Глава 22

Майя

В понедельник с утра я, отпросившись у Разина, поспешила в клинику. Мне срочно нужно к гинекологу. Новый цикл еще не начался, а таблетка экстренной контрацепции пока не вызвала месячные.

Хочу поставить спираль во что бы то ни стало и убедиться, что я точно не беременна: что таблетка сработала. Не уверена, что это можно понять вот прямо через два дня, но за спрос ведь денег не берут?

Я вошла в «Эдем»: хорошая частная клиника женской красоты и здоровья. Состоятельные жены из диаспоры только сюда и ходили: кому личико подправить, кому морщинки убрать. Мне этого всего пока не нужно, а вот гинекология здесь на высшем уровне: и врачи, и оборудование, и препараты.

— Майя Тимуровна, здравствуйте! — меня встретила администратор. Подход здесь индивидуальный, клиентов знали поименно. Я вообще без записи пришла: по звонку и просьбе найти окошко. Меня поставили за полчаса до начала приема. — К сожалению, Светлана Алексеевна приболела, и сегодня прием будет вести Максим Игоревич, — предупредила и всмотрелась в мое лицо.

Я здесь наблюдалась уже не первый год, и гинеколог у меня женщина. Для меня лично врач — существо бесполое, но мой муж… О, для Аделя это принципиальный вопрос. Никто, кроме него, никакой другой мужчина, не мог увидеть его жену без трусиков. Категорически запрещено.

— Хорошо. Мне подходит, — ответила, потирая запястье. Его браслет выжигал кожу. Клеймил меня.

Максим Чацкий — лучший гинеколог в пределах МКАД, мне как раз такой и нужен.

Марина спрятала удивление за широкой улыбкой. В другой ситуации я ушла бы, а сейчас мне плевать. Через две недели день рождения моего сына, а потом Влад от моего имени подаст на развод. Мое решение не изменится, и неважно, сколько раз Адель сказал, что не отпустит меня.

— Раздеваемся и на кресло, — после изучения моей медицинской карты и сессии стандартных вопросов сказал врач. — Когда, говорите, выпили Эскапел?

— Два дня назад.

Адель слишком самоуверен. Не все у него под контролем. Когда мне сняли спираль, а он чересчур близко подобрался — я купила и презервативы, и таблетки экстренной контрацепции, и оральные контрацептивы — они на крайний случай, не люблю гормональные препараты на постоянной основе.

Эскапел лежал у меня в тумбочке вместе с презервативами: я выпила таблетку и убрала осколки, пока Адель потрошил мою личную аптечку.

— По всему видно, что менструация начнется со дня на день. Вы точно не беременны.

Я выдохнула. Нет, никаких больше детей: не сейчас и не так.

— А вот спираль поставим по завершении менструации, — закончил осмотр.

— Максим Игоревич, мне очень нужно.

С Аделем мы больше не занимались сексом. У него пунктик относительно принуждения. Женское «нет» в отношении интимной близости для него имело значение. После нашего достаточно откровенного разговора я отказала ему. Сейчас четко понимала, что войне быть. Сначала не хотел отдавать сына, теперь и я понадобилась срочно-обморочно. Он не отпустит нас по-хорошему, хоть змеей извернись. Нет, в открытую конфронтацию вступать не буду, но и очаровывать Черкесова себе дороже.

Эх, Зара моя, дала дельный совет… С одной стороны, муж действительно готов оставить со мной сына, только и он сам шел в нагрузку. С другой, он жениться перестал на Каролине, и если закушусь с ним — рвать и ломать будет. Здесь у него теперь двойной интерес. А я… Я тоже от своей игры пострадала — морально… Чуть снова не влюбилась в него… Но не влюбилась.

— Если мы поставим спираль сейчас, то высока вероятность, что она сместится. Шейка сейчас мягкая, открытая, чуть свернутая. Нам не надо рисковать.

