Глава 31

Мы с императрицей отходим в дальний угол, куда не достают всполохи красного пламени. И я рассказываю. Чем дальше я говорю, тем спокойнее мне становится. Когда я заканчиваю, пытаюсь рассмотреть застывшее напротив во тьме лицо Фероции. Злится ли она? Наверняка злится. Я ведь собиралась ее предать.

Но губы Ее Величества трогает улыбка. Или мне так показалось в тусклом освещении? Императрица кладет мне руку на плечо, наклоняется и тихо произносит:

— Фламберг не соврал… Вы действительно маленькая, но смелая и стойкая. И если бы не вы, то план заговорщиков удался бы. А детали… не столь важны. Спасибо за верную службу, леди Миранталь.

Она обходит меня и покидает покои. Я стою, словно громом пораженная. Волоски на руках встали дыбом, в груди разливается тепло. Выдохнув, возвращаюсь в кресло. Усталость и недосып быстро берут свое, и я незаметно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от горячего взгляда. Тревожно вскидываюсь и упираюсь взором в черные с золотыми искрами глаза Фламберга. Сам он полулежит в кровати, опираясь спиной на подушки, и пристально смотрит на меня.

Лицо осунувшееся, под глазами темные круги, губы потрескавшиеся, но улыбка… Живая, теплая, насмешливая. С меня словно сваливается целая гора.

— Господин Фламберг! — выдыхаю с облегчением. — Вы в сознании…

— И очень голоден… — хрипло произносит он. — Быка съел бы, кажется…

— Но пока ограничитесь овсянкой, — строго произносит откуда-то сбоку лекарь, — и бульоном.

Фламберг кидает на него мрачный взгляд.

— Да вы издеваетесь… — произносит низким треснутым голосом. — Я, в конце концов, дракон… И требую мяса!

Под конец фразы он даже приподнимается, а в его голосе пробиваются угрожающие нотки. Только подошедший лекарь флегматично отсчитывает пульс, выслушивает дыхание и проверяет зрачки пациента, напрочь игнорируя требования о мясе. После осмотра он удовлетворенно хмыкает.

— Пойду на кухню, распоряжусь приготовить вам кашу, — мягко произносит он и исчезает.

— Чтоб тебя… — рычит Фламберг вслед доктору и бессильно падает на подушку, прикрывает глаза и медленно втягивает воздух носом.

Мгновение спустя он снова смотрит на меня. В глазах голод, но такой, который не получится удовлетворить ни овсянкой, ни даже целым быком. А на лице легкая усмешка. — А ты, Ариенна… — глухо рокочет он. — Не думай, что я спущу тебе твою грубость.

Меня бросает в жар, в животе все сладко сжимается. Мои губы сами собой разъезжаются в улыбку. По коже пробегает волна мурашек.

— Это когда же я вам нагрубила, господин Фламберг? — прерывисто спрашиваю, приподняв бровь.

— Ты назвала меня несносным и упрямым начальником! — угрожающе рычит он.

— За дело, между прочим! — я складываю руки на груди. — Вместо того чтобы бежать к лекарю, вы устроили какой-то цирк и едва не отправились к праотцам драконам.

— Цирк, значит, — хищно ухмыляется Фламберг, сверкнув бездонными черными глазами.

Я замираю под этим взглядом, словно заяц перед удавом. В этот миг раздается хлопок двери, а за ним шарканье ног.

— А вот и каша, господин Фламберг! — раздается строгий голос лекаря.

В спальню вплывает доктор с подносом, на котором стоят тарелка и чашка. От них по комнате разносится молочный запах. Дракон мечет в доктора убийственный взгляд. Но лекарь, кажется, единственный человек в империи, кроме Фероции, который не боится перечить самому Фламбергу.

— А теперь поесть — и после этого баиньки! — ласково, как больному ребенку, говорит он.

И вот я сижу, примостившись на краю кровати, и подношу ложку с теплой, ароматной кашей к лицу Фламберга. Он бросает на нее взгляд, какой бы бросил тигр на вилок капусты, и кривит губы в отвращении…

И я не придумываю ничего лучше, чем сказать:

— Ложечку за… Её Величество Фероцию…

Дракон издает тихий рык, а потом сдается. Быстро входит во вкус, и вот тарелка уже пуста. Я помогаю Фламбергу выпить горячего молока с медом, и дракон буквально растекается по подушкам. И засыпает.

И на этот раз сон его спокойный и глубокий. Я сижу рядом, глядя на его безмятежное лицо, и улыбаюсь.

— Идите поспите, леди Ариенна, — шепчет, коснувшись моего плеча лекарь. — Господин Фламберг проспит до полудня. Процесс исцеления запущен. Вы глазом не успеете моргнуть, как он встанет на ноги.

Я на цыпочках выхожу из покоев Фламберга и возвращаюсь к себе. Мне действительно стоит поспать. До конца турнира осталось три дня. Сейчас проходят индивидуальные бои — самые красочные, такие, о которых потом пишут в поэмах.

Сегодня я не чувствую усталости. Даже несмотря на скудный сон. Весь день порхаю, словно на крыльях. Улыбка не сходит с лица. Всё получается без проблем и задержек.

Вечером легко скольжу по коридору к своим покоям. А когда прохожу мимо двери в покои Фламберга, резко останавливаюсь.

Потому что оттуда доносится смех. Заливистый смех Клауса. Вот же маленький проныра! Я вздыхаю и вхожу в комнату к дракону. И застаю совершенно невероятную картину.