Глава 14

Майя

Я занималась насущными делами, когда ко мне зашел Ярослав Игоревич. Если честно, про доставку я обманула: не могла больше находиться там. Сидеть рядом, спокойно есть, достойно держаться. Я многое могла перетерпеть, но все же не железная. Сидеть напротив мужа и его любовницы — это дикость, достойная мелодрамы по ТВ. Наверное, если бы не Разин, его поддержка и похвала, я бы убежала раньше.

— Ну, и что это было? — опустился в кресло напротив, смотрел вроде нормально, но я чувствовала агрессивные вибрации.

— Простите, Ярослав Игоревич, мне нужно было уйти. Это личное, извините.

— Да я не о том, Майя Тимуровна. Я о ситуации в целом. Не любит тебя эта Каролина Сергеевна…

— Это так заметно? — нервно откинула волосы назад. Мой брак — это такая грязь, что посвящать посторонних откровенно стыдно.

— Да она мне сама сказала, — хмыкнул. — Когда Адель за тобой побежал.

— И что же сказала? — сглотнула тугой ком. Вряд ли выдала положительную характеристику.

— Сказала, чтобы с тобой поосторожнее был. Ушлая ты девица, Майя Тимуровна. Запрыгиваешь на мужиков, беременеешь и женишь на себе.

Я пыталась держать на лице маску равнодушного интереса, но внутри такая обида и стыд. Да, в ней говорила ревнивая женщина, но не только я виновата в ее ожидании. Адель. Он отвез меня в отель, переспал без защиты, женился, хотя мог пойти против всех ради любви. Но не пошел! Именно поэтому я считала, что Адель Черкесов не умеет любить женщину. Никакую. Он не способен ради нее на поступок, какая уж тут любовь!

— А вы что? — старалась, чтобы выдержка меня не подвела.

— Сказал, что я только за, если на меня запрыгнет настолько роскошная женщина, — и улыбнулся мужской, самцовой, очень говорящей улыбкой. — И от детей не откажусь. У меня же их нет.

— Вы правда так сказали?! — изумилась, пытаясь игнорировать намек относительно нас. Если, конечно, мне не показалось. — Не ожидала…

— Почему?

— Ну… Мы так мало знакомы, а вы так защищаете меня. А ведь она права, — посмотрела прямо в его глаза. — Каролина — любовница моего мужа, а когда-то была невестой.

— Ух ты! Я думал, она только планировала увести у тебя Черкесова.

— Нет. Это я, можно сказать, увела его у нее. Так случилось, что мы переспали. Мне двадцать, и я беременна. Он татарин, и должен жениться на девственнице-татарке с его малышом под сердцем. В общем, брак у нас не по любви и с ограниченным сроком действия. А она была его женщиной до меня.

— Ясно, — постукивал пальцами по столу. — Знаешь что, — повернулся ко мне, — если бы разговор с этой Каролиной случился бы до подписания, то хрен бы эта сделка состоялась!

— Почему?

— Можно я буду грязно ругаться матом?

— Ярослав Игоревич, когда вам для этого требовалось разрешение? — иронично ответила.

— Мужик, который доверил мстительной бабце свой «кошелек», — показал кавычки. Да, Каролина коммерческий директор. — Думает хуем, а я не заключаю сделок с партнерами, у которых вместо головы хуй рулит. С таким языкастым коммерческим директором его репутации скоро придет пизд… Медным тазом, в общем.

— Он ее любит, — веско заявила. — Любовь — она такая, она зла, — пожала плечами. Не без иронии, правда.

— Какая любовь! — воскликнул Разин. — Эх, Майя… — и поднялся. — Малышка, какая ты еще малышка.

— Да, — не скрывала горечи, — но я расту. Каждый день, — поднялась. — Чай будете? — у меня здесь был чайник и заварник, а из дома принесла пару любимых чашек из костяного фарфора.

— Ну если коньяка нет, то давай чай.