Тяжело вздохнула и слезла с кресла. Я не знала, не сорвет ли у Аделя резьбу: он стал непредсказуемым. И угрожает, и про любовь говорит. Про свою, какую-то особо хитрую любовь. Которую никто не видел и даже не слышал о ней. Неуловимая любовь!

— Вы боитесь беременности? — спросил Чацкий доверительно, но твердо.

Сейчас такие зверские законы, такие требования к женщине, что страшно даже думать о детях вне контекста: какая прелесть, рожу десяток!

— Я бы хотела, чтобы она наступила по обоюдному согласию, — очень нейтрально и аккуратно.

— Майя Тимуровна, все, что сказано в этом кабинете, здесь и останется. После менструации приходите, но выждите пару дней. До этого, — откатился в кресле к столу, написал что-то и выдал мне справку, — полный половой покой.

— Спасибо, — я тихо рассмеялась. Максима Чацкого как будто отпустило. Неужели подумал, что меня дома насиловал муж? Нет, Адель до такого никогда не опускался, даже когда очень хотел.

После похода к врачу, сразу отправилась на работу. Дверь в мой кабинет почему-то была открыта: внутри Маша, секретарь Разина. Она порхала над большим букетом крупных нежно-розовых роз: и в вазу поставила, и прыскать принялась.

— А это что? — изумленно вошла в кабинет.

— Ой, Майя, тут тебе букет прислали. Я им занялась, — и протянула карточку. — Они так пахнут! А сорт «Принцесса Майя», представляешь!

— От кого?

— Подписано «муж», — сдала себя с потрохами.

Когда Мария поняла, что я замужем и на кошелек вместе с содержимым брюк Ярослава Игоревича не претендую, то приняла меня как родную. Очень открытая девушка и слегка беспардонная.

Я взглянула на карточку:

Муж

Действительно от Аделя. Лаконично, максимально непривычно и странно. Он мне дарил очень дорогие подарки и ни разу ни одного цветочка за всю супружескую жизнь. Даже на выписку из роддома машину презентовал: все папаши с букетами, а он с ключами от порше. Многие мамочки, наверное, были бы рады, да и я была! Это было неожиданно, шокирующе, волнительно. Но пять лет, и понимаешь, что это не внимание, а дань статусу; не искреннее желание порадовать, а чтобы не хуже других была. Вот так, увы…

Вечером тоже ждал сюрприз: Адель встречал меня на парковке у моей же машины. Неожиданно.

— Давай вместе домой поедем? — попросил, даже не требовал.

— А как мне завтра на работу? — я опасалась такого мужа. Привычный Адель был понятен, а этот совсем незнакомец.

— Я отвезу.

— Может, и наручник снимешь? — показала запястье.

— Нет, — он тоже одернул манжет и продемонстрировал украшение. Ему шло. Подлецу все к лицу.

Адель открыл пассажирскую дверь своего эбонитово-черного внедорожника. Черкесов аккуратист, и его машина всегда идеально чистая, сияющая чернотой.

Мне ничего не оставалось как сесть. Я сразу уловила тонкий сладкий аромат.

— Это тебе, — достал с заднего сиденья букет жасмина. Я приняла, просто потому что они буквально лежали у меня на коленях. Яркая зелень, белоснежные цветы, бесподобный аромат.

— Адель, — я потянулась к нему и коснулась лба, — ты здоров? Зачем все это?

Как-то странно после недавних ультиматумов и категоричных патриархальных заявлений видеть смиренного Аделя Каримовича.

— Пытаюсь ухаживать и завоевывать, — ответил честно и как-то смущенно. Я округлила глаза: так просто! Взял и решил!

Интересно, это у всех мужчин так или Адель какой-то особенный?

— Давай поужинаем где-нибудь? Зару предупредил, чтобы не ждала.

Да, точно взял быка за рога.

— Чего бы ты хотела?

— Вкусненького, — пожала плечами. Пусть подумает, что мне нравится.

Я буквально ощутила усиленную работу мысли. Да, так вышло, что я знала мужа очень хорошо: что нравится, что не нравится, причем из разных сфер жизни. А ему это никогда не было нужно. Меня он знал плохо.

