Глава 10

На зал обрушивается оглушительная тишина. Собравшиеся ошарашены не меньше моего. Сотни глаз впиваются в меня.

Я мимолетно скольжу взглядом по замершим гостям и останавливаюсь на Фламберге. Он спокоен, как море в штиль. Стоит в шаге от меня, спрятав руки за спину и немного наклонив голову.

Встретив мой взгляд, он коротко кивает, искорки в глазах вспыхивают золотом, а уголок губ приподнимается в полуулыбке. Он напоминает скалу во время бури, и его уверенное спокойствие передается мне.

Кровь, которая еще пару мгновений назад бешено стучала в висках, замедляется. Я выпрямляю спину и расправляю плечи. Снова обвожу гостей взглядом, на этот раз медленным, цепким.

Перед внутренним взором раскрывается книга, где у каждого герба, ордена, знака — свое место. Мне быстро становится понятно, кто есть кто.

В звенящей тишине я медленно иду к месту во главе стола. Мои каблуки словно тиканье часов, которые отмеряют для кого-то последние секунды до взлета или краха. Острые взгляды больше не цепляют, они стекают с меня, как грязь с мраморной статуи.

Останавливаюсь у стула справа от императрицы.

— Лорд Гарленд, — обращаюсь я к пожилому мужчине с суровым лицом и скромным, но безупречным гербом — серебряный вепрь на чёрном. — Ваше место здесь.

Старый воин чуть кивает, его глаза светятся одобрением. Он без слов занимает стул. Я не смотрю на Фероцию, но ощущаю ее теплый взгляд. Фламберг в противоположном конце зала приподнимает бровь, будто чего-то ждет.

— Герб честный, заслуженный, — поясняю свой выбор окружающим. — Род отмечен воинской славой и возвеличен за преданность.

— А вот вас… — я подхожу к упитанному вельможе с пышным, кричаще-золотым гербом, на котором изображена красная горизонтальная красная полоска, которая называется пояс. А под ней серебряное копье, направленное вниз.

Я прекрасно помню этого человека и то, как он кричал на моего отца, когда тот тянул с регистрацией этого нелепого герба.

— Прошу занять место там, — я взмахиваю рукой и показываю в конец стола.

Гость надувается, словно лягушка, и краснеет.

— По какому праву? — начинает, задыхаясь, он. — Мой род…

— Ваш род получил герб при Ауроне Втором. На это указывает явная ошибка, — делаю паузу, затем продолжаю: — Золото и серебро. Они не должны сочетаться. Так что… Такого герба не может существовать. Следовательно, и места близ трона он не даёт.

— Да я… да подвиги… — не унимается вельможа.

— Остроумие, на которое указывает символ копья, не является подвигом, — отрезаю я. — Тем более расположенное… ниже пояса.

По залу проносится сдержанный гул, звучат смешки, кто-то фыркает. Лже-вельможа что-то пытается возразить, но я уже отворачиваюсь.

Я упираюсь взглядом в молодую женщину с надменным лицом. Она вроде и одета богато, и прическа у нее модная. Но смотрится все равно как гусь в лебединой стае. Её герб — единорог, увенчанный короной. Понизу вьется лента с девизом.

— Ваше место — рядом с тем господином в конце стола.

— Что?! — словно мелкая собачонка, взвизгивает она. — Я потомок…

Я не моргая смотрю в её расширенные от гнева глаза.

— Корона положена лишь древним королевским фамилиям, а у них на гербах только драконы, ни одного единорога. К тому же ваш девиз на стародраконьем содержит ошибку. Видимо, хотели записать “Farratis n faluti”, то есть “Сказочно сильный”, но получилось: „Farratis n faluci“ — „Сильный во лжи“.

Снова слышатся сдержанные смешки. Девушка стискивает зубы, разворачивается и, по-солдатски чеканя шаг, идет к указанному месту.