— Вы простите, что загрузила личной информацией, Ярослав Игоревич.

— Давай уже перейдем на «ты», хотя бы когда вдвоем. А муж твой дурак. Но где один глупец, там другой молодец, — пригубил из чашечки.

— А почему ты никогда не был женат? — мне правда было интересно. Такой мужчина пропадал без своего продолжения, без дома и любимой женщины. Почему-то казалось, что как раз-таки Разин умел любить.

Ярослав бросил на меня короткий задумчивый взгляд. Долго молчал, и я думала, что уже не ответит.

— Прошлое у меня криминальное. Опасно было семью заводить, а сейчас привык уже бобылем жить.

— Уверена, у тебя еще все будет.

— У меня есть племяшка, — Ярослав очень искренне улыбнулся. — Ты мне напоминаешь ее маму, — на меня посмотрел так пронзительно. — Она тоже необычная женщина.

— Чем же? — почему-то перешла на шепот.

— Она очень рано поняла, что жизнь женщины не сахар, но она смогла изменить ее. Ты тоже сможешь.

Ярослав очень долго на меня смотрел, и я смутилась.

— Ладно, работать нужно, — он поднялся. Стало легче дышать.

Мне был приятен Ярослав Разин. Сильный мужчина, который даже не представлял, насколько приятно, что он вступился за меня. Но я точно сейчас не искала отношений. Он тоже. А просто для здоровья я больше не хотела.

Когда я пришла домой, машина Аделя стояла возле гаража, а они с Каримом играли с мячом на газоне.

— Привет, — улыбнулась Заре, которая несла на подносе молочный коктейль и холодный чай с мятой и льдом в большом стакане.

— Привет, милая. Может, для ужина накроем в беседке?

Я кивнула и пошла переодеваться в домашнее. Я нарезала легкий салат с овощами и ароматным маслом; Зара сделала вкусные котлетки, которые обожал Карим, а я занялась пюре и поджарила хлеб на сливочном масле.

— Сейчас еще томатную сальсу сделаю, — проговорила, когда Зара начала звать к столу.

Помидоры мелко, немного чеснока, чуть острого перца и маринованного красного лука. Немного бальзамики и оливкового масла.

— Майя…

Я завозилась и не заметила, что Адель оказался сзади. Я не собиралась поднимать тему сегодняшней сделки и совместного обеда: все уже сказано, а мои чувства — мои проблемы, так всегда было, и менять это лично мне ни к чему. Я повернулась и ахнула:

— Боже, что это?! — дотронулась до ссадины на щеке, губа вздута.

— С Амиром поговорили, — сухо ответил и посмотрел мне за спину. Я только сейчас увидела у него в руке большой хрустящий кусок жареной чиабатты. — Можно? — кивнул на сальсу с томатами. Давно не ел вкусненького со своей диетой, бедняга.

— Можно, только осторожно.

Он с аппетитом ел и смотрел на меня. Я ждала, чтобы расспросить его. Почему они с Амиром подрались? Они ведь всегда были достаточно близки.

— Что случилось, Адель?

— Амир собрался разводиться, — скрипнул челюстью.

— Что?!

Развод. Бедная Лейсан. Как она это переживет? Расстаться с любимым человеком… Даже мы с Аделем за пять лет привыкли друг к другу, а они четыре года по-настоящему любили. Лейсан долго не могла забеременеть, они старались, лечились, и когда получили благословение Аллаха — такой исход…

— Он же так любил ее… — прошептала.

— Амир ёбнулся, — жестко бросил Адель. — Сын ему не нужен, — покачал головой. — Мне уехать нужно. С Давидом будем решать, как скандал замять.

— А Лейсан? Как она будет? — я не смогла сдержаться, слезы сами навернулись на глаза. Такая обида за подругу взяла. Почему так? За что? Что с этими братьями не так?!

