Глава 8

Адель

Майя мне лгала. Я слишком хорошо ее знал, чтобы не заметить, да и не умела она врать толком. Вопрос, зачем и почему? С чего вдруг характер начала показывать? Я не рисовал ее такой.

Честно признаюсь, изначально воспринял Майю как чистый лист, на котором можно было создать все что угодно. Вылепить, словно из глины, прекрасную женщину. Не для себя, а в качестве эксперимента. Не каждому давался шанс стать Пигмалионом. Только откуда в моей Галатее взялись резкость, дерзость, гордыня? Девочка решилась идти против своего создателя? В ней проснулась не просто женщина, а женщина с характером, и эта женщина решила поиграть со мной, помериться силой, отбиться от рук.

Я тряхнул головой и завел машину. Пусть смотрит, пусть знает, пусть думает. И мучается. Сегодня домой я уже не вернусь. Это будет уроком для непокорной жены. Не нужен муж дома, значит, будет одна! Пусть поплачет и подумает над своим поведением. А я… Есть место, где меня всегда ждут!

Каролина ждет. Она ведь шикарная женщина. На нее всегда облизывались мужчины, слюной исходились, только заслышав стук ее каблуков. И она любила меня. Ждала не один год. Могла пальцами щелкнуть, и очередь выстроится из желающих скрасить ее одиночество, а она, даже сейчас, зная, что я дома с женой, скучала и ждала, верно и преданно.

Окей, раз Майя решила взбрыкнуть, пусть реально ощутит, как бывает, когда не дружишь с мужем. Мир в нашем доме всегда был на ней, но если решила, что вывезет войну со мной, то пусть потом не рыдает. Аллах свидетель, я не хотел быть жестоким со своим солнцем, но любой шаг в сторону — это бунт, а его нужно безжалостно подавлять.

— Адель… — Каролина реально была счастлива меня видеть и встречала, как всегда, в аромате секса. — Нашлась потеряшка?

Она закидывала меня сообщениями и отвлекала от поисков гулящей жены. Я кратко описал ситуацию. Каро даже изобразила взволнованность.

— Нашлась, — с порога привлек к себе и впился поцелуем в шею. Такая злость внутри бурлила, по венам неслась, агрессией выплескивалась. Куда деть злость на жену? Куда деть желание лечь с ней в постель? Некуда. Остается только хорошенько оттрахать любовницу.

— Прости за мою истерику, — выдохнула, когда толкнул к дивану и заставил прогнуться в спине. Ноги шире, трусики до колен спустил, лицом вниз, чтобы задницу оттопырила, вся передо мной открылась. Я нетерпеливо натянул колпак на член и толкнулся внутрь, на всю длину, пальцем разрабатывая другой вход. Жестко хочу. Чтобы ей было больно. Правда, больно должно было быть не ей, но Майю я никогда не брал таким способом. Слишком маленькая и хрупкая, не потянет мой размер в такое место, но если бы не уехал, если бы остался сегодня дома, то мог довести до этого дела. Наказать непокорную девчонку!

Думал всегда, что Каролина будет характер показывать, а она вон за пять лет с рук ест и преданно в глаза заглядывает, а если брыкается, то осадить ее несложно.

Майя же, наоборот, набиралась стервозности и сучизма. Хотелось, чтобы плакала и просила снова стать нежным и заботливым. Я готов, если снова увижу послушную домашнюю жену. Ведь если она станет другой, то может не согласиться остаться со мной после развода, а я хотел бы сохранить наши приятные во всех смыслах отношения.

— Ах… ах… ах… — Каролина бурно встречала каждый толчок. Я прихватил короткие светлые волосы у самых корней и не жалел ее женственность, агрессивно вколачиваясь.

— Нравится, солнце? — спросил на пике наслаждения, бурно кончая, но продолжая двигать бедрами.

— Что ты сказал? — Каролина резко вскинула голову, пытаясь найти мой взгляд. — Как ты меня назвал?

Блядь. На моей памяти это первый залет с именами. Да, только Майю я называл солнцем, и Каролина это знала. Слышала несколько телефонных разговоров и жутко бесилась.

— Каро, пожалуйста, не взрывай меня. Ошибся, прости, — чмокнул в плечо. — Я в душ, — только сейчас сбросил куртку. — Ты же не против, чтобы я остался на ночь?

Ее брови изумленно взлетели. Мы с ней ночевали вместе, только когда уезжали в командировку или были на отдыхе. В любом другом случае я возвращался домой, даже если проще было этого не делать.

Когда муж перестает соблюдать элементарные правила приличия, то даже самая терпеливая жена превратится в мегеру. Неважно, какие у нас с Майей договоренности, но я старался не унижать ее намеками скрытыми и тем более явными. Правда, сегодня все изменилось.

— Адель, — Каролина устроилась у меня на груди: я пытался уснуть, она хотела говорить, — ответь честно: ты правда разведешься? Я не зря надеюсь на семью с тобой?

— Да, — ответил, не открывая глаз.