Так продолжается около получаса. Довольно быстро обладатели незаслуженных гербов понимают, что им выгоднее со мной молча согласиться. Никому не хочется, чтобы я во всеуслышание препарировала символы их рода.

Настоящие дворяне, учёные, честные военные — встречают мои указания почти незаметными кивками. Их сажаю ближе к Фероции.

Краем глаза слежу за реакцией Фероции и Фламберга. Императрица сидит неподвижно, словно статуя из золота. Лишь глаза, вспыхивающие торжественным пламенем, выдают в ней живое существо.

А вот черный взгляд Фламберга следует за мной, как тень. Он стоит в конце зала, опираясь на колонну. Внешне расслабленный с фирменной полуулыбкой, но чем-то напоминает тигра в засаде.

Под конец рассадки в зале воздух словно выжженный, как после пожара. Взгляды сидящих вдалеке придворных сверкают злобными угольками.

Поворачиваюсь к Фероции и приседаю в реверансе. Она медленно поднимает руку:

— Благодарю вас, леди Ариенна.

Я выпрямляюсь и ищу глазами свое место. В этот момент на мою спину мягко ложится рука. Меня опаляет, словно огнем. От неожиданности вздрагиваю и смотрю на подошедшего. Встречаюсь с бездонными черными глазами Фламберга.

Он увлекает меня к двум свободным стульям недалеко от императрицы.

— Позвольте, я провожу вас, Ариенна, — произносит тихо, обжигая жарким дыханием мне щеку.

Фламберг подводит меня к стулу, я скольжу на него, чувствуя, как ноги вот-вот подкосятся. Лорд дракон садится рядом. Его рука на миг касается под столом моей — быстро, обжигающе, будто случайно.

Пир начинается.

Слуги снуют с блюдами. Горячительные напитки приглушают обиду пересаженных в конец стола придворных. Разговоры потихоньку оживляются. Раздается смех.

Я ковыряюсь вилкой в каком-то блюде, от которого исходит чарующий аромат, но аппетита нет. Бокал передо мной не тронут.

— Третий справа от Ее Величества, — очень тихо, так, что слышу лишь я, произносит Фламберг, — министр финансов Грейсон Трежо.

Я кидаю взгляд на худого старика с рогом изобрлия на гербе. Фламберг продолжает тихо меня просвещать, показывает на министра военного дела Шакера Рёка — довольно молодого по драконьим меркам блондина с щитом и мечом на гербе.

— Министр юстиции Крамер Претор, — шепчет Фламберг, и я смотрю на улыбчивого толстяка, у которого на гербе изображены весы. — С ним надо держать ухо востро.

За короткое время Фламберг объясняет мне, кто есть кто, и предупреждает, кого и почему стоит опасаться.

Вдруг Ее Величество поднимает бокал. Тишина воцаряется мгновенно.

— Друзья, — её голос, тёплый и властный, заполняет зал. — Скоро нас ждет грандиозное событие — большой рыцарский турнир. И провести его по всем правилам поможет потомок славного рода — леди Ариенна Миранталь.

На меня обрушиваются сотни взглядов. Злые, довольные и просто любопытные. Я пытаюсь сохранять невозмутимость, но щёки горят.

И тут я ловлю взгляд того верзилы, который был с Ингрид в парке. Он сидит далеко, но мне от его липкого, сального взгляда становится неуютно, будто он кладет руку мне на талию.

На сцену поднимаются шуты в пёстрых, нелепых костюмах, в колпаках с бубенцами. Вижу знакомое лицо Беатриче, она смотрит на меня и… подмигивает. Затем улыбается седому карлику с дудочкой, видимо, ее отцу. Третий шут, горбун с веселой улыбкой, принимается бить в бубен.

Беатриче спускается со сцены, танцуя идет вдоль стола и заводит дурацкую песенку. Стоит прозвучать первым словам, как я ощущаю, будто у меня из легких выбили весь воздух.