Глава 6

— Какую услугу?

— Мне нужно, чтобы вы сходили сегодня со мной на ужин.

Я непонимающе смотрю на него и чувствую, как хмурюсь против своей воли.

— Просто ужин, — спешит он успокоить меня, — господи, только не подумайте ничего плохого. Мой партнер пригласил меня на ужин и просил прийти с подругой, поскольку он будет не один. От вас потребуется только скучать и вкусно есть в одном из лучших ресторанов города. Это всё.

Я пожимаю плечами.

— Мне кажется, я не очень подхожу для лучших ресторанов, — говорю я, вспоминая свой вид в зеркале.

— Вы чудесно выглядете, поверьте мне. Скажу вам откровенно, Анна, вы — одна из самых красивых женщин, что я знаю.

— Этот комплимент из его уст звучит так просто и искренне, что я даже не успеваю покраснеть. Меня, конечно, называли красивой, но тут уж, по-моему, Евгений слегка переборщил.

— А что, если я откажусь? — спрашиваю я серьезно и испытующе смотрю на Евгения.

Он отвечает мне таким же серьезным взглядом, но через мгновение расплывается в улыбке и качает головой.

Я отмечаю, что улыбка у него очень харизматичная. Теплая и вместе с тем какая-то обстоятельная, что ли, как будто он не тратит ее на что попало. Эта мысль мне почему-то льстит.

— В этом случае я потащусь на этот ужин в одиночку. Но вам я помогу в любом случае, я уже решил.

— Вы хотите сказать, что у вас нет знакомых девушек, которые с радостью побегут с вами поужинать? Простите. но мне сложно в это поверить. Вы не кажетесь человеком, испытывающим острую нехватку женского внимания.

Я начинаю подозревать, что вся история с ужином, это какая-то хитрая выдумка Евгения, просто чтобы подкатить ко мне. «Самая красивая женщина», господи, за кого он меня держит, за несмышленую школьницу? А ведь он даже не знает, что я ушла от Кира.

— И тут вы меня тоже поймали, — Евгений поднимает руки и обезоруживающе улыбается.

— А вам не кажется, что это может не понравиться моему парню? — спрашиваю я.

— Давайте спросим у него, — говорит он и испытующе смотрит мне в глаза.

Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не встать из за стола и не выскочить на улицу, поправ все приличия. Почему он так смотрит, как будто уже все знает. Как будто был свидетелем вчерашней безобразной сцены?

Я только качаю головой и грустно опускаю глаза.

— Простите, — наконец говорит он, — это было с моей стороны лишнее.

— Верно, — говорю я, — лишнее.

Я смотрю вниз, не в силах поднять взгляд. Красивый мужчина приглашает меня почти на свидание, когда мой парень предпочитает меня другой и прямо сейчас, возможно, нежится в ее объятиях и зовет ее «зайкой».

Может быть пойти ему назло на это почти свидание?

Господи, какая глупость.

— Что случилось вчера, — спрашивает Евгений тихо, так что только я могу его слышать.

— Зачем вам это знать? — спрашиваю я.

— Чтобы помочь вам, Анна.

Мысли крутятся у меня в голове, как бешеные, и я пытаюсь уложить их в стройный ряд. Слишком много события для меня одной за неполные сутки.

— Я рассталась с парнем, с которым жила шесть лет, а мой отчим избивает моего брата, а раньше избивал мою мать и пытался изнасиловать меня. Я хочу, чтобы эта мразь сидела в тюрьме.

Чувствую, как по щекам льются непрошенные слезы. Это все несправедливо. Почему я сижу здесь и выворачиваюсь наизнанку перед этим человеком, роняя слезы на дорогущую скатерть? Кто он мне? Даже не друг.

— Не думайте, что я плачу, чтобы разжалобить вас, — говорю я, вытирая слезы салфеткой.

— Я и не думаю.

— А чего вы думаете? — с вызовом смотрю ему в глаза.

— Думаю, что вы этого не заслуживаете.