— Давай сначала скажу, что ты не любишь, — начал рассуждать. — Баранину, жирные супы, — и повернулся ко мне, отрывая взгляд от дороги, — в принципе жирную еду. — Суши, авокадо, кислую капусту, кофе на растительном молоке, — вспоминал все, от чего когда-либо отказывалась. — А вот суп-пюре ты любишь с грибами и был еще такой… — щелкал пальцами, пытался вспомнить: — Зеленый! Я думал, невкусно, а оказалось очень даже.

— Из брокколи, — сухо напомнила. Да, я одно время экспериментировала и искала, как сыну овощи подсунуть, чтобы ел. Брокколи в чистом виде я не любила, но на курином бульоне с картофелем и сливками — очень даже хорошо получилось.

— Сейчас я выдам, у меня компьютер в голове, — уверенно произнес Адель: — Лучше рыба, чем красное мясо. Курица да, индейка нет. Вкусные салатики с морепродуктами. Морские гребешки!

— Действительно как компьютер, — проговорила я. Хорошая выдержка из сухих фактов.

— А на десерт медовый тортик, который Зара готовит!

— Это ты уже свои предпочтения перечислять начал! — шутливо возмутилась.

— А что, скажешь не любишь?

Я повернулась к нему и не смогла сдержать улыбки. Ну конечно люблю! У Зары золотые руки, мне только учиться и учиться так готовить, да и не только готовить. Она же меня всему обучала: хаммам топить, массаж, масла выбирать, танцевать. У меня вообще появилась мысль, когда переедем жить в дом дедушки, то зарегистрирую ее на сайте знакомств. Сходить на свидания ей будет не лишним! Заре хоть и пятьдесят в этом году исполнилось, но она очень красивая женщина.

— Майя, — Адель неожиданно утратил всю шутливость, — я понимаю, что поздно, но лучше ведь поздно, правда?

Я не ответила. Что тут скажешь? Иногда поздно — это поздно и никак иначе.

Мы подъехали к рыбному ресторану. Я была голодна и морепродукты правда любила. Салат с морскими гребешками, крупные мидии в остро-пряном томатном соусе с вином и хрустящим хлебом и кофе с мороженым.

Адель улыбался: он беспокоился, что после нашего откровенного разговора я плохо ела. На самом деле очень боялась, что наступит беременность, и кусок в горло не лез. Сейчас все иначе.

— Майя, я хотел сказать, что ты права, — после ужина под кофе Адель решил поговорить серьезно. — Я не должен был… — развел руками, — кончать в тебя, — более нейтрального определения не нашел.

За соседним столиком пара покосилась на нас. А что, мы женаты, нам можно.

— Ты должна решать, когда у нас будут еще дети.

Я тихо рассмеялась. Да, решать должна я, и дети будут у нас по отдельности.

— Я была у врача сегодня, и вот, — достала справку Чацкого.

Адель пробежался глазами, нахмурился, на меня взглянул из-под черных насупленных бровей.

— Это что такое? Я не понял?

— Половой покой, пока спираль не поставят, — я же решаю, поэтому не нужно на меня зыркать. — Кстати, сегодня моего врача заменял Максим Игоревич, лучший гинеколог Москвы.

— Мужчина?

— Ну, девочек пока Максимами не называют, — рассмеялась я. Зачем я тягала тигра за усы? Сама не знала, устала сглаживать углы и быть правильной татарской женой.

У Аделя кадык гневно дернулся, но сквозь зубы выдал:

— Это же врач, врачу можно. Ну можно же? — пытался быть цивилизованным. — Блядь, — не долго.

И тем не менее, слава Аллаху, такими темпами мы из патриархального мужика сможем сделать человека!

Домой ехали практически не разговаривая: Адель переваривал. Он не из истеричных, но любитель ультиматумов и приказов, а сейчас молчал.

Мы не успели войти в гостиную, как Карим выбежал с букетом ромашек с него ростом.

