Глава 19

В животе скручивается тугая муть вперемешку со страхом.

— Помо… — внезапно вскрикиваю я, но лапища верзилы закрывает мне рот.

Сам он впечатывает меня в стену и прижимает собой. Второй рукой шарит по телу. Я вырываюсь, царапаюсь, но его это, кажется, только распаляет.

Сердце от ужаса выламывает ребра, перед глазами красная пелена.

И вдруг верзила дергается, его хватка испаряется, а сам он заваливается набок. Падает бесформенной кучей у моих ног. Я пару мгновений смотрю на него, а затем поднимаю глаза и вижу Фуртиву с кочергой в руках. Тусклый свет выхватывает ее бледное лицо и сведенные тонкие брови.

Она брезгливо тычет верзилу носком сапожка, и тот бормочет что-то, причмокивая губами. Затем поворачивается на бок, и в напряженной темноте коридора раздается размеренный храп. Фуртива переводит на меня острый взгляд.

— Ну что, идемте спать, леди хозяйка, — бросает холодно, разворачивается и направляется к приоткрытой двери в мои покои.

Я сглатываю застрявший в горле ком, переступаю через верзилу и на деревянных ногах иду следом за своей “служанкой”.

— Спасибо, — говорю я Фуртиве, когда мы оказываемся в комнате, и она помогает мне раздеться. Никогда бы не подумала, что скажу ей такое.

Фуртива же лишь закатывает глаза.

— Если бы мы не ждали от тебя завтра еще двух гербов, я бы с удовольствием позволила этому щеночку тебя обслюнявить, — ее резкий голос режет доверительную тишину спальни и бьет похлеще пощечины.

Я стискиваю челюсти и ныряю в ночную сорочку. Фуртива направляется с моим платьем к шкафу.

— Кстати. Слуги шепчутся, что у тебя был какой-то неприлично тесный танец с лордом Фламбергом, — задумчиво произносит она, аккуратно вешая платье.

У меня кровь замерзает от ее тона. Неужели что-то заподозрила?

— Он стал задавать вопросы по одному из… гербов, — расслабленным тоном отвечаю я.

Фуртива закрывает шкаф и поворачивается ко мне. Ее поза становится напряженной, глаза настороженно сверлят меня.

— И? — она вопросительно приподнимает бровь.

Я пожимаю плечами.

— Я сумела развеять его подозрения. Но… — делаю паузу и многозначительно улыбаюсь, — пришлось его отвлечь.

— Так этот танец… — Фуртива подхватывает улыбку, глаза сверкают.

— И не только танец, —- вздыхаю я. — Пришлось согласиться на, скажем так, продолжение…

Моя “служанка” кивает.

— Это ты правильно придумала, — в ее голосе одобрение. — Отвлеки его, охмури, пусть верит в твою преданность Фероции. Влюбленный мужчина не замечает проступков. Не ожидала от тебя такого хода, но ты, оказывается, соображаешь.

Мое лицо становится горячим. Стремительно отворачиваюсь к кровати, чтобы Фуртива не заметила. Откидываю одеяло и гашу люмосферу.

— Я спать, — говорю резче, чем хотелось бы. — Ты свободна.

— Я-то да… — со смешком отвечает “служанка”. — А вот ты…

Она красноречиво не договаривает. Слышу хлопок двери, выдыхаю и забираюсь под одеяло.

Но сон долго не идет. Кожу в местах, где ее касались руки или дыхание Фламберга, печет. Стоит вспомнить его взгляд, его голос, как в теле разливается истома, кости словно растворяются. А внизу живота рождается щекочущее чувство, как от падения с высоты.

Но усталость и нервное напряжение берут свое, и я проваливаюсь в сновидения. Смутные, жаркие, пахнущие углем и нагретым камнем.

Утром, позавтракав в своих покоях, я с опаской выхожу в коридор. Верзилы уже нет. И я тихо скольжу по в полупустым коридорам до самого архива. Придворные после бала еще спят, так что по дороге встречаю лишь слуг да стражников.

Фламберга нет, новых посланий нет. И я принимаюсь за работу.

Всё идет своим чередом. Я работаю в полном одиночестве. Теперь, рисуя фальшивые гербы, я не испытываю такого отвращения к себе. Лишь сосредоточенность.

В обед Фуртива приносит поднос с едой и получает свою порцию гербов. Уходит довольная. Я со спокойной совестью заполняю тетрадь настоящими сведениями.

Руки наконец доходят до особо помпезного герба, где есть и щитоносцы, и корона, и девиз в придачу. Работа сложная, тонкая, без ошибок не обходится. Шарю по столу в поисках хлебного мякиша, которым стираю неудачные линии. Но не нахожу.

Отрываю взгляд от тетради и безуспешно вожу глазами по рабочему месту. Наверное, смахнула мякиш на пол. Опускаюсь на четвереньки и ищу там. Без толку. Лезу под стол.

В этот момент хлопает дверь и раздаются шаги. Я узнаю по ним Фламберга. Направляются к столу. Ну отлично! Хорошо же я выгляжу под столом. Досада сосет под ложечкой.

Я замираю, надеясь, что Фламберг меня не заметит.

— Осваиваете навык незаметного наблюдения? — раздается веселый голос начальника. — Похвальное желание, но место выбрано неудачно: ваша юбка видна еще от входа. В общем, план хорош. Но требует доработки.

Я выползаю из-под стола с пылающими щеками и стараясь не смотреть на Фламберга.

— Мякиш, которым я стираю основу… — смущенно бормочу. — Упал на пол...

— Это тот, который лежит под тетрадью? — уточняет Фламберг.

Я молчу, ненавидя себя, стол, пол, мякиш и всю эту ситуацию. Отворачиваюсь к рабочему месту и кусаю губы.

Краем глаза замечаю, как Фламберг склоняется над столом и изучает новую тетрадь. Невольно, пока он не видит, засматриваюсь на его красивый профиль, темные волосы и сильные руки. И вдруг он отрывается от книги и смотрит на меня. Я в ловушке его взгляда. В черных глазах вспыхивают искорки.

— Отличная работа, леди Ариенна, — неожиданно тепло произносит он. — Как я и ожидал. Но сейчас нам надо прогуляться по парку, так что…

Фламберг оказывается рядом и принимается отряхивать мою юбку. Его руки мягко скользят по ткани, бережно смахивая слой собранной под столом пыли. Потом начальник выпрямляется, окидывает меня черным взглядом, и его ноздри вздрагивают.

— Пойдемте, — хрипло произносит он, — нас ждет человек, знакомство с которым поможет нам раскрыть заговор.