— А вдруг я стерва и сама во всем виновата? — спрашиваю я.

— На стерву вы уж точно не похожи, — говорит он.

— Значит, похожа на дуру, — говорю я себе под нос.

— Вот, возьмите, — он протягивает мне толстый блокнот в кожаном переплете и дорогую золотую ручку, — напишите здесь имя вашего отчима и всю информацию, которая вам известна.

Я беру ручку и начинаю быстро писать, пока он не передумал.

— И что вы сделаете? — спрашиваю я, когда заканчиваю и возвращаю ему блокнот.

— Для начала я поручу помощнику изучить всю информацию об этом человеке, — говорит Евгений, а дальше будем действовать по обстоятельствам. Завтра я вам наберу и мы договоримся о встрече, чтобы обсудить, как будем действовать дальше. По юридической линии, или через министерство внутренних дел.

Его деловой тон сразу же вселяет в меня спокойствие и уверенность. Он убирает блокнот в сумку.

— Вашему брату нужно снять побои, это может очень сильно помочь делу. Если он не согласится, будет сложнее, но мы что-нибудь придумаем.

— Спасибо, — говорю я.

— Пока не за что, — с улыбкой говорит Евгений и надевает пиджак.

— Сколько я вам должна?

Он морщится так, словно я заставила его съесть целый лимон.

— Анна, — говорит он, наклоняясь ко мне, и я чувствую запах его древесного парфюма, — если то, что вы говорите правда, я бы лично не пожалел никаких денег, чтобы упрятать подонка так далеко и так надолго, чтобы он вообще забыл, что такое нормальная жизнь.

* * *

— Пойдемте, — говорит Евгений,, небрежно кидая на стол пятитысячную купюру, — к сожалению, сегодня очень много дел, хотя будь на то моя воля, я бы предпочел полдня сидеть с вами и болтать, Анна.

— Сколько я вам должна, — спрашиваю я, вставая из за стола.

Вижу, как Евгений морщится и качает головой.

— Ну мы же с вами договорились, разве нет? — говорит он, — вы пойдете со мной на ужин, немного поскучаете, и это будет плата за мои услуги. И если честно, я бы вам еще доплатил сверху, но вы же не возьмете.

Понимаю, что спорить с этим властным человеком бесполезно. И решаю, что в любом случае заплачу ему, чего бы он ни говорил.

Он открывает мне дверь машины и держит за руку, помогая сесть. Я чувствую какой он сильный, и почему-то это заставляет меня волноваться.

— Куда вас подбросить? — спрашивает Евгений, выруливая со стоянки кафе, — я еду в центр. Если хотите, могу вернуть вас сейчас туда, где встретил утром.

Несколько мгновений раздумываю, потом говорю.

— Подбросьте меня, пожалуйста, до ближайшего метро.

— Аня! Вот это да! А я только что о тебе думала, представляешь? И ты тут как тут, — улыбается Ирка.

И тут я вижу, как Иркины коты выбегают один за другим на лестничную клетку. Хватаю одного, пока он не удрал вниз по лестнице.

— Да что же за любопытные черти, — смеется Ирка, хватая маленькую рыжую кошечку, — нельзя вам туда, сколько раз говорить.

Я захожу в квартиру вслед за Иркой и отпускаю серого кота. Его зовут Бэйсик, в честь языка программирования. Ирка держит Шаурму, так она прозвала свою кошку, когда подобрала с улицы, ту самую, которая сейчас чуть не сбежала.

— Прости, что без звонка, говорю я Ирке.

— Да ты чего, Аньчик, можешь в любое время приходить, я всегда дома, ты же знаешь.

Я знаю. У Ирки не самая обычная для девушки профессия программиста.

Она целыми днями копается в своем ноутбуке, работая на удаленке, и выходит из дома только в самых крайних случаях. Утверждая, что внешний мир ничего интересного ей больше предложить не в состоянии.