— Я люблю тебя, — поцеловала в губы и нырнула под одеяло. Нет, там живых нет, все спустил, даже злости не осталось, одна горечь неизвестного происхождения. Может, все-таки домой поехать? Нет, я кремень. Это наказание для Майи.

Странно, но я не мог нормально заснуть. Упорно лежал с закрытыми глазами и ждал, когда наступит утро. Подъехал к дому часов около семи. Мог бы сразу в офис рвануть и там переодеться в свежий костюм, но что-то так паршиво.

Если честно, сегодня я чувствовал себя говном. Никогда раньше так демонстративно не тыкал жене под нос любовницей.

Сейчас вчерашняя ссора не казалась настолько уж критичной. Майя лгала, что отмечала с подругами, но она точно не могла сделать чего-то такого, за что мне могло бы быть стыдно. Не так воспитана. Видимо, задело ее, что Каролина такие же украшения купила. Как-то умудрилась заметить и сопоставить факты. Аналитик, блин. И зачем вообще в офис ко мне заехала, столько проблем из-за мелочи!

Вот Майя и решила наказать меня игнором, да и я тоже хорош: нахер эти сюрпризы?! Никогда не делал и не нужно было начинать. Предупредил бы сразу, что хотел провести с ней вечер, и не было бы проблем! Майя же не знала. Цветов, может быть, тоже нужно было купить и утром подарить.

Я оставил машину у ворот и поплелся домой, как нашкодивший говнистый пацан. Густой пряный аромат кофе до одури вскружил голову. Майя варила самую вкусную арабику в турке. Казалась бы, немного соли, и у напитка абсолютно нереальный вкус и аромат.

— Привет, — проговорил, удивленно рассматривая жену. Белая блузка, неприлично обтягивающая высокую грудь, а классические брюки крепкую задницу недопустимо подчеркивали. Русые волосы переброшены на плечо и схвачены шелковой белой лентой. Это Майя типа в садик Карима собралась отвозить?!

— Кофе будешь? — заметив меня, предложила как ни в чем не бывало. Муж дома не ночевал, а она равнодушные взгляды бросала.

Ей, кажется, похуй. Вообще. Вроде бы радоваться нужно: чувства — это проблемы, когда не собираешься умереть в один день. Но цапнуло где-то в груди.

— Куда-то собралась?

— Да, на работу, — сняла с плиты кашу. — Я сегодня пораньше поеду: Зара Карима покормит, а ты отвези, раз домой вернулся.

— Я велел тебе выкинуть из головы эти глупости.

— Адель, давай наконец определим границы, раз уж скоро наш развод, — жестко напомнила о том, о чем молчали очень долго. — Ты больше не можешь мне указывать и приказывать. За свою честь не волнуйся, пока официально с тобой, позорить и мстить не буду. Но больше не приходи ко мне в спальню. Я не хочу, чтобы ты изменял любимой женщине с нелюбимой женой.

— Майя… — вытолкнул сквозь зубы, перехватив тонкое запястье, когда она демонстративно отвернулась.

— Пусти, — вырвала руку и радостно улыбнулась: — Привет, сынок, — обняла Карима. — Ты хорошо спал?

— Холошо, — зевал и тер заспанные глазки.

— Зара, я кашу сварила, покорми и собери Карима, а в садик его папа отвезет, — и на меня посмотрела с немым: ты ж, блядь, отец!

— Привет, Каримка, — рассеянно потрепал по темным волосам, наблюдая за прямой спиной его матери, удалявшейся от меня походкой от бедра.

Только сейчас пришла мысль: а создатель ли я этой молодой женщины? Майя вышла за меня совсем юной, а тут как ни воспитывай, а заложенное природой свое возьмет. Трепетная лань, чтобы выжить, и хищницей стать могла.

— Майя, — догнал, когда уже завязывала пояс бежевого плаща, — не скажешь мужу, где работаешь, м?

Если не обманывает меня и на самом деле… Что? А вдруг кто-то появился? Нет, это точно бред!

— Почему не скажу, — пожала плечами. — В «Теско», это холдинг, который занима…

— Я знаю, чем они занимаются, — прервал нетерпеливо. — Чем ты там занимаешься?

— Помощник одного из начальников.

— Принеси-подай, — скривился от абсурдности этого разговора. Зачем? Ну вот зачем?!

— Да, именно так, — Майя развернулась и взялась за ручку двери. Я сжал ее плечи и повернул к себе.

— Зачем тебе это нужно, солнце? Ты Черкесова, моя жена. Ты не должна быть на побегушках. Ради чего? Я обещал, что у тебя все будет. Все, понимаешь? — впился пальцами в тонкую ткань, даже через нее ощущая тепло кожи. Я хотел показать взглядом, что это относилось не только к деньгам. — Все, Майя… — и мужчина тоже. Я буду у нее. Забота, надежность, ласка, секс. — Меня позлить решила? Тебе удалось. А теперь возвращайся, покорми Карима, и вместе отвезем сына в сад, а потом позавтракаем где-нибудь и спокойно поговорим, идет?