— И она, и Даян никогда не останутся без поддержки. Она родила Черкесова, это наша родная кровь. А Амир, — снова сжал челюсти, — с ним будем решать.

Адель уехал, и после этого закрутилось. Диаспора снова бурлила. У Лейсан были достаточно влиятельные родители, а отец очень любил дочь, поэтому скандал грозил разразиться нешуточный.

Уйти от жены с младенцем на руках — это подлость. Я всегда была дружна с Амиром, но не теперь. Когда подругу увидела, бледную, осунувшуюся, с потухшими глазами, тогда практически возненавидела его. У Лейсан на стрессе пропало молоко, она сильно похудела, и у нее тряслись руки. Мои проблемы с Аделем и приближавшееся пятилетие сына отошли на второй план. Я просто не могла не разделить с ней боль. Лейсан много плакала, хоронила свою любовь.

— Мам, а мы куда? — спросил Карим, когда забрала его из садика, но повезла не домой.

— В гости. К тете Лейсан. Она сейчас у своих родителей. У них очень большой дом и кошка.

Лейсан переехала в отчий дом. Амир сам ушел после объявления о разводе, но она пока не могла жить в том месте. Я старалась бывать у нее максимально часто: брала Карима и приезжала. Вытаскивала их с Даяном в выходные на прогулку. Сын мне очень помогал: видел, что тетя грустная, и пытался развеселить. Лейсан переключалась на него, а я шла с коляской и ностальгировала по младенчеству Карима. Я точно знала, что рожу еще, я хочу двоих, девочку: идеальное сочетание — старший брат и младшая сестра, они будут друг у друга. Я когда-то мечтала о родном человеке, когда потеряла родителей.

Я посмотрела в коляску: Даяну уже четыре месяца, и он вошел в тот возраст, когда дети много едят и много спят. Золотое время месяцев до восьми, но у Лейсан оно наложилось на ужасный период.

— Ну ты как? — спросила, когда устроились в малой гостиной. Карим бегал за кошкой, а Даян лежал в вибрирующем кресле и смотрел большими глазами на движущиеся погремушки.

— Плохо. До сих пор не могу поверить. Амир подал на развод.

Мне тоже было сложно осмыслить это. Просто взял и ушел. Наплевал на все и всех: жену, сына, диаспору. Не справился с ответственностью и отцовством.

— Я же ходила к нему на работу, — неожиданно проговорила, — думала вне дома поговорить, честно спросить, почему? Оделась как раньше, накрасилась, подготовилась, но…

— Что, Лейсан? — обеспокоенно подтолкнула, когда у нее задрожали губы.

— Я увидела его с девушкой. Они выходили вместе из бизнес-центра. За руки держались, целовались… Так целовались, Майя… Как со мной когда-то. Амир выглядел таким влюбленным…

— Милая, — мы сидели рядом, поэтому я обняла ее крепко. Гад, ну какой гад! Я думала, у него реально психологическая травма, а он взялся за старое: главный ходок в офисе! Люди, очевидно, не меняются…

— Знаешь, я приняла это. Он так говорил со мной, когда объявил о разводе, так жестко, черство, безжалостно… Все умерло, просто пока сложно поверить окончательно. Ну ведь больно не будет вечно, правда?

— Не будет, конечно, не будет, — гладила ее по волосам и смотрела на наших детей. Я точно знала, что боль проходит. Но иногда она возвращалась… Просто нужно быть готовой и тут же надевать броню.

— Эльвира Сабировна приходила, — проговорила Лейсан.

Я закатила глаза. Естественно, шум поднялся такой, что свекровь просто не могла остаться в стороне и, естественно, ей проще предположить, что не сын подонок и кобель, а невестка – гулящая сука. Слышала я ее предположения, едва сдержалась, чтобы не ответить исключительно на матерном языке.

— Смотрела на Даяна так, — горько хмыкнула Лейсан. — Определяла, похож ли на Черкесовых.

