рекламировать пельмени и быть фаворитом у всех бабушек на районе.

— О, Кирюха! — Говорит он с улыбочкой, — это кто тебя так разукрасил? Неужели босс?

— Отвали, — говорю я и иду дальше.

— Погоди, — останавливает меня он, бесцеремонно хватая потной ладонью за рукав пиджака.

— Руку убери, — рявкаю я.

— Ладно, ладно, не кричи только! — Умиротворяюще говорит он, поправляя мой рукав, который только что помял, — ты проект-то мне передай, а то сейчас уйдешь, ищи потом тебя. Завтра презентация перед инвесторами.

Значит он уже в курсе, что меня уволили. Ну конечно, вон как сияет.

— Обойдешься, — говорю я и иду к лифтам, — у тебя свой проект, вот его и презентуй.

— Геннадий Петрович сказал…

— Можешь идти и наябидничать ему, мне насрать, — говорю я и нажимаю кнопку вызова лифта.

— Зря ты так, Кирилл, — обиженно говорит он и поджимает губы, — я думал мы друзья.

Я вспоминаю, как этот кретин разводил про меня сплетни, как стучал начальству о каждом моем незначительном промахе, как подлизывал менеджерам, накрывая поляну для них чуть ли ни каждую неделю, пытаясь втереться в доверие каждому, пока я готовил проект. При этом его профессиональные навыки были просто на нуле. Он постоянно бегал ко мне, дергая по каждому пустяку, и если бы не я, его проект зарезали бы еще на этапе начального обсуждения.

— Что ж ты тогда сияешь, как начищенный рубль, друг? — Спрашиваю я и вхожу в лифт,.

Он пропихивает свое толстое тело вслед за мной в и без того забитый лифт, из за чего двум женщинам приходится вжаться в стены. Он не обращает внимания на это.

Я закатываю глаза. Да как же мне избавиться от этой пиявки?

— Ты мне всегда помогал, — решает он разыграть дружескую карту, — помоги и сейчас, пожалуйста.

Я молчу, не обращая внимания на Антона, продолжающего что-то бормотать, в надежде разжалобить меня.

— Ведь твоя работа — это собственность компании, — наконец, слышу я, на этот раз в тоне его звучат отчетливые нотки угрозы.

Похоже, пухляш решил зайти с козырей.

Я смотрю в его глазки с белесыми ресницами и мне становится так противно, что хочется блевать. Противно от его рожи, от того как он унижается, от всей ситуации, в которой я оказался.

Наконец, душный лифт выпускает меня наружу. Но Антон, как пиявка, продолжает следовать за мной.

— Ты думаешь, что Геннадий Петрович так просто это оставит? — Спрашивает Антон семеня за мной.

Терпение мое, наконец, дает трещину и я быстро выхожу из себя.

Я хватаю его за лацканы и прижимаю к стене, так что он весь как будто съеживается и вжимает голову в плечи.

— Еще одно слово, — угрожающе говорю я ему в лицо, — и тебе придется взять больничный.

— Ладно, ладно, — пищит Антон, дрожа всем телом.

— Бывай, Антоша, надеюсь, не свидимся больше, — говорю я ему и похлопываю его по плечу.