— Мамочка, это тебе, — вручил очень гордый и довольный собой.

— А какой у нас праздник? — опустилась на ковер и притянула к себе сына.

— Это мы с папой договолились, — шепнул на ухо и бросил заговорщический взгляд на отца.

— Мы вместе учимся быть правильными мужиками, — Адель тоже присоединился к нам, присаживаясь на пол, и протянул ладонь Кариму: тот лупанул так, что даже у меня в ушах стрельнуло. Зато его отец был доволен. Сильным растет!

Мы с Зарой только переглянулись: никто из нас не понимал, для чего это все задумывалось и к чему это все приведет. Но в нашей семье действительно случились перемены: муж отвозил меня на работу и встречал практически каждый день, а если вдруг у него не получалось, то предупреждал. Мы могли поехать в ресторан, тем более желчный с поджелудочной у Аделя успокоились, но жирное и жареное теперь категорически запрещено.

Но чаще приезжали домой и ужинали вчетвером. Это было необычно, но нельзя сказать, что неприятно. В первую очередь Кариму нравилось, что все дома, и он мог выбрать, с кем поиграть, кто водичку в душе включит, а кто на ночь уложит.

Я смотрела на отца и сына, и у меня щемило в сердце. Никак у нас не получится жить вот так — семьей. Кариму придется кого-то лишиться: утрирую, конечно, но приходящий родитель — это совсем другое. Но выхода нет. Я не доверяла Аделю, а он меня не любил. На таком фундаменте не растут цветы…

В субботу мы втроем решили погулять в парке. Осень уже пришла, но еще не похолодало, а деревья не разбросали желтые листья. Инициатором был Адель. Он вообще очень семейным и домашним стал.

— Может, с нами? — предложила я Заре.

— Я в дом к твоему дедушке наведаюсь, — отмахнулась. — Ты же давно просила меня.

— Да, — кивнула. — Я и сама хотела, прилично не была там.

Правильно, пусть Зара посмотрит, что и как нужно в порядок привести. Вообще, касательно дедушкиного дома Зара какая-то странная и загадочная стала. Надо будет расспросить ее.

— Он не сильно намокнет? — беспокоилась, когда Карим с кучей детей стоял у фонтана и визжал от радости, когда ветер нес струи на них.

— Нормально, — Адель купил нам горячий кофе, а сыну трдельник с нутеллой. — Пусть закаляется.

— Не хотелось бы, чтобы ко дню рождения заболел.

Я обхватила пальцами горячий стаканчик, согреваясь: мне даже смотреть на сына холодно было. Адель накинул мне на плечи свою ветровку. Я поблагодарила улыбкой. Интересно, надолго ли его хватит? Такой семейный домосед, прямо не узнать вечно занятого директора «Сферы».

— Какие планы у нас на празднование? — муж придвинулся ко мне еще ближе, когда на лавочку подсели люди.

— Я уже забронировала детский ресторан…

— Такие бывают? — вскинул бровь в усмешке.

— В Москве все есть, — кивнула я. — Там хорошая детская игровая, большая, кухня тоже ничего, аниматоров пригласим. Кстати, для родителей есть Xbox, аэрохоккей, настольный футбол.

— Родители тоже будут? — Адель пытался вникнуть во все подробности.

Кариму пять лет, первая знаменательная дата: сейчас и он многое осознавал, и друзей у него стало значительно больше, и они почти все вменяемые. Обычно мы обходились праздником в саду и отдельно снимали игровую для братьев и друзей из диаспоры, но сейчас решили объединить и всех позвать.

— Конечно! Родители привезут детей: кто-то уедет, а кто-то обязательно останется.

— Ну мы точно останемся, поэтому отлично, что кухня хорошая, а в аэрохоккей я люблю играть.

Да, правда. Адель любил и настоящий хоккей: сам играл по выходным в любительской лиге и Карима на коньки поставил. Правда, наш мальчик категорически не влился в этот спорт. Его отдали в три с половиной года: научили прилично кататься, но изнуряющие тренировки он не потянул. Поэтому сейчас Карим занимался плаванием: в особенности обожал наш мелкий бассейн в хаммаме.