Честно, не думала, что свекровь осмелится эту ересь повторить вслух, да еще и в доме Казановых.

— Тест ДНК предложила сделать, — Лейсан устало закрыла лицо руками. — Вымотали они меня.

— Я точно знаю, что Эльвире Сабировне велели закрыть рот.

Это при мне было! Она когда выпалила эту глупость, Адель лично велел ей заткнуться. Думаю, Давид не в курсе этого бреда, иначе она не посмела бы явиться с этим в дом невестки. Моя свекровь побаивалась только старшего сына. Мужчины чтили мать, и она этим пользовалась.

— Давид здесь, — проговорила Лейсан. — С папой разговаривает.

Неожиданно дверь в гостиную открылась, и вошел сам Давид. Очень они с Аделем были похожи, только у его старшего брата уже седина на висках проступила: много нервов, стресса, потерь.

— Здравствуй, Майя, — подошел, приобнял и поцеловал в макушку. — Карим! — моего сына подхватил, закружил, подбросил высоко. Пробежала кошка, и Давид приоткрыл дверь выпуская и ее, и Карима. Ясно, разговор предстоял не для детских ушей. — Даян, — малыша поцеловал в лобик. Да, он вылитый Черкесов!

— Мне выйти? — я поднялась, но Давид жестом велел остаться.

— Лейсан, — он присел так, чтобы взять ее руки в свои, — от имени всей нашей семьи я прошу у тебя прощения. Я не могу объяснить поступок брата… Этому нет понимания и прощения. Ты и Даян всегда будете частью нашей семьи. Твой сын не останется без защиты, а ты – без помощи мужчины. Я и Адель, мои сыновья, маленький Карим, мы все с тобой и на твоей стороне.

Я слушала, затаив дыхание. Это большая поддержка и огромное уважение от мужчин к женщине. Даже не думала, что братья поступят максимально по-честному к Лейсан. Там ведь все-таки родная кровь! Я слышала, что Давид мог вскоре занять должность главы диаспоры: этот скандал ему мог все планы смешать, но если достойно выйти из ситуации… Забыть о крови и поступить по совести, то, возможно, это даже на руку сыграет. Справедливость у нас высоко ценилась.

— Лейсан, мы с Аделем и Камилем, — да, его старший тоже теперь на семейном совете имел право голоса, — определили для Амира наказание, но без тебя мы не можем его исполнить.

— Какое? — дрожащими губами.

— Амир отказался от своих родительских и супружеских обязанностей. Бросил жену и сына в самый сложный и уязвимый период. Значит, и своих прав он должен лишиться: как в отношении жены, так и в отношении ребенка. Если Аллах, пусть даже через много лет, откроет ему глаза, то брат не сможет прийти и начать требовать от тебя сына. Тогда только ты будешь решать, как поступить. Бросивший свою плоть и кровь, отрекшийся от родного ребенка, это не мужчина.

Я была в шоке. Очень жесткое наказание, но справедливое. Никто не мог знать, не ударит ли вожжа под задницу Амиру лет через надцать, и не начнет ли пороги обивать и права качать.

— Мы с Аделем на твое имя откроем счет: туда будут поступать средства на тебя и малыша. Дом тоже твой: продать или вернуться — тебе решать. Вы под нашей защитой и опекой. Ничего не бойся… — он вытер одинокую слезинку, скатившуюся по ее щеке. Лейсан заплакала, Давид ее обнял, очень целомудренно, естественно.

Я поднялась и тихонько выскользнула из гостиной. Во двор вышла. Лето в самой прекрасной поре: тепло, ароматно, запах цветов и летнего сумрака кружил голову. В саду гудели стрекозы и цикады. Вроде бы хорошо, но меня трясло. Я обнимала себя руками, пытаясь унять эту дрожь.

Ужасная ситуация. Но радовало, что старший в семье встал на сторону невестки. Надеюсь, когда придет время, и я обращусь к диаспоре с просьбой отстоять мое право матери, они тоже будут беспристрастны.