Ирка удивительно красивая хрупкая девушка с рыжими волосами, и я всегда говорила ей, что парни еще не осаждают ее квартиру только потому, что никто не знает, какая красота тут проживает, а все потому, что эта красота не хочет высовывать нос наружу.

— Снимай обувь, — просто говорит она и тащит меня в гостиную, не задавая больше лишних вопросов.

Она хорошо знает меня, так что скорее сего догадалась, что что-то не в порядке у меня в жизни. Мне не нужно было даже открывать рот, чтобы проницательная Ирка считала мои эмоции, как из открытой книги.

Она всегда прекрасно чувствовала, когда ко мне приставать с расспросами нужно, а когда нет.

Вместо того чтобы лезть мне в душу, она начинает рассказывать про свои рабочие дела, я, как всегда, слушаю ее, не понимая и половины из того, что она говорит, но ее рассказ меня постепенно успокаивает, так что спустя полчаса я могу расслабиться, за что очень ей благодарна.

— Ты представляешь, — говорит она с неподдельным возмущением, — он забрал проект, который я забросила из за загруженности, и целый месяц пилил его без моего ведома, а потом просто слил все в мой репозиторий. Как будто этот проект сделала я. В итоге меня повысили за то, чего я не делала. И мне теперь крайне неловко перед Славиком.

— Я думаю, что ты ему нравишься, — с улыбкой говорю я.

— Он меня даже в жизни не видел, что за глупости, — с возмущением говорит Ирка, — пару раз слышал мои голосовые.

— У тебя очень волнующий голос, — смеюсь я, — была бы я парнем, сама бы влюбилась.

— Аньчик, это полный треш, он серьезный разработчик и в десять раз умнее меня, не могу я ему нравиться.

В ответ я только улыбаюсь, предпочитая не совать нос в не слишком обширные познания Ирки в вопросах взаимоотношений.

— Вот, хороший повод присмотреться, — говорю я, — умный, если умный, то богатый, наверное еще и красивый.

— Не знаю какой он, — морщит носик Ирка. Вдруг он носит свитер с оленями, у него длинная нестриженая борода и пивное пузо?

— Нельзя мыслить стереотипами, — поддеваю я подругу, — да даже если и так, то что?

— Ничего, — буркает Ирка себе под нос и задумывается.

— В любом случае ты должна его поблагодарить, — говорю я.

— Отстань, — отмахивается Ирка и я чувствую ее смущение.

— Это судьба, — улыбаюсь я, — не нужно упускать ее из за предрассудков.

— Не испытывай мое терпение, — шутливо угрожает мне Ирка, — не думала, что ты взяла пятую работу и теперь на четверть ставки свахой подрабатываешь.

— У меня сегодня выходной, — говорю я ей.

— Господи! — вскрикивает вдруг Ирка, — у тебя же вчера был день рождения! Заболтала ты меня, а я и забыла, что у меня и подарок есть.

Она выбегает из гостиной и скрывается в своей всегда темной комнате, затемненной шторами блэкаут.

— Скажу тебе честно, — кричит Ирка из комнаты, — я неделю назад говорила с Киром, расспрашивала его, что тебе подарить, потому что ты же знаешь как мне тяжело придумать, что подарить. Этот ненормальный сказал, что купил тебе машину на день рождения. Вот это я понимаю. мужчина, если уж дарит подарки, так на всю котлету.

Она возвращается из комнаты и вертит в руках небольшую коробку.

— А что должна иметь каждая уважающая себя машина в нашей стране? — спрашивает она.

Ирка гордо кладет на стол передо мной коробку с дорогущим видеорегистратором.

В сердце острыми когтями впивается боль.

Вспышкой врывается воспоминание, как я бросаю ключ от машины в растерянное лицо Кира.

— Спасибо, — говорю я, — пытаясь изобразить радость на лице и верчу коробку в руках.

Но Ирка тут же по моему лицу считывает, что что-то не так.

Она выдирает у меня из рук коробку и убирает ее подальше.

— Тебе все-таки придется сказать мне, что случилось, — говорит она, и я понимаю, что молчать больше смысла нет.