— Мама, ты видела, какой там дождь из фонтана?! — Карим подбежал мокрый, но довольный. Я сняла куртку Аделя и закутала сына.

— Вон рестик, — муж показал на террасу у самой воды, — там подсохнет, — и подхватил Карима на руки. — Понравилось беситься?

— Понравилось гулять с мамой и папой, — положил голову на плечо отцу и улыбался.

Карим так похож на Аделя: овал лица, подбородок, длиннющие ресницы и пухлые губы, только глаза мои, светлые, почти прозрачные. Ох, не одно сердце разобьет наш мальчик…

— Мне тоже понравилось, — услышала шепот Аделя. — Очень, — и на меня посмотрел. Я хотела отвести взгляд, но не смогла. В горле запершило, а в глазах… попало что-то. Конечно, меня подкупало такое отношение к семье. Все так правдиво, по-настоящему: папа, мама, ребенок. Я ведь всегда такую хотела, мечтала, ждала. Чтобы у моего ребенка были родители. Я точно знала, как плохо, когда теряешь самых близких. Зара заменила мне маму, а папа… Нет, сильного надежного мужчину я потеряла еще в десять лет и так и не обрела.

Вечером муж и сын объявили, что они будут делать на компьютере приглашения на день рождения Карима, а на разумное, что большинство гостей едва ли способно прочитать собственное имя, отмахнулись: они сделают все так, что будет понятно. Я только развела руками: чем бы дети не тешились, лишь бы не плакали.

— Ну что там дома? — я зашла в комнату Зары. Она передала мне ключи, но как-то странно мялась.

— Спроси у Аделя Каримовича, — в итоге выдала.

— Зара!

— Спроси, — настаивала она. — Но главное, — напомнила мне, — что ключи у тебя.

Это правда. Адель как-то взял их еще год назад, так они у него и были. А мне нужно место, где буду жить после развода. Сомневаюсь, что Адель выполнит свои финансовые обещания после того, как я подам в суд. После того, как уйду. После того, как мы исчезнем.

— Сынок, — я набрала ему ванную и присела рядом на маленький стульчик. Карим уже достаточно большой, чтобы быстро обмываться в душе, но иногда просился поиграть в воде. Чаще он хотел в бассейн, но сейчас он у нас на чистке: там такая влажность, что нужно раз в пару месяцев вызывать специалистов для профилактики плесени, — я спросить хотела: а ты Егора пригласил на день рождения?

Слава богу, они перестали драться, но стали ли они товарищами?

— Нет, — насупился. Конечно, он сам волен выбирать гостей, но…

— А почему? Ты же почти всех из группы пригласил.

— Мы не длузья.

— Я понимаю, — нежно перебирала короткие темные кудри. У Аделя на детских фотографиях такие же, но сейчас от них не осталось и следа, — но так уж вышло, что у Егора мало друзей и мамы нет. Может, ему просто очень одиноко, м?

Сын хмурился и напряженно думал. Затем разрешил мне пригласить Егора. Я так и сделала, а приходить или нет — как решит…

Влад Стрельцов привез сына с подарком — большая машина на радиоуправлении. Мы с ним поздоровалась исключительно как родители, затем он уехал: попросил позвонить, когда можно будет забирать Егора, ну или если возникнут сложности.

Праздник удался на славу! Детей много: младших развлекали аниматоры с детской программой, старшие друзья из диаспоры, которых пригласили больше из вежливости, нежели они реально дружны с Каримом, проходили квесты и разгадывали головоломки, ели жутко вредные вкусняшки и со взрослыми говорили за жизнь. Главное, что Карим счастлив. Адель удивительно включился и в основном был с детьми.

— Вы не выглядите как пара, которая скоро расстанется, — со мной рядом стоял Влад, мой адвокат. Он приехал за сыном.

