Глава 21

Женский голос шипит со смесью злорадства и предвкушения, словно его хозяйке на язык попался жгучий перец:

— А что скажете о новой помощнице Фламберга?

Второй голос фыркает в ответ.

— Помощнице! Как же!

Голос сочится ядом. Я застываю, в горле встает ком, мешающий вдохнуть.

— И что он в ней нашел? — манерно пищит третья собеседница. — Ни лица, ни фигуры. Такой мужчина, дракон, и рядом с такой… простушкой.

— Да она просто дочка того известного геральдиста, вот и всё, — дополняет первая. — А что говорить, ей советует Фламберг. Потому что сама она… пустышка.

Я сжимаю кулаки и закусываю губу. Опускаю взгляд в траву, потому что мне невыносимо в этот момент видеть лицо Фламберга. Я до безумия боюсь увидеть что-то, что подтвердит слова сплетниц.

— Да. Но почему на танец он пригласил ее, а не тебя или Ингрид? — шипит вторая. — Чем она его зацепила?

— Думаю, — таинственным голосом поясняет третья, — ему просто в новинку невинные и безотказные. Вы посмотрите на нее. Она ж явно одурела от такого обращения, потому что на своем севере вряд ли кто на нее хотя бы взглянул.

Кровь вскипает от гнева и жгучего стыда. Потому что… Потому что да — одурела.

И да, я ожидала сплетен, но к такому обсасыванию косточек была совершенно не готова. Мои поступки, моя покорность Фламбергу, мои взгляды, кинутые в его сторону, — всё это встаёт перед глазами в новом свете. Как есть, наивная, безотказная… дурочка из глубинки.

Земля качается и плывет. Лицо горит, будто я упала в костер.

Вдруг улавливаю порывистое движение, и мое предплечье оказывается в стальном захвате крепкой руки. Поднимаю взгляд — Фламберг возвышается надо мной с совершенно каменным лицом, жестко очерченной челюстью и абсолютно черными бездонными глазами.

— Не слушайте их, — тихо произносит он, и каждое слово подобно тяжелому камню, опускающемуся на дно пруда. — Я предполагал, что могут пойти разговоры, но это… Только скажите — и я прекращу эти грязные слухи…

— Нет! — Испуганно вцепляюсь в его руку. — Пусть говорят!

Брови Фламберга взлетают вверх, я впервые вижу его искренне удивленным.

— Это как с фокусом Фортунато, — горячим шепотом объясняю ему. — Надо отвлечь внимание. Пусть думают, что у нас роман. А мы сможем спокойно обсуждать наше… дело.

В глазах начальника вспыхивают искры. Я встречаю его взгляд и не прячусь от него.

— Но ваша репутация… — глухо произносит он.

Пожимаю плечами.

— Плевать на репутацию, — отвечаю на грани слышимости, — если речь идет о жизни моих родных и Ее Величества. Пусть Фуртива и ее подельники думают, что я вас просто отвлекаю единственным доступным способом. Пусть остальные думают что хотят.

Фламберг молчит, вглядываясь в меня, как в книгу на незнакомом языке.

— А когда всё закончится и мои родные будут в безопасности, — завершаю с улыбкой, — я уеду. Туда, где никто не будет знать о моей репутации.

Фламберг ещё несколько мгновений прожигает меня взглядом. Потом на его лице появляется улыбка. Не насмешливая. Теплая. И он кивает.

Когда голоса сплетниц удаляются и затихают, он по-хозяйски берет меня за руку.

— Тогда давайте отвлекать внимание, Ариенна, — рокочет он. — Пусть видят ослепленного увлечением дракона и… хорошенькую умную геральдистку.

Фламберг тянет меня к зелёной изгороди. Там оказывается замаскированный ветвями и листьями выход на парковую дорожку. Мы вываливается из кустов… прямо перед Ингрид и окружающими ее фрейлинами.

Лицо у нее при нашем внезапном появлении становится такое, будто она съела таракана. Остальные прикрывают рты и отводят глаза. Меня разбирает смех, и я тихонько хихикаю. Фламберг же скользит по дамской компании равнодушным взглядом и увлекает меня за собой.

Мы вместе провожаем закат у рукотворного пруда, прячемся от любопытных взглядов в искусственном гроте, сидим на траве поверх расстеленного камзола Фламберга. Мой начальник в расстёгнутой рубашке и с слегка всклокоченными волосами, которые треплет ветер, выглядит невероятно красивым.

Я украдкой кидаю на него взгляды и понимаю, что сбежать после того, как все закончится, — для меня единственно верный путь. Потому что я действительно одурела. Теперь я отчётливо понимаю, откуда моя неловкость, почему пылает лицо и так сладко замирает сердце, когда мой начальник рядом.

И я не перенесу, когда после окончания нашей операции по раскрытию заговора и спасению моих родных, Фламберг снова станет для меня недосягаемым лордом драконом.

Но в целом с этого момента работать становится легче. Я заранее придумываю и обсуждаю с начальником поддельные гербы, а затем постепенно скармливаю их Фуртиве. Зато настоящие книги я восстанавливаю честно и со всей преданностью делу.

Заодно начинаю подготовку к основному событию. Я разрабатываю кодекс турнира, составляю списки, расписание, пишу приглашения. Работы много.

Каждый день я тренируюсь с Фортунато. И вскоре мне начинает казаться, что все у меня получится.

Фламберг… Помогает во всем. Он берет на себя огромную часть подготовки. Занимается переплётом родовых книг, неизменно поддерживает меня на всех приемах и балах. Когда я получаю рисунки от Марго и расшитые мамой платки, он рядом. Дышит молчанием и моей скорбью.

Он не выходит из роли статусного покровителя юной геральдистки. Подарки, угощения, прогулки у всех на виду по тенистым аллеям…

Я ловлю спиной злые, любопытные, ядовитые, горячие взгляды. Иногда между лопаток ощущается скользкий и влажный взгляд верзилы, иногда — колючий Ингрид. Но меня уже не тревожит мнение придворных. Мне важно, что думает лишь один человек, вернее дракон.

День, когда эта игра закончится и я увижу родных, все ближе. Только почему мне от этого так больно?

Так пролетают несколько недель.

За семь дней до турнира около полуночи я возвращаюсь в свои покои. Бреду в задумчивости. Из нее меня вырывает шорох. Я вздрагиваю, поднимаю глаза, и тут же мне на голову накидывают что-то темное. Чья-то лапа зажимает рот. Чужие руки смыкаются на плечах и грубо волокут прочь от моей комнаты.