— Я не хотела тебя злить, Адель, — высвободилась равнодушно. — Я просто учусь жить свободной и без тебя. Без тебя, Адель, — и она ушла. А я остался. Ни с чем, кроме зудящего между лопатками ощущения, что не все идет так, как нужно. И это все мне не нравится…

Быстро переодевшись и еще раз ополоснувшись, мы поехали с сыном в садик.

— Карим, — посмотрел в зеркало заднего вида, — прости, что вчера выключил свет.

Сын так посмотрел на меня, словно я с луны свалился. Забыл уже. Дети, у них семь пятниц, семь кризисов, семь бед и все это в один день.

— На выходных, обещаю, будем гулять вместе. С мячом. Пойдем?

— Пойдем! — радостно поддержал. — На площадку с длузьями.

Я улыбнулся. Я любил сына, но с самого его рождения я больше уделял внимание стремительно развивающемуся бизнесу. Сын — гордость для любого мужчины, но я хотел бы стать ему ближе, больше времени вместе проводить, чтобы он и во мне нуждался и любил так же сильно, как и свою маму.

Всю неделю я присматривался к жене. Не лез и не провоцировал. Просто наблюдал. Деловая, занятая, равнодушная. Ко мне, естественно. С Зарой и Каримом она прежняя, а я сосед, не больше.

В субботу мы поехали на детскую площадку, где собиралась ребятня с нашего района. Черкесовы держались кланово и жили в одном месте: мы не бегали друг к другу каждый день в гости, но, если что, все на расстоянии вытянутой руки. Правда, у моих братьев дети либо взрослые, либо только появились на свет. Но Карим компанейский, и его брали в любую игру. Вот и сейчас он с девчонками и пацаненком гонял с горки и играл в догонялки.

— Привет, — Каролина появилась не неожиданно, я сам ее вызвал. Она привезла документы. Это можно было отложить, но эта встреча должна была рано или поздно состояться. — Гуляете? — вглядывалась в разношерстную гурьбу детей, пыталась понять, который мой.

— Пап! — сын подбежал с отломанным от строительной машины краном. — Починишь?

— Конечно, сынок.

— Привет, — Каролина улыбнулась ему и опустилась на уровень его глаз.

— Пливет. Ты чья-то мама?

— Нет, я подруга твоего папы, — бросила на меня короткий выразительный взгляд.

— У меня в садике тоже есть подлуги. Две, — показал на пальцах.

— О, в этом вы с отцом похожи, — поддела она. — Я Каролина, а тебя как зовут?

— Калим.

— Можно, я тоже стану твоим другом?

Карим задумался, рассматривая ее.

— Ты класивая. Можно.

Каролина довольно улыбнулась. Любила, когда мужчины делали комплименты, даже столь юные.

— Но мама класивее! — добавил твердо. Это классика: покажи ребенку с десяток снимков с самыми красивыми женщинами, и он все равно выберет мать. Хотя, Майя действительно очень красивая, просто другая. — Плавда, пап? Мама самая-самая класивая?

— Конечно, сынок. Мама у нас самая-самая.

Каролина поднялась, улыбалась даже, но по глазам видел, что едва сдержала ревнивый гнев.

— Какой же ты… — прошипела, когда Карим отвлекся.

— Ты тоже красотка, Каро, — немного сгладил. — Карим маленький, это нормально.

— А ты? Ты тоже маленький?

— А я согласен, что Майя красива. Ты не согласна?

— Ну если тебе такие нравятся, — едко скривилась.

Да, мне нравилась жена. Я же не слепец!

— Пап, я кушать хочу, — Карим снова вернулся к нам.

— Домой или… — заговорщически прошептал, — съедим по картошке фри?

— Фли! — заорал на всю площадку. — А мама не полугает? — это уже тихо. Майя чересчур контролировала его питание.

— А мы ей не скажем про картошку фри.

А вот про Каролину можно госпоже Черкесовой узнать. Понервничать немного.

— С вами можно? — сухо предложила Каролина.

— Карим, возьмем тетю с собой?

Он пожал плечами, все мысли уже о фастфуде. Окей, пусть едет с нами.

Домой мы вернулись сытые и довольные. В принципе, Карим неплохо принял Каролину. Она с детьми особо дел не имела, но старалась понравиться ему.

— И где вы были? — нас встречала Майя. — Голодные? — вроде во множественном числе спрашивала, а смотрела только на нашего сына. — А это что? — вытащила из кармана ветровки пару палочек картошки.

— Разведчик, — покачал головой я.

Она увела его мыть руки, я тоже пошел за ними, в очередь встал, хотя общих туалетных комнат у нас две, не считая в наших спальнях.

— Я познакомился с девочками на площадке, — рассказывал Карим, — а еще с подлугой папы, Калолиной.

— Что?! — шепотом переспросила Майя и перевела на меня взгляд, а в нем такая убийственная ярость. Да, солнце, так бывает, когда пытаешься откусить кусок, который не в силах прожевать. В ее интересах прекратить холодную войну и прийти ко мне в спальню, покаяться…