— Так бывает, — тихо ответила, наблюдая, как зажигают свечи на праздничном торте.

— Ваш муж на вас так смотрит, — заметил остро. — Думаю, проблемы будут… — а это откровенно.

— Он немножко передумал.

— А вы?

— Я нет, — повернулась и твердо взглянула на него.

— Почему не хотите попробовать? У вас семья, ребенок…

— Потому что завтра Адель может опять немножко передумать, только в другую сторону.

— Вы целеустремленная женщина, Майя. Не хотел бы быть вашим обидчиком, — он улыбнулся. Я тоже.

— Родители именинника, подходим! Дети, подходим! — приглашали аниматоры.

Свет погасили, а свечи зажгли. Гости хором подхватили «С днем рождения тебя…». Мы с Аделем помогли задуть огоньки и поцеловали в румяные щечки Карима. Надеюсь, его желание сбудется.

— С кем ты разговаривала? — когда суета прошла и включили свет, поинтересовался Адель. Я разрезала торт и угощала гостей; он стоял рядом, вообще не отходил.

— Папа Егора, — нашла глазами мальчика. — Помнишь, с которым Карим конфликтовал?

— Помню, — нахмурился и прошелся ревнивым взглядом по родителям мужского пола.

Влад — видный мужчина, есть на что засмотреться: красивая улыбка, волевое лицо, высокий и статный.

— Там что-то с матерью было связано?

— Да… — проговорила я. — Карим защищал свою маму, — отвернулась к столу. Гости потихоньку расходились, скоро и мы поедем. Адель обнял меня сзади и привлек к себе, затем развернул и поцеловал в губы: это был долгий, медленный, собственнический поцелуй. Муж всем и каждому демонстрировал, что я принадлежу ему. Так мне казалось.

— Спасибо за сына, солнце, — обнял мое лицо ладонями. — Я никогда не жалел, что он появился на свет. Никогда.

Домой приехали только к десяти часам: пока туда-сюда, уже одиннадцать. Я поставила в комнате сына воздушный шар с цифрой «пять», а Адель накрыл уставшего Карима одеялом. Вырубился он моментально.

— Хочешь спать? — взял меня за руку. Мы вместе вышли из комнаты, переплетая пальцы. Я ничего не ответила, но и отпускать его руку не хотела. Сегодня особенный день: наши пять лет закончились, это так странно. Ждала этого, но не могла сказать, что рада. — Майя, — поцеловал мои пальцы, — солнце мое… — каждый по очереди, и я пропадала, тонула в нем. Мне хотелось его любви… Пусть хотя бы сегодня…

Зазвонил телефон. Адель нахмурился. Сначала не обращал внимания, но он трезвонил не переставая. Магия единения разрушилась.

— Черт, — выругался и достал из кармана мобильный. Я успела увидеть имя. Она. Каролина. — Прости, — и ответил: — Да?

Не знаю, что она сказала, но Адель помрачнел и отстранился. Он отпустил мою руку. Адель уже весь там. Ни я, ни наш сын никогда не будут на первом месте. Никогда.

— Майя, — вернулся ко мне через минуту, — мне нужно отъехать. Я недолго. Дождись меня, — взял в ладони мое лицо и поцеловал. — Пожалуйста.

— Конечно, — натянула свою бесстрастную улыбку и отпустила его. Окончательно и бесповоротно.

Адель ушел, а я сползла по стеночке и спрятала лицо в коленях. Все ложь. Одна сплошная ложь. А я все никак не вырасту: хочется верить, что мужчина может быть мужчиной. Этот, конкретный. Пять лет не прошли для моего сердца даром. Наверное, поэтому так больно. Поэтому снова слезы. Это не человек — это рок. Мое личное наказание за одну давнюю ошибку. До сих пор расплачивалась. Единственная радость — мой сын…

Я поднялась и вернулась к нему в спальню. С Каримом я все выдержу. Пора запускать процесс. Адель тоже поймет, что и я его наказание за нашу ошибку. Общую.