Глава 14.

Одно мгновение. Ровно одно мгновение я готова все ему рассказать. Слова жгут горло и распирают грудь. Но в мозгу мелькает картинка: Фуртива внутри комнаты прильнула к двери ухом. И тут же ледяная рука стискивает горло. Какую ужасную глупость я только что едва не совершила!

Поэтому я просто отвечаю:

— Подвести своих родных.

Внезапно дверь моих покоев распахивается, едва не задев меня. С треском бьет о стену. В проеме возникает Фуртива. Глаза сощурены, нос похож на клюв хищной птицы, губы сжаты в тонкую полоску. Но при виде Фламберга она молниеносно преображается.

— Госпожа Ариенна, — моя “служанка” присаживается в нарочито почтительном поклоне и стреляет в меня предупреждающим взглядом. — А я уже начала беспокоиться! Вас завтра ждет ответственная миссия…

Мне делается дурно от того, какой смысл она прячет за этой формулировкой. А Фуртива продолжает:

— Вам не помешало бы выспаться.

Сказав это, моя надзирательница выпрямляется и выжидательно смотрит на Фламберга, слегка приподняв брови. После недавней взбучки, видимо, решила быть при нем паинькой.

Фламберг слегка склоняет голову набок, губы трогает усмешка.

— Действительно, леди Ариенна. Не смею вас задерживать. Хорошего вечера. Встретимся завтра в геральдическом архиве — он кланяется, обжигает меня вспыхнувшим золотыми искрами взглядом, разворачивается и медленно удаляется прочь.

С ним уходит моя надежда. В груди щемит от безысходности. В животе ледяная пустота.

— Леди хозяйка, ты заходить собираешься? — шипит Фуртива, постукивая коготками по дверному косяку.

Когда за мной закрывается дверь, она сообщает:

— Завтра ты должна обнаружить два забытых герба и в числе прочих внести их в родовые книги. Изобразить на них можно что угодно, лишь бы они выглядели достоверными.

Я ничего не отвечаю. Молча позволяю ей помочь мне подготовиться ко сну. Решение, как быть, приходит само собой.

Просыпаюсь рано, за окном ещё только светает. В отражении вижу бледную, с залегшими под глазами тенями девушку. Завтрак, принесённый прислугой, остается нетронутым. Сонная Фуртива ворчит, когда помогает мне облачиться в форменное платье. Критически оглядывает меня перед выходом.

— Выше нос, хозяйка, — криво ухмыляется напоследок. — А то словно на похороны идешь, а не на любимую работу к горя-я-ячему начальнику…

Она тянет последние слова, словно карамельную конфету.

— Смотри не обожгись, — холодно бросаю ей я.

Фуртива фыркает и закатывает глаза, но все же отходит, пропуская меня к двери. Я выхожу в коридор, и в голове расстилается план замка. Память из детства безошибочно ведёт меня в гербовый архив.

Он находится в архивной башне. Добираюсь без приключений, заметив по пути лишь прислугу и стражу. Видимо, придворные ещё спят.

Меня встречает тяжёлая массивная дверь с магическим замком, настроенным на касание. Интересно, он помнит меня? Дотрагиваюсь рукой до испещренной драконьими рунами ручки.

Ничего не происходит. Металл холодный, словно камень из горного ручья.

И вдруг в местах, где руны касаются моей кожи, я ощущаю разгорающейся тепло. Оно нарастает, крепнет. Словно меня узнали и улыбнулись. Затем слышится щелчок, и дверь открывается.

Я прохожу на первый ярус. И сразу ощущаю неладное. Температура! Старым книгам нужен холод, а тут почти как в моей комнате. А ещё воздух тяжёлый и влажный. Будто после летнего дождя. Это совсем никуда не годится!

Тот, кто копался в настройках микроклимата, знал, как наверняка навредить книгам.

Я иду к стене над рабочим столом. Вижу на высоте двух человеческих ростов выделанную в стену заглушку, за ней и должен прятаться магический регулятор.

Вот только лестницы, чтобы к нему добраться, нигде нет. А со стола я не достану, даже если поставлю стул…

Впрочем, там, где мало одного стула, пригодится второй.

Вскоре я с опаской смотрю на шаткую башню из стульев. Она вызывает определенные сомнения, но иного пути у меня нет. Такой микроклимат губителен для манускриптов и рукописей, нужно срочно его менять, иначе ничего не удастся спасти.

Выдыхаю, собираюсь с силами и начинаю карабкаться к регулятору. Наконец я замираю напротив его дверцы и осторожно, рассчитывая до миллиметра каждое движение, открываю магический прибор. Так и есть, все настройки сбиты. Я быстро ставлю необходимые и так же осторожно закрываю дверцу.

А потом смотрю вниз. Картинка перед глазами двоится и ходит ходуном. Я судорожно втягиваю воздух носом. И тут вся конструкция подо мной со страшным грохотом обрушивается. Я зажмурившись лечу вниз, ожидая болезненного удара о край стола или ножки стульев.

Но удара все нет и нет. Только легкое покачивание. Я открываю глаза и понимаю, что вишу в воздухе, подо мной груда мебели. А в шаге от нее стоит Фламберг с поднятой рукой. И взгляд у него такой… будто он не хочет отшлепать меня, словно нерадивого ребенка.

Мне делается одновременно жутко стыдно и страшно, до трепета в груди, до дрожи.

Фламберг опускает руку, и я начинаю медленно опускаться на пол. Скольжу, словно на невидимой горке, над хищно торчащими ножками стульев. Останавливаюсь лишь, когда сижу на краю стола, свесив ноги и опираясь руками о столешницу за спиной.

Фламберг резко подходит ко мне. Так близко, что я попадаю в ауру его тепла и аромата. Ещё немного, и он коснется моих коленей бедрами. От осознания этого, меня прошивает волнение, а дыхание сбивается.

Начальник нависает надо мной. Во взгляде гнев перемешан с беспокойством. И с чем-то ещё — темным, горячим, похожим на голод.

— Потрудитесь объяснить, леди Ариенна, — тихо рычит он, — чего ради вы только что едва не свернули себе шею?!