— Замерзла? — услышала рядом. Давид набросил мне на плечи пиджак и закурил.

— Нет, — ответила тихо, — просто странно. Не могу поверить.

— Я тоже, — затягивался отрывисто. — Надеюсь, это последний развод в нашей семье.

Я бросила на него косой взгляд. Нет, Давид Каримович, не последний. Неужели Адель не ставил его в известность относительно своих намерений? Разводы у нас не запрещены, но не приветствовались. С Амиром ситуация другая: он и от сына, совсем крохи, отказался. Это серьезный проступок. Сложно будет ему реабилитироваться и заново заслужить уважение в диаспоре. Мы с Аделем могли бы развестись тихо и мирно, но только если Карим будет жить со мной, и никак иначе!

Работа и подготовка к экономическому форуму помогли хотя бы чуть-чуть отвлечься. Время лечит, я это точно знала. Мы еще с Лейсан будем гулять вместе и думать о новой любви, это обязательно! Вырастим наших детей, воспитаем их, будем жить и работать. Мы обе еще молоды, у нас все еще впереди.

— Да, я подтверждаю бронь. Спасибо.

Я заказывала для нас с Ярославом Игоревичем номера в отеле. Билеты на самолет уже у меня. Еще достойный трансфер нужен на весь срок пребывания в Санкт-Петербурге. Это все могло быть просто, если бы не ПМЭФ 2024.

— Ты едешь в Питер? — поинтересовался Адель, копавшийся в своих бумагах. Я немного захватила его кабинет, когда работала дома.

— Да, — продолжала изучать предложение по бизнес-сопровождению. — Ярослав Игоревич сказал, что я ему нужна там. А ты? — подняла голову.

— Конечно. У меня там презентация, как у одного из спикеров.

— Поздравляю, — снова в ноутбук.

— То есть, мы оба будем там, но ты мне говоришь об этом только сейчас? — почему-то Адель был раздраженным.

— Ты не спрашивал, — пожала плечами. — Да и едем мы в разном составе, поэтому… — развела руками. — Ты, кстати, в каком-то отеле остановишься?

Адель залез в телефон: видимо, корпоративную почту изучал: билеты, бронирование и прочее.

— В Софителе, в центре.

Замечательно. Я рассматривала этот отель: хорошая твердая пятерка в самом сердце Питера, но до ЭкспоФорума далеко. А сейчас вообще счастлива, что выбрала Хилтон.

— Забронируй вам там же номера, — твердо и серьезно приказал Адель, складывая руки на груди.

— Там уже все занято, — простодушно ответила. — Мы с Ярославом Игоревичем в Хилтоне остановимся.

— Мы муж и жена, Майя. Мы вполне можем жить вместе. У меня президентский люкс.

— Я думаю, лучше мне быть рядом с боссом. Да и ты, вероятно, не один летишь, — с улыбкой намекнула на Каролину. — Вдруг команда решит вечеринку у тебя в номере устроить, а тут я.

— То есть, ты с Разиным будешь жить, а не с мужем?

— Мы будем жить в одном отеле, а не номере, — холодно ответила. Адель всех судил по себе и своей Каролине. Не сомневаюсь, что она как раз-таки не даст его большой кровати простаивать.

— А Карим? — нахмурился Адель. — Думаю, тебе лучше остаться дома, Майя.

Я удивлено дернула бровью. С чего это?!

— Адель, мне неважно, с кем ты летишь, а Карим будет с Зарой, — я поднялась вместе с ноутбуком. — Пойду вещи собирать.

Я даже ему чемодан подготовлю, как хорошая жена. Мне не жалко. Совсем немного осталось. Дальше пусть новая жена трудится. Или сам. Пора взрослеть Аделю Каримовичу. А мне пора в Санкт-Петербург! Я была там однажды, еще до замужества, и очень хочу еще, особенно летом!